6 Глава
21 июня 2019 г., 12:31
Тихая музыка доносилась до слуха Элизабет, успокаивая бешено колотящееся от страха сердце. Она старалась говорить серьёзно, держаться холодно, но голос иногда всё-таки предательски подрагивал, из-за чего мысли всё больше наполнялись неуверенностью. Жюли металась в ярости, беспрестанно твердя, что Лиззи уродует созданный образ, и если не соберётся — испортит всё то, к чему так долго шла. Гости тянулись к ней с разговорами, но со временем дамы отдалились, встретившись с её холодностью, и хихикали между собой.
Полвечера Элизабет провела в ожидании Сиэля, сначала принимая приглашения на танец от прибывших кавалеров, а после начав ловко отказывать и наблюдать со стороны. Совсем утомившись, Лиззи элегантно присела на софу небывало бледная, чем немало заставляла беспокоиться родителей. Она быстро смогла отыскать взглядом брата, что нехотя танцевал с мисс Ландервальт, изредка поглядывая на мать. Лёгкая улыбка на долю секунды тронула её губы. Рядом раздалось ошеломлённое аханье, юная Мидфорд повернула голову, но никого не заметила.
— Мисс Элизабет, можно пригасить вас на танец?
— Простите, но я не танцую, у меня так сильно разболелась голова, — стараясь говорить как можно более замученно, Лиззи взглянула на предполагаемого партнёра.
— А я надеялся, что у меня будет преимущество среди остальных.
Лиззи вскочила на ноги, ахнув от удивления, за что получила недовольный шик от Жюли. Улыбка без её воли заиграла на лице, а в уголках глаз начал скапливаться маленькие капельки слёз, который она быстро стряхнула кончиками пальцев.
— Мне никто не сказал, что ты приедешь, — тихо произнесла Мидфорд, вкладывая руку в протянутую ладонь. Он ласково поцеловал кончики её пальцев и сжал хрупкую кисть двумя руками, глядя на девушку хитро.
— Тебе никто и не мог об этом сказать, потому что я приехал без предупреждения. Но, скорее всего, дворецкий уже доложил о моём приезде твоим родителям. Твоя мать, наверняка, будет в ярости, — заговорщицки подмигнув Элизабет, гость уже было хотел увести её в сторону, дабы лишние взгляды не уловили его присутствия, но вдруг до слуха обоих донёсся взволнованный возглас Фрэнсис:
— Кристиан, Боже, да неужели это ты?
Он развернулся так резко, что на секунду у Лиззи расширились глаза от испуга, но широкая улыбка на его лице заставила её успокоиться. С распростёртыми объятьями он шёл навстречу Фрэнсис, и, пройдя мимо Элизабет, успел тихонько шепнуть ей пару слов, почти не разлепляя губ.
— Молись за меня, ma baie, взгляд твоей maman говорит, что мы увиделись в последний раз.
Лиззи тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью, и незаметно начала наблюдать за разыгрывающейся сценой. От взволнованности на лице Фрэнсис не осталось и следа, а вот суровость всё больше разрасталась.
— Тётушка, — как можно более приветливо и сладко завёл Кристиан, целуя тыльную сторону ладони Фрэнсис, — как же я скучал по вам. Сколько мы с вами не виделись, а вы так и не изменились, всё та же холодная красота.
Она молча пронзила его грозным взглядом, после чего грубо схватила за плечо и повела вон из зала. Элизабет оставалось лишь стоять и хлопать ресницами.
— Как твоя жизнь во Франции, Кристиан?
Оказавшись в просторной гостевой зале в светлых тонах, парень крутил в пальцах какие-то фарфоровые безделушки, глядя на Фрэнсис так насмешливо и высокомерно, что у той губы поджались до тонкой нитки. Негромко потрескивали сухие дрова в небольшом камине, что хоть как-то разряжали накаляющуюся атмосферу в комнате.
— Вашими молитвами, дорогая тётушка. — В его руках оказалась небольшая статуэтка, что заинтересовывала своим невероятно хрупкими деталями. — Это ведь вы, — статуэтка со всей силы опустилась на тумбу, заставив Фрэнсис напрячься, — как мне помнится, уговорили моих родителей отправить меня туда?
Глаза Кристиана беспрестанно следили за каждым движением Мидфорд, даже если он будто бы переводил их на картины или лепнину, в то время как она наблюдала за его шагами. Медленные, размеренные, словно ползки змеи перед прыжком. Его голос был спокоен, даже нежен, но Фрэнсис готова была поспорить, что этим же тоном он бы выносил приговоры заключённым, если бы это потребовалось.
— Ты возмужал, — не отрывая взгляда, произнесла Мидфорд, аккуратно переставляя ноги, чтобы приблизиться к тайнику с револьвером.
— За те семь лет, что пробыл на обучении? — криво усмехнулся Кристиан. — Да и многому научился, так что прошу вас остановиться, если не хотите получить дыру в черепе.
Фрэнсис удивлённо вскинула брови, увидев направленный на свою персону пистолет. Этого она просто не ожидала, не предвидела. Остановившись, гордо вскинула подбородок, глядя на него злобно, с прищуром.
— А что вы думали, тётушка? Это чистая борьба за выживание, в которой я хочу выиграть, — возвысив голос, сказал он.
— Я всё равно не отдам её тебе, да и вряд ли она сама добровольно согласится на это. Она любит Фантомхайва, Кристиан.
Улыбка на его лице стала ещё шире, в движениях проскальзывала чистая расслабленность и беззаботность. Чуть наклонив голову вбок, что тёмные пряди волос слегка коснулись плеча, он в полголоса уверенно произнёс:
— А вот он её — нет.
***
Уже около получаса Элизабет вела беседу с мисс Ландервальт, параллельно высматривая в толпе гостей Кристиана. Помнится, они расстались, когда он был ещё совсем мальчишкой, чуть позже после пожара в поместье Фантомхайв. Вспомнив это, Лиззи тяжело вздохнула. Кажется, никогда она не забудет, как билась в истерике, носила траур, а Кристиан вечно следовал за ней, не отпуская ни на минуту, успокаивая. Он почти и не изменился за эти годы: всё те же черты лица, неаккуратно лежащие волосы, что раздражало Фрэнсис до красных пятен на щеках, и взгляд, быстрый, решительный… — Нет, мисс Мидфорд, всё-таки я не согласна с вашей позицией. Женщина, прежде всего, намного выносливее мужчины и должна работать, но эти идиоты не понимают этого, ужимая наши права. — Мисс Ландервальт, а как же семейный очаг? — горько усмехнувшись, поинтересовался Эдвард, подходя ближе. — Ах, мистер Эдвард! — Её решительный настрой как-то стремительно исчез, заменившись на испуг и искреннее благоговение и подчинение. В голосе появились слезливые нотки. — Вы это про потомство? Ох, эта боль при родах, шанс смерти, вечные детские крики. Неужели вы этого для себя хотите? О, этот странный, жуткий мир! Даже в столь прекрасных существах, как дети, столько ужаса и боли! Лиззи хмыкнула, столь двуличных особ она видела довольно редко. Рука потянулась за ещё одним бокалом шампанского, глаза грустнели с каждой минутой, а раздражение с неведомой силой накапливалось внутри, что хотелось удалиться и, хлопнув дверью, скрыться в своей комнате. — Что это за тяга к алкоголю, Лиззи? — внезапно прозвучал знакомый голос. Повернувшись на звук, девушка увидела Сиэля, за котором неизменно следовал его дворецкий. Невольно на её лице появилась гримаса отвращения, что она скрыла за бокалом. Сделав пару маленьких глотков, Мидфорд отставила его в сторону и под ободрительный возглас Жюли надменно произнесла: — Элизабет, граф, прекратите это ребячество. — И правда, она уже взрослая девочка, господин Фантомхайв, — положив руки на её плечи со спины, вмешался Кристиан, улыбаясь. — Не спорю, — сухо сказал Сиэль. В его глазах резко разгорелось холодное пламя, что он даже не пытался скрыть. — Потанцуешь со мной, Элизабет? Она в исступлении смотрела на протянутую руку. Когда в последний раз они танцевали? Год назад? Два? Кажется, каждый раз Мидфорд может пересчитать по пальцам одной руки. Пальцы на её плечах слегка сжались, подталкивая к решению, поэтому гордо выпрямившись, Лиззи с толикой небрежности вложила свою ладонь в согласии. — Как ты живёшь, Элизабет? — спросил он её, кружа в вальсе. — Всё также, граф. Вопросы были редкие, светские, ответы на которые были такие же сухие, вынужденные. Лиззи надеялась на одно — таким образом, он подступает к теме свадьбы, но это была настолько призрачная и глупая надежда: Сиэль не такой, и она это знала. Танец уже подходил к концу, как вдруг в голове Элизабет словно взорвался яркий взрыв — Жюли закричала. Хотя нельзя было назвать это криком, скорее, вопль жутчайшего ужаса. Лиззи резко встала на месте, схватившись за голову, но Сиэль продолжал вальсировать, из-за чего та пошатнулась и могла бы упасть, если бы он её не подхватил. — Что случилось? С тобой всё в порядке? Голос доносился до Элизабет так смутно, что она даже не смогла разобрать, что за вопрос был ей задан. В ушах отдавался звук собственного дыхания и истерические просьбы Жюли спасти её. Она скреблась в голове, пытаясь разрушить её стенки, выбраться на волю. Оттолкнув от себя Сиэля, Мидфорд понеслась в свою комнату, поддерживая юбки платья. Она бежала настолько быстро, не обращая внимания на гостей, перешёптывающихся между собой, что и не заметила, как оказалась около своей комнаты. Толкнув дверь со всей силы, что хлопок отдался эхом по коридору, Лиззи увидела Себастьяна, стоящего вдалеке от туалетного столика, и Жюли, отчаянно колотящую по зеркалу с обратной стороны, поддающуюся истерике. — Помоги, помоги, помоги мне, — визжала она, колотя по стеклу, что отзывалось глухим стуком. — Он разобьёт, убьёт! Дикий вой усиливался в сознании Элизабет из-за действия медальона, разрывая черепную коробку. А Себастьяна вовсе не заботило ни присутствие Мидфорд, ни крики Жюльет, он аккуратно приближался к зеркалу, играя. Ещё один крик заставил Лиззи закрыть уши и сорвать цепочку с медальоном с шеи, бросив на пол. — Себастьян, не смей! Ты не можешь. — Вы уверены, мисс? — перебил он её, приближаясь к столику вплотную, и столь мягко подхватил небольшую шкатулку, что, если бы они находились в другой ситуации, Лиззи непременно бы изумилась, как она смогла оказаться в его руках? — Не столь сложно ударить по зеркалу, чтобы оно рассыпалось на мельчайшие осколки. Лицо Элизабет сделалось страшно: губы искривились в немом крике, в глазах застыл дикий ужас, и всё оно было настолько перекошено и бледно, что любой бы удивился тому, как она могла изуродовать своё чудесное личико за пару секунд. Жюли прерывисто дышала, всхлипывала, мечась по комнате, словно помешанная, но мало кто обращал на неё внимание. — Себастьян, прошу тебя, ты не должен. Она мне дорога, — тихо, с явной слезливостью в голосе пролепетала она, и, казалось, ещё немного и заломила бы руки в прошении. — Ты не понимаешь, насколько она мне дорога! — А мне кажется, что всё в точности, но наоборот. Не так ли, мадам Рекамье? — с холодной насмешкой провозгласил Сиэль, и комнату наполнил глухой стук его трости. — Во что вы оценили душу моей невесты? Жюли резко развернулась с тем диким выражением на лице, с которым жертва обороняется от охотника. Шипение, послужившее ответом Сиэлю, настолько остро разграничило аристократов с фантомом, что сразу становилось понятно — беседы, ненаполненной ядом, у них никогда не случится. — В тебя, идиот. Она продалась ради тебя. В комнате резко наступила давящая тишина. Пусть и прошло всего пару минут, но, казалось, что, не шевелясь ни на сантиметр и почти не моргая, они простояли так около часа. К Жюльет медленно возвращалась её хладнокровность и чувство превосходства. Высоко задрав подбородок, она пронизывала Сиэля взглядом садиста, мучащего жертву. Фантомхайв знал, что Лиззи на многое готова ради него, но такого просто не ожидал. Он так яро старался её отгородить от мира, в котором погряз, что не заметил, как сам толкнул в бездну. Что-то внутри него рушилось, крошилось на мелкие песчинки, но сейчас нельзя было погружаться в это чувство. — Я ведь могу просто закрыть тебя в твоей клетке навсегда, без шанса выбраться и показаться в реальном мире… — Раз уж вы здесь, граф, то вам я с уверенностью могу сказать, что вы этого не сделаете, в отличие от вашего вездесущего кретина, которому плевать на то, что за этим последует. Ещё несколько дней назад разрушить контракт для вас не составило бы труда, но зачем спешить? Лучше же просто наблюдать со стороны. А сейчас вы же не хотите, чтобы ваша любимая маленькая Лиззи отправилась вслед за мной? Холодный, цепкий взгляд медленно переместился на Элизабет, больше не будоража её, не располагая к себе, а разрывая душу на части. Мидфорд злилась. На себя, на неё, что хотела сама расколотить это проклятое зеркало, но… Всегда есть чёртово но! Жюли знала что-то, что не знал никто, поэтому принимать опрометчивое решение было нельзя. Ухмыльнувшись, она грациозно подняла руку вверх, и, вскрикнув, Лиззи с ужасом поняла, что против воли делает то же самое. Будто актриса на сцене, где все взгляды прикованы лишь к ней, Жюльет плавно снимала перчатку с каждого пальчика, совершенно не торопясь. Как только Элизабет наконец-то увидела, что скрывала фантом столько дней, и поняла, почему она так настаивала на том, чтобы в её образе на балу присутствовали перчатки, ноги не удержали её. По рукам девушек струились чёрные, будто вросшие в кожу, узоры, по которым бежала ужасная чёрно-бордовая жидкость. Они, как живые, пульсировали, и, казалось, ещё немного и Лиззи бы вывернуло наизнанку от отвращения. — Она уже моя, — с придыханием провозгласила Жюли. Счастливая улыбка озарила лицо француженки. Оглянувшись на каждого, она боролась с приступом беспричинного смеха, словно ребёнок, выдумавший шутку у себя в голове. — Всего пару мгновений и я вновь обрету то, чего вы не цените. Любовь, да? — насмешливо спросила фантом у Элизабет, что поджала губы и злобно косилась на неё. — Да к чёрту любовь, участие в которой принимает лишь один партнёр. Комнату наполнил глухой протяжный звук выстрела. Кристиан опустил пистолет, глядя на то, как глаза Жюли были распахнуты в шоке, а по коже, как и по гладкой поверхности зеркала, расползались трещины. В белом фарфоровом лбу зияла дыра от пули. Вдруг все осколки с протяжным звенящим стуком резко осыпались на пол, оставив после себя лишь деревянный каркас. Дикими глазами Лиззи вперилась в свою руку, узоры на которой быстро исчезали от низа к верху. — Идиот, что ты творишь?! — закричал Сиэль, кидаясь на Кристиана, сжимая руки в кулаки. — Она была на фазе трансформации и, если бы её зеркало было разрушено на её окончании, убить эту тварь было бы невозможно! Ты хотя бы подумал, что делаешь? — Простите, граф, что я думаю об Элизабет, а не о фантомах в зазеркалье. Кристиан, не обращая внимания на разъярённого графа, прошёл к Элизабет и, придерживая её за руку, помог подняться. Ноги Лиззи всё ещё были ватными, поэтому, когда рука Кристиана так и осталась поддерживать её, она не стала возражать. — Зачем ты, — с трудом произнесла Мидфорд, а после остановилась. Тяжело выдохнув скопившийся в лёгких воздух, девушка закашлялась. Свободный адреналин начал, рассредоточившись, блуждать по всему телу, покрывая его крупной дрожью. — Зачем ты подарил мне это зеркало? — Боже, Лиззи, вспомни, это же был подарок на твой день рождения. — Граф устало провёл рукой по щеке, прикрыв глаза. Элизабет усмехнулась, горько, злобно, так, как не делала никогда. — Ты знал, — коротко провозгласила она настолько уверенно, что, казалось, в этом убедился каждый. — Лиззи… — Когда ты зашёл, — перебив, твёрдо начала Мидфорд, — то назвал её «мадам Рекамье». Ты был уверен, что ты знаешь её, что знаешь о ней всё! — Она распалялась, чувствуя как горечь обиды, накопленная за долгие годы, выбирается наружу и ничего не могла с этим сделать. Лиззи хотелось всё это выплеснуть, не сдерживаясь. — Светская львица Жюльет Рекамье, слухи о которой не утихают вот уже третье десятилетие и чьи вещи такие же проклятые, как и она сама. Хочешь сказать, что, покупая этот туалетный столик, ты не был наслышан от людей, скольких убило имущество красавицы Рекамье? — Сиэль открыл было рот, дабы ответить, но она не хотела его слушать и, приосанившись, высоко задрав голову, продолжила. — Граф Фантомхайв, я разрываю помолвку. — Мисс Элизабет, вы находитесь в шоковом состоянии и не можете здраво мыслить. Неужели вы думаете, что граф смог бы подвергнуть вас опасности? Лиззи строго зыркнула на Себастьяна, ещё более раздражённая его словами. Сиэль же, ещё совсем недавно раздумывающий о том, как скинуть с себя бремя в лице Элизабет, воспротивился. К тому же он был недоволен тем, что она поняла всё совсем не так, как это было на самом деле. — Лиззи, клянусь свой честью, что сам узнал о проклятии с недавнего времени. Пожалуйста, поверь, ты же знаешь, что я всегда любил тебя. Мидфорд, слушая его, слабо улыбнулась. Маленькая слезинка ласково проскользнула по её щеке. Бал внизу продолжался, глухо был слышен шум музыки и гостей. Она вспоминала, как всё должно было быть по тщательно составленному плану, вновь усмехнулась и тихо, как бы невзначай, произнесла: — А волноваться вы начали в первую очередь о Жюльет, милый граф. Пришла ли вам в голову вначале мысль обо мне? Хоть раз? — Её взгляд и голос были столь слабы и полны надежды, что вся бойкость Фантомхайва сошла на нет. — Уходите, вы больше не обременены мной. Сиэль коротко посмотрел на Элизабет, при этом злобно косясь на Кристиана рядом с ней, сделал знак дворецкому и покинул комнату, не говоря больше ни слова. Лиззи, не будь она поддерживаемая старым другом, давно бы рухнула на пол, но вместо этого уткнулась в давно знакомое плечо и зашлась в рыданиях.***
— Графиня Брукс, вы ли это? — воскликнул радостный женский голос. Элизабет обернулась, вгляделась в смутно знакомые черты лица и сдержанно поприветствовала леди в платье не по сезону. Та стойко пыталась завязать беседу, задавая вопросы, и вскоре Лиззи узнала в ней давнюю знакомую — Уинтер Ландервальт. — Как вы живёте, леди Элизабет? — спросила Уинтер, как только они переместились в давно поданную карету. — Не жалуюсь, милая, — светски улыбаясь, ответила она. — Мы так давно не виделись с вами, а вы так и не изменились. Приношу свои искренние поздравления по поводу вашей свадьбы. Кристиан Брукс — хорошая партия. — Она выдержала положенную светским обществом паузу, дождалась лёгкого кивка со стороны Лиззи и поспешила дальше, боясь не успеть высказать графине все известные ей сплетни. — Слышали новости об исчезновении графа Фантомхайв и его дворецкого? Многие судачат о том, что с ними поквитались бандиты, а некоторые говорят, что замешана сама королева. — Элизабет вздохнула. — Для меня горько слышать об этом. Хоть мы и расстались с ним почти на пороге алтаря, что ужасно было принято обществом и нашими близкими, но я любила его, и он был мне дорог. Скотланд-Ярд уверяли меня, что на поиски посланы лучшие их силы, но, честно говоря, я не доверяю им. — Ох, Элизабет, а как насчёт этих жутких новостей о расчленении животных и людей на улицах Лондона? Говорят, — она заговорщицки понизила голос, — что это делают ради опытов, потому что у каждой жертвы не хватает какой-либо части тела. — Да, — Лиззи скептически хмыкнула, — а ещё это всё приписывают моему мужу. Ведь именно с момента его приезда начались эти ужасные убийства. — Глупости, — уверенно отмахнулась Уинтер. — Этому никто не верит. Графиня Брукс перевела взгляд на вид за окном и довольно улыбнулась, что морщинки проступили на уголках её глаз. Ну и хорошо, что не верят. На счёту их семьи достаточно сплетен.***
Часы показывали второй час ночи, когда Элизабет наконец выпроводила горничную и устало села на пуф. Сегодняшний день её изрядно измотал, поэтому единственное, чего ей хотелось — это горячая ванна с душистыми солями, задержавшая её до столь позднего времени. Оглянув себя в зеркале, она взялась за расчёску. Кристиан всё ещё не вернулся домой, что сейчас несказанно радовало Лиззи. Ей хотелось немного отдохнуть. Волосы медленно пробирались сквозь путы расчёски, удивительно расслабляя тело. Уинтер вылила на неё сегодня столько информации, что Элизабет оставалось только дивиться, что меж людей гуляет такое количество сплетен. После того, как их род начал беднеть, Лиззи была рада, что Эдвард настоял на том, что Ландервальт ему не пара, и очень корила себя за то, что была ослеплена Жюли и не помогла ему. Уинтер ни тогда, ни сейчас не нравилась ей, но она была хорошим информатором, как и раньше глупа на язык, но при этом хитра и двулична. Расчёска гулко стукнулась о столешницу. Лиззи потянулась за круглой баночкой с кремом и равномерно начала распределять его на лицо. Как закончила она невольно обернулась на пустую половину кровати, принадлежавшую её мужу. Нет, не то чтобы он задерживался так регулярно, но достаточно часто, и Элизабет не могла понять, что чувствует в эти моменты: грусть или всё-таки облегчение? Она не страдала в этом браке, но понимала, что и не была счастлива. Ей было… скучно. Жутко и неимоверно. Кристиан прощал все её выходки, ни разу не повысил на неё голос или откинул в сторону, если она просила его отвлечься. Такой муж был мечтой каждой второй девушки, но, видимо, она не попала в этот список, оказавшись первой. Ей не хватало Сиэля. Лиззи вздохнула, поднялась и медленно посеменила к расстеленной горничной кровати. Она желала, чтобы Сиэля нашли. Наведывалась в Скотланд-Ярд, нанимала детективов, но поиски были тщетны, словно и вовсе его не существовало. Казалось, если бы сейчас он был здесь, она бы простила ему всё. Да она давно уже всё простила! И даже могла бы… Брукс резко дёрнула головой, что у неё заломило шею. Неужели сейчас так спокойно в её голове проскользнула мысль о тайных любовных встречах? Долго промаявшись в кровати от тревожных мыслей, графиня всё-таки заснула. Она проснулась довольно рано, но мужа в постели так и не застала. Одевшись в платье сдержанных тонов и выполнив утренний туалет, она спустилась вниз к завтраку, прежде спросив у дворецкого насчёт Кристиана и узнав, что граф в поместье со вчерашнего дня так и не появлялся. К обеду ей доложили, что прибыл господин Эдвард, и, отложив книгу, она спустилась вниз. Брат, её любимый брат, с всё тем же бойким видом и строгим взглядом, что теплел при виде неё. Столь повзрослевший и возмужавший за эти годы, в объятьях которого было также тепло и будто переносило домой, в детство. Распорядившись, чтобы в её кабинет подали чай, она повела его наверх. Беседа медленно текла, простые вопросы сменялись глубокими, личными. — Знаешь, Эдвард, — заговорила Лиззи, — вчера в мою голову лезли совершенно жуткие мысли. Я думала, что была бы готова стать любовницей Сиэля, если бы он не пропал. Мне кажется, я совершила ошибку, когда согласилась выйти за Кристиана спустя пару месяцев после разлуки с Фантомхайвом. Это и подорвало авторитет наших семей, и счастливой меня не сделало. Я не понимаю, почему он был столь жесток, почему подарил мне это чёртово зеркало, сделав подопытной. — Элизабет, — Эдвард стушевался, чем многим озадачил Лиззи, — я давно хотел тебе сказать, но не мог, потому что… Потому что трусил. Ты казалась такой счастливой всё то время, когда я был рядом, и Кристиан мне казался такой подходящей для тебя парой, а сейчас… — Он запустил руку в волосы, трепля идеально уложенные пряди. — В общем, наверное, где-то за неделю до бала, на котором это произошло, я приехал к Фантомхайву с твёрдым намерением вытрясти из него правду, почему ты начала так меняться. Я думал, что между вами могло что-то произойти, или он сказал тебе что-то, но как только Сиэль начал расспрашивать меня о твоём поведении, я понял, что дело не могло быть в нём. На тебя кто-то влиял. Ты, сама того не замечая, напевала французский гимн, носила модные во Франции тона, а заказанный тобой медальон был французским гербом. После этого он рассказал мне о проклятье Рекамье, удивлённый, что оно всё-таки существует, и пообещал, что спасёт тебя любой ценой. А дальше… О, Боже, Лиззи, я не знаю, что на меня нашло, когда я прикусил язык, забыв об этой теме на протяжные годы. Ведь так удивительно вовремя появился Кристиан, и ты… Ты снова улыбалась, благодаря ему. Элизабет сидела шокированная и не могла прийти в себя. Мысли болезненно доходили до разума. Она была виновата, не права насчёт него, а он просто отступил, чтобы не портить её счастье, ведь каждый видел, как она была счастлива с Кристианом в первое время. Непроизвольно слёзы быстрым потоком заструились из её глаз, и, закрыв рот ладонью, Лиззи тихо заскулила. Сиэль любил её, он тогда поклялся… — Лиззи, прости меня, я хотел как лучше… Элизабет мутным взглядом глянула на него, поднялась со слабой, дрожащей улыбкой на лице и обняла. Слёзы всё не кончались и, вероятно, долго ещё не закончатся, как и в её голове не перестанут рождаться самые дикие мысли. Она простила брата сразу же, как только дослушала историю. Все они хотели как лучше, но получилась самая несчастливая история из всех ей известных…
