Создать любовь

      Один из семейных ужинов семьи Мидфорд впервые проходил в напряжённой тишине. Раньше беседа заводилась на любую тему, интересующую одного из рода, но теперь же всех мучила лишь одна, только поднять её никто не решался. Лиззи. Она пугала каждого члена семьи. Её резкая смена стиля, поведения заставляла начать волноваться. Холодность, сдержанность и цепкий взгляд сменили весёлость и ребячество. Фрэнсис радовало, что она становилась серьёзнее, но почему столь резко?       Элизабет же была спокойна и не обращала ни на кого из домашних внимания, слушая лишь голос Жюли посредством медальона. Она настолько привыкла, что в голове вечно звучит этот твёрдый, решительный тембр, что начинала считать его своей единой частью. Лиззи многому выучилась, приучила себя к вещам, о которых ещё совсем недавно говорила с ужасом или отвращением. С недавних пор даже начала ограничивать себя в пище, переходя на сбалансированную диету. При обращении к гардеробу её голову больше не наполняли мысли о безграничном розовом цвете, а отличия между перчатками длиной в шесть и семь сантиметров она видела весомые.       — Уже месяц подходит к концу, — спокойно произнесла Жюли. — Не думала, что ты будешь такой смышлёной ученицей. Надеюсь, что понадобится ещё всего пару недель для того, чтобы я перестала постоянно тебя учить.       Элизабет слегка усмехнулась. Иногда ей жутко надоедало, что она не могла ответить на колкости из-за окружающих её людей, но со временем смирилась. Сделав пару глотков зелёного чая, она аккуратно поставила чашку на блюдце. На самом деле Лиззи хотелось подняться в комнату и попрактиковаться в шахматы с Жюльет, ведь она знала, что Сиэль любит и уважает эту игру. Если она научиться играть настолько ловко, что обыграет его, то будет ещё более привлекательна.       — В скором времени нам обещал нанести визит граф Фантомхайв.       Элизабет эта фраза заставила встрепенуться. Она посмотрела на отца, мягко улыбнулась и плавным голосом завела:       — Неужели он решил приехать на устраиваемый нашей семьёй бал? Я бы очень хотела его увидеть, всё-таки прошло столько времени с нашей последней встречи.       Глядя на сестру, Эдвард нахмурился и согнулся над тарелкой, ковыряясь вилкой в куске говядины. Он был уверен, что в таких разительных изменениях в сестре виноват никто иной, как Фантомхайв. Лиззи всегда менялась ради него, страдала, а он принимал это как должное. Эдвард был твёрдо убеждён — Сиэль не считает Элизабет себе ровней и никогда не считал. За это он его не любил, но против сестры пойти не мог.       Юная Мидфорд поднялась из-за стола, сдержанно извинилась за то, что покидает семейный ужин столь рано, на что получила одобрение родителей и грациозно пошла к лестнице, направляясь в свою комнату. Фрэнсис была приятно удивлена, ведь раньше Лиззи не считала нужным принести свои извинения, чем проявляла ко всем жуткое неуважение. Эдвард и Леон же опечаленно вздохнули в унисон: не нравилась им такая Элизабет, решительно не нравилась. Они скучали по малышке, что смеялась, бегала по поместью и наряжала слуг в милые вещи. Теперь же мир начал разительно краситься в блёклые тона.

***

      — Лиззи! — крикнул Эдвард, решительно следуя за сестрой. Она плавно развернулась, заставив брата встать в потрясении: настолько были сдержанны её движения, столь холодны глаза.       — Элизабет, брат, пожалуйста, оставь это дурацкое прозвище. — Услышав этот безразличный тон, он понял, что Лиззи больше не спасти — она стала такой же, как и Сиэль, ледышкой. — Ты что-то хотел?       — Я люблю тебя, Лиззи, — произнёс Эдвард, резко срываясь с места и сжимая сестру в объятьях. — Знай, я всегда приму любую тебя, только бы ты была счастлива. Но сейчас ты ведь ради него это делаешь, а не для себя?       Элизабет вяло ответила на объятья и заговорила спокойно, ласково, что невольно Эдвард сравнил её с дьяволицей.       — Ради себя, брат, не всегда же быть взбалмошной девицей? Что хорошего в том, что я ношусь, будто опалённая огнём? Пойми, я больше не хочу быть эмоциональным ребёнком. Это позорит и нашу семью, и Сиэля. Пора взрослеть, Эдвард. И тебе, кстати, тоже. Родители давно заинтересованы в невестке, и я, честно говоря.       — Прекрати, Лиззи! Что за глупости?! Неужели ты действительно хочешь, чтобы я женился на этой мисс Ландервальт? Ты же знаешь её! Вечно ноющая, депрессивная особа! Это точно пара не для меня. Её характер и поведение ужасны, — отрезал он, выпутавшись из объятий. Эдвард сложил руки на груди и, вспомнив Ландервальт, что сватали ему родители, скривился.       — А я для Сиэля не ужасна? Мой характер и поведение ему не противны? — грустно улыбнувшись, спросила Элизабет. — Ты сам ответил на свой вопрос, Эдвард. Я делаю это для себя. Делаю ради того, чтобы жить с любимым человеком.       — Если он действительно любит тебя, то такую, какой ты была. Вы знакомы с ним с малолетства, я же перекинулся с этой особой парой фраз. Слишком слабы сравнения.       Элизабет не ответила. Она знала, что Эдвард не поймёт её чувств, не разделит этой боли, жуткой обиды и тусклого огонька надежды, теплившегося где-то глубоко внутри неё. Её понимала только мадам Ред. Почему-то Лиззи даже иногда казалось, что она бы одобрила её действия. Да и особой сложности в смене поведения Элизабет не видела. Наоборот, ей стало так легко, так свободно. Не надо больше наигранно улыбаться, когда уголки губ дрожат от подступающих слёз. Не надо выставлять себя посмешищем. Она стала той, кем должна была быть, и всё встало на свои места.       Распахнув дверь в свою комнату, Элизабет зашла и закрыла её на ключ, двинувшись к зеркалу, около которого стояла шахматная доска. Эдвард же быстрым шагом двинулся в конюшню, дабы запросить немедленной подготовки кареты. Спустя некоторое время он, не предупредив родителей, покинул поместье Мидфрод, направляясь к Сиэлю Фантомхайву.

***

      Лиззи стояла перед зеркалом, потупив взор изумрудных глаз, в которых читалось явное сомнение. Её удивительно побледневшие губы, что-то непроизвольно шептали, она сама не осознавала что. Светло-голубое платье с пышными юбками, что сшила Нина, расхвалив до помутнения в глазах, сейчас казалось ей не таким уж и прелестным. Пусть оно подходило к её волосам, что мать заплела в высокую безукоризненную причёску, а тёмный корсет с синими лентами подчёркивал талию и грудь, но что-то било Лиззи под дых, говорило: «Оно-то тебя и погубит». Оглядывая себя в зеркале, Элизабет удивлялась тому, что была такой красивой. Видя свою мать, юная Мидфорд всегда невольно начинала грустить и завидовать. Почему-то она всегда восхищалась этой холодной красотой, но никогда не представляла, что сама может быть такой.       — Ты уверена, что я хорошо выгляжу? Ему понравится? — Её голос был тихим, слабым, резко пропала вся уверенность, что наполняла её весь вчерашний день перед балом. Начинали прибывать первые гости и, чем больше в поместье становилось людей, тем сильнее нерешительность врастала в душу.       — Ты прекрасна, ma chear, — апатично бросила Жюли, поправляя перчатки. В её одежде со временем всё больше начинали преобладать тёмные тона, пока не стали совсем чёрными, будто траурными. Лиззи это казалось странным, но спрашивать об этом она не стала. Пусть Жюльет тешется своей чудаковатостью, которую наивно считает диковинкой.       — Мисс Элизабет. — Голос Паулы после стука в дверь заставил Мидфорд вздрогнуть, а Жюли испариться. — Вам пора выходить к гостям.       — Да-да, Паула, минуту.       Как только звук шагов начал отдаляться, фантом вернулась и её улыбка добавила Лиззи немного твёрдости. Жюльет редко улыбалась, но если это случалось, то означало добрый знак.       — Помни те основные правила, которые я так долго диктовала тебе, тогда у тебя всё получится. Я… — Она помолчала, будто копаясь внутри себя, а потом добавила: — Верю в тебя.       — Спасибо тебе, — улыбаясь в ответ, поблагодарила её Элизабет. — Я рада, что встретилась с тобой. Надеюсь, что мы сможем продолжить наши беседы? Мне бы очень многое ещё хотелось с тобой обсудить.       Лиззи так привязалась к этой девушке, что уже не представляла свой день без её указок и замечаний, искреннего смеха и усмешек, а сколь интересны были комментарии Жюли к любым историям, рассказанным Мидфорд. Каждый разговор заставлял девушку трепетать, ведь она никогда не знала, что ожидать от фантома. Именно благодаря ей она поняла, что хочет испытывать Сиэль при виде своей невесты — это было то чувство загадки, что кроилось внутри Жюли, и что она вложила в неё.       Быстро застегнув на шее цепочку с кулоном, Элизабет глубоко вздохнула, напустила на себя самый строгий вид и твёрдым шагом двинулась к гостям. Пришло время начаться заключительному акту её спектакля.