По канату над пропастью

Т/И медленно, но уверенно шла на поправку, набирала в весе и становилась похожей на нормального здорового человека. Её голову покрывали короткие колкие волосы, и хотя девушка безумно скучала по своей прошлой длине, она утверждала, что такая причёска делала её «ещё более брутальной и опасной». Кожа Т/Ф приобрела привычный оттенок, избавляясь от пугающей синеватой бледности. Несмотря на все положительные стороны выздоровления, рак, несомненно, оставил свой глубокий гнилой след на её здоровье. Да, Т/И излечилась от смертельной болезни, но её лёгкие стали намного слабее. Любое переохлаждение способствовало появлению простуды, которая могла перерости в грипп, горячку или ещё чего похуже. Т/Ф вылечилась за счёт наследства какого-то неизвестного богатого родственника, последних сбережений Винчестеров, благотворительности и своей хиленькой страховки, но, как оказалось, деньги понадобились ещё и на полную её реабилитацию и медикаменты для этого. Рак и его последствия стали для Т/Ф худшим кошмаром. Однажды, когда стрелки часов показывали далеко за полночь, Сэм, проходя мимо ванной комнаты в бункере, услышал, как она приглушённо плакала. Винчестер, в ступоре, остановился в паре метров от двери, прислушался, будто не доверял своему чутью, а затем тихонько постучал. В душе поселилось паршивое противное чувство, а в голову закрались не самые светлые мысли. Плач затих, шум воды усилился, но даже сквозь отвлекающие внимание звуки охотник слышал, как его любимая подавляла всхлып. — Т/И? — взволнованно позвал он. Сэму не ответили. — С тобой всё хорошо? Мужчина нажал на ручку двери и с удивлением обнаружил, что она не была заперта. Девушка сидела, сгорбившись, на краю ванны и поспешно вытирала с щек горькие слёзы. Она не подняла голову, когда он неспеша вошёл. Даже наоборот — сжалась ещё больше и отвернулась, чтобы Сэм не видел её раскрасневшегося лица. Теперь у Т/И не было возможности прятать его в волосах, и, несомненно, это расстраивало её ещё больше. Винчестер задумчиво нахмурился и прикрыл за собой дверь. Он присел возле Т/И на корточки, и их лица оказались примерно на одном уровне. Она всё ещё пыталась спрятаться от него, и это вызвало у Сэма едва заметную улыбку. Она же знает, что таким способом от вопросов ей не увертеться. — Что случилось? — ему в ответ снова немое молчание. — Почему ты плачешь? — Не знаю, — конечно, она знала, просто не хотела говорить об этом. Он это понял. Сэм хмыкнул и, едва касаясь пальцами её тёплой нежной кожи, ласково провёл ладонью от лодыжки до колена. Только сейчас он заметил, как сильно она дрожала. — Ты можешь всё мне рассказать, — низким голосом произнес он, выводя на её колене замысловатые линии и узоры. — Мне плохо, Сэм, — неровно прохрипела Т/И спустя несколько секунд. С её рестниц сорвалась ещё одна слеза. — Я- я просто не знаю, что со мной. Когда я лежала днями прикованная к койке, со всеми этими трубками и аппаратами… Иногда на меня находило что-то и мне хотелось просто умереть. Умереть, чтобы всё это поскорее закончилось, — пальцы Сэма на мгновение замерли, но затем снова принялись рисовать невидимые картины на коже Т/И. — А сейчас, когда я уже вроде как здорова…я…я не могу избавится от этого же чувства. Я не знаю, кто я, и где прошлая я. Меня парализовало. Я словно ком болезни и слабости, и не более. Я стала бесполезной размазней, со всеми этими бесконечными болячками… Я только трачу ваши деньги и время. Я обуза для вас, — здесь её голос окончательно утонул в рыданиях. Её миниатюрные плечи содрогнулись, и девушка спрятала лицо в ладонях. Сэм внимательно её выслушал, тяжело вздохнул, кусая губы, а затем поднялся и протянул к ней руки: — Иди ко мне. Т/И, словно ребёнок, упала к нему в объятия и уткнулась носом в ямочку между ключиц. Её солёные слёзы капали на его ночную рубашку, оставляя тёмные пятнышки. Винчестер присел на краешек ванны и усадил любимую себе на колени. Теперь её голова покоилась на его широких плечах. Колкие волосы щекотали ему шею. Он бережно поцеловал девушку в висок и стал успокаивающе поглаживать её по спине. — Хорошо, допустим такую мысль, что ты права, — начал Сэм спокойным голосом. — Как нам выбраться из этой ситуации? Не покупать лекарства, когда тебе становится плохо? Выгнать тебя? Или выкинуть где-нибудь на обочине? Девушка отрицательно замычала. — Никто не ждёт, что ты реабилитируешься так быстро, Т/И. На это могут уйти дни, недели, возможно, даже годы… Ты ещё слишком слаба для того, чтобы справляться со всеми болезнями самостоятельно, и мы это прекрасно понимаем. Не нужно винить себя в том, что тебе не подвластно. Ты ни в чём не виновата. Слышишь? Т/И шмыгнула носом, содрогнувшись, и часто закивала. — Твой организм победил самого сильного монстра, который мог когда-либо напасть. Тебе нужно передохнуть и набраться сил перед предстоящим боем. Скоро всё наладится, любимая. Ты встанешь на ноги и снова будешь здоровой. — Ты правда в это веришь? — недоверчиво спрашивает девушка, подняв на Сэма заплаканные красные глаза. «Я должен», — чуть было не вырывается у Винчестера, но он вовремя прикусывает язык. — Конечно, — Сэм говорит так, будто это самая очевидная вещь в мире. — Мы тебя не бросим. Мы со всем справимся вместе. Как всегда делали. Тем более, так просто ты от меня не отделаешься. Девушка улыбается, а Сэм радуется от того, что смог подняться любимой настроение. Он говорит ей, что уже поздно, берёт её на руки и выключает свет. Несёт её в свою комнату. Точнее, в их комнату. Он понимает её состояние. Понимает, почему она так себя чувствует. Сэм и сам не раз предавался этим горьким ощущениям: во время испытаний, когда был зависим от демонской крови и, конечно же, каждый чёртов раз, когда он подводил Дина. Сэм понимает, что, возможно, его слова ничего не изменили в голове Т/И и не поменяли её мнения, но… Он очень хотел, чтобы кто-нибудь говорил эти же слова, когда ему было плохо. Когда он сомневался в себе. Когда он считал себя обузой для всех. Уже лёжа в кровати, девушка прижалась ближе к охотнику и благодарно прошептала: — Спасибо, Сэм. — Не за что, Т/И. — Нет, серьезно, — возразила она ровным голосом, приподнимаясь на локтях. — Спасибо тебе. За всё. За всё, что ты сделал для меня. Я очень ценю это. Винчестер младший поворачивается набок и долго молчит, разглядывая каждый миллиметр её лица. Она лучше Мона Лизы, красивее Афродиты. Сэм никогда даже и подумать не мог, что, после Джессики, сможет полюбить другую женщину настолько сильно. Глаза в глаза — они общаются телепатически, на уровне мыслей. Он чувствует абсолютную гармонию рядом с ней, чувствует, что всё то дерьмо, накопленное многими годами его жизни, вдруг становится таким далёким и незначительным, таким неважным, что он находит в себе силы просыпаться каждым утром и идти дальше. Ради Дина. И ради неё. Мужчина невесомо проводит ладонью по её щеке и тянется к ней за поцелуем. Кожа горит и покалывает в тех местах, где он касался её. Бабочки в животе будто с ума сошли, а желудок исполняет тройное сальто в её честь. Удивительно, сколько времени они прожили вместе, а он чувствует всё словно в первый раз. Их губы соприкасаются, и по телу разливается мощнейших разряд тока. Тугой узел завязывается внизу живота, а шум в голове усиливается настолько, что здравый рассудок меркнет на его фоне. Сэм ощущает своё и её тело как никогда раньше: каждый мускул, каждую мышцу, каждый нерв. — Я люблю тебя, Т/И, — горячо шепчет Винчестер в её губы и не успевает опомниться, как оказывается под ней, крепко прижатым к кровати. Т/И со стоном целует его в губы и грациозно выгибается в пояснице, словно кошка. Одной рукой Сэм скользит к её упругой ягодице, жадно сжимая её, а другой проводит по её плечам, задней части шеи, по коротким волосам. Она отстраняется, дышит тяжело и глубоко. Её зрачки расширены, из груди вырывается возбуждённый хрип. Даже в темноте Сэм видит, каким страстным азартом светятся её глаза. Слышит её громкое учащенное сердцебиение в груди. Взгляд Т/И метается от его глаз к приоткрытым губам. Девушка медленно наклоняется к его уху и, опаляя его своим горячим дыханием, говорит: — Сразимся, Сэмюэль Винчестер?