Создать любовь

      Элизабет всегда знала, что её супруг, Сиэль Фантомхайв, уделяет ей критически мало внимания, а иногда в голове юной леди Мидфорд даже проскальзывала мысль, что он её и вовсе не любит, но она сразу отгоняла эту жуткую фантазию, как говорила сама себе. Не может быть такого, что её дорогой и горячо любимый жених, а в скором времени и муж, не любил свою милую Лиззи. Но когда день её восемнадцатого рождения близился к концу, а из поместья Фантомхайв так и не пришло ни единой весточки, она погрязла в своей «фантазии», не в силах выбраться обратно. Элизабет стойко держалась до конца вечера, пока все гости не разъедутся по своим поместьям, а в основном зале, где проводился бал, не останется ничего кроме конфетти, рюш и блёсток, но потом, присев на край кровати в своей комнате, она не сдержалась и заплакала. Не было больше фарса и улыбок, с трудом налепленных на лицо, осталось только одиночество и осознание — Сиэль не приехал. Даже дворецкого не прислал!       Эдвард топтался у входа в комнату, не решаясь войти и обругивая нерадивого жениха сестры всеми возможными словами, что приходили в голову. Он представлял, как зарубит его шпагой или просто-напросто задушит, но, слыша рыдания за дверью, это его не успокаивало.       Паула пронеслась по коридору словно ветер, сметая всех и вся на своём пути, завидев Эдварда, притормозила и бросила на него извиняющийся взгляд. Тот поджал губы, но потом тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, что ругать её за это не будет. Не до того. Служанка постучала по двери в комнату Лиззи, пытаясь отдышаться. Они простояли пару минут, но так и не были удостоены ответом, из-за чего Паула постучала вновь, горячо затараторив:       — Госпожа, прибыл граф Сиэль Фантомхайв!       За дверью послышались шорохи, а вскоре твёрдые шаги. Щёлкнул замок и Элизабет показалась во всей красе: в помятом платье, с размазанной по щекам тушью, растрепавшейся причёской, опухшими, раскрасневшимися глазами и потекшей по контурам губ помадой. Она была серьёзна, без обычной беззаботной улыбки и невинного взгляда с весёлыми искрами, словно что-то в ней переломилось в этот день.       — Приехал, значит, — произнесла Мидфорд, вытирая скатившуюся по щеке слезу. — Ну раз так, идёмте встречать.       — Лиззи, — попытался вставить слово Эдвард, — но твоё платье и…       — Что не так? — Уже успевшая пройти пару метров Элизабет, резко развернулась и, высоко задрав голову, напустила на себя самый гордый вид. — Не мила? Не весела? А пусть так! Пусть видит, что делает со мной из раза в раз!       Только выйдя на главную лестницу и встретившись с укоризненным взглядом матери и резко нахмурившимся выражением лица Сиэля, вся её решительность спала. Она осознала, что сваляла дурака. У цепного пса королевы много забот, поэтому она не имела права на него обижаться, а тем более заявляться в подобном виде, когда он всё-таки выкроил толику времени, чтобы встретиться с ней. Возможно, даже с риском не выспаться, ведь время уже довольно позднее, а приглашение остаться в поместье Мидфорд на ночь он не примет, значит, ему придётся трястись в карете, уставая.       Лиззи смутилась и потупила взгляд, готовая вновь расплакаться или убежать обратно в комнату, сгорая от стыда в проделанном поступке. Ясность действий указал голос Эдварда, шепчущий на ухо, что уж если решилась открыть ему глаза, то иди до конца. Элизабет ещё немного потопталась на месте в смутных чувствах и сомнении, а потом с королевской осанкой и вернувшимся гордым видом спустилась вниз. Мятые юбки розового платья вызывали некое отвращение, но она старалась не думать ни об этом, ни о макияже, растёкшемся по лицу.       — Элизабет, — позвал Сиэль, и она стиснула зубы. Больше не плакала из-за этого, нет, но зато жутко злилась, что он не хочет встать на её сторону даже в этом мельчайшем вопросе: называть её Лиззи. — Прости, что не смог приехать раньше. Поздравляю тебя с днём рождения и, пожалуйста, прими мои поздравления и подарок.       Фантомхайв легко поцеловал её в щёку, шепнув: «Будь счастлива», и отошёл, указывая взглядом на туалетный столик с большим зеркалом. Он был великолепен, золотые края и хрусталь, из которого изготовлен, поблёскивали в огнях свеч. На гладкой поверхности стола струился затейливый рисунок, а на оправе зеркала, словно мозаика, выстроились самые разнообразные драгоценные камни. Лиззи бы никогда не подумала, что будет владеть такой красотой. Мягко улыбнувшись, она обняла супруга, извинилась за своё неподобающее поведение и подошла к подарку.       Увидев всю катастрофу своего внешнего вида в зеркало, Элизабет смутилась ещё больше, пытаясь оттереть помаду с подбородка ладонью. Вдруг что-то привлекло её внимание. Она вгляделась в идеально отчищенную поверхность зеркала, вдоволь насмотрелась на своё неприглядное отражение и, вскрикнув, отшатнулась в сторону, когда в нём мелькнуло что-то странное.       — Элизабет? — вопросил Сиэль, подойдя к ней.       — Мне показалось, что там не я, — ошарашенно прошептала она.       — Ты выдумываешь, — отмахнулся граф. — Тебе стоит поспать, сегодня ты слишком устала.       Туалетный столик внесли в комнату Лиззи за место старого. Сиэль деликатно отказался от предложений остаться на ночь или выпить горячий чай, после чего сразу же уехал. Элизабет, стоя с преклонённой головой в своей комнате, выслушивала негодование матери по поводу её поступка, а после, когда всё утихло, повалилась на кровать без сил. Она обдумывала происходящее до того момента, пока Паула не позвала её в ванную, чтобы принять водные процедуры. И вот Лиззи сидела перед новым зеркалом и аккуратно перебирала пряди золотистых волос расчёской. Она даже не осознавала, что делает и как долго уже сидит, словно выпала из мира сего. Все её мысли крутились вокруг Сиэля. Его чувства к ней, были ли они хоть когда-то? Есть ли толк дальше пытаться обратить его внимание на себя?       На неё резко напала тоска, и Элизабет тяжело вздохнула. Нет, смысла в этом не было. Она старалась около четырёх лет, но всё тщетно. Сиэль отмахивается от неё, не прислушивается, а главное, не видит женщину. Если Лиззи выйдет за него замуж, их отношения только усугубятся? Он будет раздражаться, видя её? А ведь юная Мидфорд так хотела, чтобы её супруг элементарно любил её. Улыбался как раньше, гулял с ней по саду. Но с каждым годом Сиэль становился всё мужественнее, взрослее и более занятым, что времени у него на неё почти не оставалось. Лиззи устала бороться, устала страдать и плакать. Если для того, чтобы быть счастливой и любимой, ей придётся отпустить его, она, с разрывающимся от боли сердцем, сделает это. Терпеть больше нет сил.       — Когда-то, чтобы обратить на себя внимание мужчины, надо просто отступить от линии, которую постоянно гнёшь.       У Элизабет округлились глаза, она начала выискивать взглядом источник звука и, наткнувшись на зеркало, закричала. В отражении была не она! Лиззи знала, что тогда, в зале, не ошиблась и увидела кого-то другого! На неё смотрела невероятной красоты девушка с карими, словно ореховая скорлупа, глазами, тёмно-каштановыми, вьющимися волосами, собранными золотой заколкой с драгоценным камнем на конце и изумительно бледной кожей со здоровым румянцем.       — Не голос, а звук металла об металл! Безобразие! — возмутилась незнакомка и тут же громко рявкнула: — А ну замолчи!       Лиззи, непонятно почему, повиновалась приказу, так и оставшись стоять с раскрытым ртом и лицом, перекосившемся от паники. Она не могла понять, что происходит, просто не верила своим глазам! В отражении её зеркала была какая-то девушка! Немыслимо! Что творится? Кто это? Дух? Призрак? Или же, действительно, игра разбушевавшегося воображения, как и говорил Сиэль?       — Вы кто? — только и смогла просипеть Элизабет, справившись с шоком.       — Можешь звать меня Жюли. И да, кстати, твой крик перебудил всё поместье.       Закончив фразу, она сразу испарилась и зеркало вновь стало нормальным. Лиззи подошла ближе и потрогала его поверхность, но ничего странного не заметила. Тогда она покрутилась, разглядывая своё отражение, но опять неудача. Отражение, как отражение. Больше ничего сверхъестественного не было.       — Лиззи, что случилось? — закричал Леон Мидфорд, врываясь в комнату дочери. За ним следом влетела Фрэнсис, Эдвард и даже запыхавшаяся Паула. Элизабет опешила, а потом тяжело вздохнула. Наказания ей сегодня не миновать.