Создать любовь

      Когда-то Ангелина сказала, что лгать — тяжело, но всё время говорить правду ещё тяжелее. Со временем Элизабет всё больше начала осознавать правдивость этого утверждения. Она могла рассказать увиденное родным, но те бы даже слушать не стали и отправили её спать, если бы не вызвали лекаря! Лиззи солгала, но совесть её совершенно не мучила так, как разум, который переваривал то неопознанное чудо. Она промаялась без сна всю ночь, мечась по кровати и несколько раз поднимаясь, чтобы умыть лицо холодной водой. Ей было невыносимо страшно, хотелось с кем-то поделиться этим, но она боялась, что её сочтут сумасшедшей, что сама предполагала и страшилась.       Утром, отослав Паулу, Элизабет осмотрела туалетный столик со всех сторон, уделив больше внимания зеркалу. Она ощупала каждый миллиметр предмета, постучала по хрусталю, позолоченным краям и зеркальной поверхности костяшками пальцев, после чего, тяжело вздохнув, упала на пуф. Не было в этом зеркале ничего необычного, но увиденное вчера говорило об обратном. Неужто она и правда просто переутомилась и ей привиделось? Но Лиззи готова была поспорить, что всё казалось таким настоящим! Тот голос и женская фигура!       — Ну что, убедилась в том, что зеркало совершенно обыкновенное? А теперь меня послушай. — Элизабет коротко закричала и заметила, как незнакомка закатила глаза. — Опять то же самое! Смирись уже с тем, что я существую не только в твоей фантазии!       — Ты, ты, — в необъятном страхе забормотала Лиззи, а после начала громко икать.       — Я настоящая, — уверила она. — И вчера даже назвала тебе своё имя, но не получила должного уважения.       — Элизабет. Лиззи, — будто во сне произнесла Мидфорд, не веря в то, что это снова произошло. Ей хотелось переубедить себя в обратном сегодня утром, но получилось наоборот.       Жюли загадочно улыбнулась, грациозно притрагиваясь кончиками пальцев к алым губам. Она промолчала всего несколько минут, но Лиззи хватило этого, чтобы прийти в себя и оценить ситуацию. Как только незнакомка уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, Элизабет перебила её твёрдым тоном с нотками суровости.       — Что ты такое?       Жюли скривилась, услышав подобный вопрос, и в её руках магическим образом оказался искусный веер, которым она моментально прикрыла большую часть лица, оставив на обозрение только прекрасные глаза, оценивающие девушку цепким взглядом. Лиззи только сейчас заметила, что её вид изменился. Вчера, когда та появилась ближе к ночи, на Жюли было белое лёгкое платье даже без корсета, словно она простолюдинка! Но сейчас же нежная бежевая ткань плотно облегала её тонкую талию, корсет подчёркивал грудь, а пышные юбки расшитые золотыми нитями переливались, словно в солнечном свете, который падал из окна.       — Если тебе так будет легче поверить в то, что я жива, — хмыкнула Жюли, а потом одним резким движением руки сложила веер, хлопнув им по ладони. — Я дух, вынужденный жить в зеркале, служившем мне верой и правдой около двадцати лет.       — Хочешь сказать, ты мертва, но твоя душа заключена в зеркале? — удивлённо похлопав ресницами, спросила Элизабет и боязливо начала подходить ближе.       — Смышлёная, молодец, — улыбнулась незнакомка и, дождавшись, пока Лиззи не подойдёт к туалетному столику вплотную, добавила: — Не бойся. Даже если я захочу тебе что-то сделать — не сделаю, не смогу.       Элизабет медленно положила дрожащие руки на зеркальную поверхность, встречаясь с лицом фантома почти нос к носу, ловя её улыбку и сверкающие интересом глаза. Она, с той стороны, тоже подошла ближе и положила руки прямо на то место, где Лиззи устроила свои. Жюли с минуту вглядывалась в её лицо, а потом прошептала совсем тихо, что даже юная Мидфорд еле расслышала.       — Ты ведь любишь его? Любишь так, что внутри всё переворачивается и сжимается в тугой комок?       Ответа не последовало, но для Жюли хватило и небольшого искривления уголков рта, потухших глаз, стремящихся вот-вот наполниться слезами и слегка дрогнувших рук. Она испустила смешок и чуть опустила веки, а потом шепнула ещё тише, что, казалось, разобрал бы только глухой, умеющий читать по губам, но и то с трудом, ведь её губы почти не шевелились при этом.       — Хочешь, заставлю его полюбить тебя так же?       У Лиззи широко распахнулись глаза от неожиданности. Многое она готова была услышать от призрака, вдруг свалившегося ей на голову, но никак не такого странного предложения. Элизабет закусила нижнюю губу в раздумьях. Да, ей определённо хотелось, чтобы Сиэль любил её, причём любил до безумия, но, возможно ли это? Его характер так изменился после того, как он вернулся с Себастьяном, словно Сиэля подменили на совершенно другого человека, но в его личине. Лиззи никогда не забудет, как плакала по ночам, бывало даже била зеркала и посуду не в силах сдержать эмоции, и всё кричала в пустоту в надежде докричаться до него: «Люби меня! Люби меня так же, как и я люблю тебя!» Вскоре она поняла, что это глупо и бессмысленно, истерики сошли на нет, но слёзы иногда пробивались сквозь улыбку, натянутую на лицо, чтобы казаться милой. Если она не будет милой, Сиэль совсем отречётся от неё.       — Я хочу, — также тихо ответила Лиззи, больше моля.       Её ответ был основан на мысли, что это последний шанс. Почему бы не согласиться? Всё-таки недавно Элизабет хотела расторгнуть помолвку, а тут появилась тоненькая ниточка, за которую можно зацепиться и, возможно, даже вытянуть их отношения. Довериться призраку это, конечно, странно, но она в отчаянии. Да и что ей может сделать дух, заключённый в зеркале?       — Тогда тебя придётся стараться и следовать всем моим указаниям без каких-либо упрёков и капризов.       — Что мне делать? — уверенно кивнула Лиззи и, услышав ответ, слегка удивилась, не понимая, как это связано.       — Поцелуй зеркало.       Элизабет замешкалась и просто не хотела заниматься подобными глупостями. Целовать зеркало. Да как это связано?! Немыслимо! Что она вообще делает? Хочет довериться неизвестному существу только ради маленькой надежды на отношения с Сиэлем? У неё этого не получилось за четыре года! А тут Жюли утверждает, что он полюбит её, как она сама, с истериками, с ревностью. Возможно ли это вообще? Сиэль, тот Сиэль, которого она знала, просто неспособен на такие яркие эмоции и чувства.       — Тебя одолели сомнения? Разве тебе есть что терять? Дорогая, я не хочу пустить тебя в смятение странными поступками, это нужно мне для того, чтобы получить больше возможностей в мире, в котором ты живёшь. Я - дух, и с каждой минутой теряю силы, боюсь, что скоро не смогу даже покинуть свою клетку и выйти на разговор с тобой, — вещала девушка, словно змей искуситель. Её голос скакал от изумления до неземной печали, что сердце слушателя разрывалось от жалости и вины.       — Но причём тут поцелуй? — смутившись, пробормотала Элизабет.       — Твоё тепло удерживает меня, связывает по рукам и ногам. Оно оживляет, даёт силы. К тому же это будет связью для нашего договора.       — Но почему именно поцелуй? — перебила её Лиззи звонким голосом, из-за чего Жюли вновь скривилась. Что за невежество? — И что за договор?       — Он чувственен. Даже сейчас у тебя множество эмоций внутри, которые даруют мне жизнь, заставят вспоминать. А договор наш прост: твоё тепло в обмен на мои знания.       Лиззи ещё немного подумала, покусала губу, а потом прикрыла глаза и медленно приблизилась ближе, прикасаясь губами к холодной зеркальной поверхности. Резко холод сменился на жар и мягкость, из-за чего Элизабет распахнула глаза, наткнувшись на взгляд Жюли. Это её губы были такими тёплыми и мягкими. Это она целовала её, а не Мидфорд — зеркало. И настолько это было странно, но притягательно! Как давно Лиззи так никто не целовал! Сиэль вечно отмахивался от неё, отталкивал, видя любое проявление ласки, а она всё пыталась и ни перед чем не останавливалась. Только вот всё это было бессмысленно.       Жюли отстранилась, улыбаясь. В её глазах плясал озорной огонёк, смешивающийся с ликованием, но Элизабет этого не видела, так как всё ещё пыталась прийти в себя, прикасаясь кончиками пальцев к губам, на которых ощущалось чужое тепло. Призрак девушки усмехнулся по ту сторону зеркала.       — Ну что ж, Элизабет, — начала она.       — Лиззи, — упрямо поправила её Мидфорд, одёргивая руку. «Забыть об этом», — приказала она себе.       — Как пошло! Ужасно! Теперь ты никто иная как леди Элизабет. Своенравная девушка с чувством собственного достоинства.       Жюли перебил стук в дверь, заставив её испариться, не оставив ни одного следа пребывания здесь, как в прошлый раз. Лиззи обернулась на дверь и поинтересовалась кто за ней. Там оказалась Паула, приглашающая леди в столовую на завтрак. В последний раз оглянувшись на зеркало, Элизабет выпорхнула из комнаты, по пути поправляя пару прядей волос, выбившихся из причёски, и всё растирая пальцами губы.       — Теперь всё будет по-другому, — сказала Жюли в пустоту. — Теперь я не позволю себе ошибиться.