Гром, молния и звезды

       Место которое я хочу показать Коул впечатляет даже меня, однако чтобы добраться до него существует несколько путей. Обычный, через дом, и, конечно же, тайный. Какой же старинный особняк без потайных ходов? Мы подошли к одной из ничем не примечательных стен, и я, с точностью до миллиметра надавил на каменную кладку. Начал появляться проход, и я собирался уже в него шагнуть, но заметил что Колу не спешит идти следом.       — Я полагаю, ты серьёзно думаешь, что я туда пойду?       — У тебя нет выбора. Либо так, либо ночуешь на улице.       Самым забавным в этом было то, что мы оба понимали, что не блефуем. Она из-за упрямства может остаться, а я из-за него же запру все двери. Но хотел ли я их запереть?       — Знаешь, у меня такое ощущение, что ты и твоя семья хотите меня прикончить.       Мысленно меня передернуло от ее невинной шутки. Что я вообще делаю? Мы действительно должны будем ее убить, а я занимаюсь душевным покоем Коул, как бы заслуживая ее доверие. Но мои мысли — это мои мысли, и в этом вся их прелесть и тяжесть. Лицо сохраняло все ту же сталь, которую мне привили за много лет, но от ее слов и осознания того, что ее могут кроваво и жестоко убить на моих глазах, и я буду наблюдать как ее глаза потеряют свет, а густая горячая кровь будет покидать ее бледнеющее тело, пробежал холод.       — Коул, ты можешь молча зайти, и мы наконец перестанем отмораживать свои конечности.       Гордой походкой она наконец-то вошла. «Люмос», и пыльный проход осветил холодный свет.

***

      Идти за Малфоем — это, конечно, верх слабоумия, но мне, естественно, плевать. Мы шли не слишком быстро, поэтому я незаметно разглядывала аристократические черты, которые становились ещё более острыми под белым светом «Люмоса». И все-таки, почему же меня к нему так безумно тянет? Почему ритм сердца становится, как бит мелодии, быстрый, и заставляет чувствовать что-то невероятное, когда он смотрит на меня? Почему я начинаю делать безумные вещи рядом с ним?       — Коул, ты в курсе, что пялиться на людей как минимум странно, а как максимум, некультурно?       Несмотря на упрёк, лёгкая ухмылка красовалась на его лице, будто это игра, в которой я уже проиграла.       — Неужели я смущаю принца Слизерина? — примерно такая же улыбка появилась и на моем лице.       — Какая же ты все-таки странная.       И я решила пойти ва-банк.       — Но тебе это нравится во мне.       — Скорее, с научной точки зрения.        Двоякость фразы раздражала, но я не придавала этому большого значения, я просто шла, витая высоко в облаках, изредка поглядывая на него. Пускай изучает, это в любом случае обозначает что он думает обо мне. Из мыслей меня вытащил внезапно появившийся тупик. Я многозначительно глянула на стену, а потом на Драко. Он внимательно оглядывал препятствие, а затем нажал на камень. Послышались щелчки, а потом звук трения камней. Стены раздвинулись, но впереди был лишь мрак, а Малфой погасил свет. Может, он хотел напугать меня, или все-таки предположение о том, что он маньяк, реально, но все мои мысли остановились, когда его ладон взяла мою. Потянув меня за собой, я шагнула за ним в неизвестность. Безумие, конечно. Спустя шагов десять, он остановился, а щеку обдало горячим дыханием, что далеко не способствовало здравомыслию.       — Посмотри наверх.       Сначала я ничего не видела, но затем будто начали появляться светлячки, потом туман, галактики, планеты... Это было похоже на сон... Весь потолок представлял собой небо, подобно главному залу Хогвартса, но только куда красивее и подробнее. Это было лишь начало.       — Итак, выбери планету.       Голос по-прежнему находился так же близко.       — М-м-м... Предположим, Юпитер.       Легкая ухмылка говорила о предсказуемости моего выбора, хотя я считаю успехом что я смогла вспомнить хотя бы одно название планеты. Малфой взмахнул палочкой, и весь этот далекий космос, начал словно падать на нас, окутывая своей красотой. Мы летели по его просторам, ощущая звезды кончиками пальцев. И вот, планета-гигант перед нами. Волшебное чувство, будто мы действительно оказались в бескрайнем пространстве, утопая в темной материи, колоссально ощущая размер планеты.       — Коул, все в порядке?       Я с трудом отвела взгляд от космоса и глянула на него. Я пыталась вспомнить что-то из букв и слов, но лишь когда он сжал руку, я пришла в себя.       — А... Что... Что-то не так?       Хватка ослабла, а на лице появилась искренняя белозубая улыбка.       — У тебя глаза светятся.       — Это метафора, или буквально?       — Буквально.       Он завороженно вглядывался в них, а я чувствовала, что земля уходит из-под ног. Я могла, положа руку на сердце, сказать, что он любовался и восхищался.       — На что это похоже?       Он задумался.       — Будто жидкий космос в твоих глазах, перетекает, как густая лава. — Потому что это невероятно, — я окинула весь необъятный вид рукой. — Так же, как и ты.       Эту ухмылку я бы никогда не забыла, даже под заклинанием забвения. Это чувство легкости и эйфории никогда не покинет мое тело. Ладони, которые до сих пор были сплетены, будто окутал ток. Музыка дарует чувства и свободу, которых не хватает в жизни, будто облегчая ее, но сталкиваясь с настоящими, яркими эмоциями, которые переживаешь здесь и сейчас… Вот это настоящая музыка жизни.

***

      В один момент можно понять столько очевидных вещей. Настолько простых, что, осознавая свою глупость, хочется усомниться в том что не идиот.       Первое: Я не стану соучастником ее смерти, я сделаю все чтобы защитить ее от своей семьи.       Второе: Она удивительная, и за всю свою жизнь я не найду кого-то настолько же особенного.       Третье: Я был причиной, по которой зелье чуть не убило ее.        И четвертое: Моя жизнь является простым существованием без нее.       Четыре факта, которые изменят все.       К сожалению, я не мастер говорить искренне. Поэтому единственное, что казалось правильным, это хотя бы ее обнять. Притянув к себе, я зарылся пальцами в ее волосы, и наконец-то все будто встало на место. Так, как должно быть. Она уткнулась носом в меня и шумно вдохнула.       — Коул, — в ответ послышалось мычание. — Посмотри на меня.       Медленно, словно боясь спугнуть момент, она подняла глаза на меня. Тусклый холодный свет от планеты-гиганта падал на ее лицо. Создавалось впечатление, что она подсвечивается изнутри.       — Я не мастер говорить искренне, но я влюблён в тебя. Слышишь? Я. Влюблен. В тебя. Кэтрин Коул.       Вдох. Выдох. Удар сердца.       Ее трясёт. Часто вдыхает и выдыхает.       — Ты ведь знаешь, что я тоже, Драко.       Мое сердце стало биться учащено. Сквозь все наши грубости и гордости мы наконец позволили сказать то, что чувствуем. Я прислонился к ее лбу, вдыхая ее запах, запоминая ее черты, потому что я, возможно, последний раз могу это сделать.       — Очень сильно, — хриплым и дрожащим голосом сказала она.        Как же мне не хотелось прерывать этот момент, еще одним признанием, которое может все радикально изменить. Но времени мало, если оно вообще осталось.       — Тогда послушай, что я скажу. Тебе нужно бежать отсюда. Бежать от меня.       — С чего бы это?       — Моя семья и есть те, кто охотиться на тебя.       Не нужно было ей объяснять, что имелось ввиду. Она сразу поняла. Она перестала светиться, отойдя на пару шагов. Все ее тело стало темно-синего цвета, будто одна огромная капля чернил.       — И давно ты знаешь?        Ее глаза полные гнева и отчаяния причиняли боль, но я не могу лгать. Нельзя потерять ее доверие в такой момент.       — В первый день приезда.       Глаза стали подсвечиваться. Плохой знак.       — Тогда зачем это все? — голос начал меняться. Ещё немного, и все в радиусе нескольких километров будут мертвы.       — Потому что я собираюсь тебя спасти. Я не хочу учавствовать в этом очередном безумии моей семьи. Я не врал о том что чувствую к тебе, и потому все это говорю.       Кэтрин начала снова становиться собой, ее глаза вернули свой серый цвет, но настороженно поглядывали на меня. Присев на пол, она зарылась руками в волосы.       — И... Когда... Когда побег? — очевидно, ее заминка была вызвана несказанной фразой: «Когда МЫ сбежим».       — Точно не знаю, но медлить нельзя. Думаю стоит собрать вещи, и, возможно, бежать придется этой ночью.       Постукивая по коленке, Коул смотрела в пол. Она пыталась переварить всю информацию. Ждать было нельзя, иначе она накрутит себя до грани, и обернётся это весьма серьёзно. Я подошёл и потянул ее за руки, призывая встать.       — Пойдём.       Как только двери открылись, вся магия испарилась, и комната стала практически самой обычно, только с высоким куполообразным потолком. До ужина было часа полтора, и я отправил Кэтрин собирать вещи, а сам предался мыслям, как разработать план побега. И буду ли я его участником?