Always You

The greatest line in history Baby it’s not you, it’s me What you think I’m dumb, dumb babydoll I’m big enough and bad enough And I can tell when things get rough Now nothing that you say can break my fall.*

Луи сидел дома с бутылкой виски в руках и опухшим лицом. Он смотрел в потолок и слушал громкую музыку, лёжа на полу. Томлинсон только что вернулся с работы и под «работой» он имел в виду раздевание перед мужчинами под медленную музыку. Его мысли просто кишат плохими воспоминания о Гарри. А сам Луи так… опустошён. Он хотел покончить со всем этим, но что-то упрямо твердило ему не делать этого. Однако, это не помешало Луи взять рядом лежащее лезвие и проводить им по запястью до тех пор, пока не будет доволен. Глубокое, болезненное удовлетворение, которое он почувствовал потом, вызвало боль в животе. Сейчас декабрь. Холодный воздух наполнял квартиру Луи, который не был против. Не был против такого холода, из-за которого его тело онемело. Нет, всё, что его действительно беспокоило – Гарри. Луи был озадачен тем, почему он всё ещё любит этого человека, что разбил ему сердце; человека, который разрушил его.

***

Глупые чувства. Луи встал, продолжая ворчать, и, выпрямившись, почувствовал в спине боль. На часах почти полдень и нужно было уже встать и сделать что-нибудь полезное, но голова кружилась, а тело был тяжёлым и ужасно уставшим. Он прошёл на кухню и начал шариться по шкафчикам в поисках обезболивающего. Найдя искомое, Луи сразу же взял стакан с водой, запивая лекарство. Проглотив таблетку, он огляделся и грустно вздохнул. Это место не было похоже на дом. Нет. Это было далеко от дома. Его дом рядом с Гар… Мысли Луи были прерваны стуком в дверь, он вздохнул и медленно направился к двери. Его ноги приросли к холодному полу, когда стук усилился. - Иду! – крикнул он раздражённо. Кто это может быть? У Лиама и Зейна сейчас свидание, поэтому это точно не они. Я имею в виду, они ведь мои единственные друзья, так что, кто это, чёрт возьми? Луи в замешательстве. У него больше нет друзей, а с остальными знакомыми он не настолько близок, чтобы те знали его адрес. Он просто надеялся, что это не копы. Со скрипом Луи открыл дверь, расширяя глаза от удивления и таращась на человека, что стоит перед ним. А стоит перед ним сам Гарри Стайлс, с широкой улыбкой на лице, державший в руках цветы. Его глаза внимательно смотрели на Луи, будто что-то говоря. Луи вдруг почувствовал тошноту. - Привет? – прошептал Гарри, протягивая парню прекрасные красные гвоздики. Кажется, это вывело Луи из транса, и он посмотрел на зеленоглазого мужчину. Сейчас он испытывал смешанные чувства. Томлинсон не мог понять, что чувствовал. Гнев, грусть, боль или тоску? - Зачем ты пришёл? – заикнулся Луи. Он не знает, что делать. Он хочет обнять его и поцеловать, но также хочет накричать и ударить. Он так запутался. - Мы можем поговорить? Рот Луи открылся, чтобы возразить, но в действительности парень лишь кивнул и отступил назад, давая Гарри пройти. Старший снял пальто, шарф и повесил их на вешалку. Луи сел в кресло, а Стайлс последовал за ним, устраиваясь в кресле напротив. Луи уставился на Гарри. Он был уже не тем человеком, которого Томлинсон встретил много лет назад. Внешне он выглядел также, но серость в глазах старила его раза в два. Луи хотел прикоснуться к его щетине, но больше не мог этого сделать. Гарри больше не принадлежал ему. Быть может, у него уже кто-то появился. Кто-то, кто был бы достаточно хорошо для него. Кто-то, кто красивее и стройнее Луи. Кто-то, кто лучше Луи. Эти мысли заставляют живот Томлинсона скрутиться. - Луи, прости меня, мне жаль. «Луи прости меня, мне жаль.» - Ты серьезно? – он усмехнулся и повернулся к Гарри, который пытался сдержать слёзы, вырывающиеся наружу. Его сердце разбивается при виде зеленоглазого парня. - От всего сердца, да, Лу, - сказал Гарри, протягивая руку Луи, игнорируя боль в груди, когда тот не подал в ответ свою. Он заслужил это после того, как испортил единственного хорошего человека в своей жизни – Луи Томлинсона. Конечно, он миллиардер, с большим количеством автомобилей, особняком, (где он не чувствует себя как дома с того момента, когда Луи покинул его) и другими дорогими вещами, которые только можно представить. Но всё это не имеет значения, если он не сможет вернуть голубоглазого мальчика. Луи закатил глаза и встал, чтобы заварить чай. Изо всех сил он потянулся к чайнику, чтобы налить воду. - У меня есть только дешёвый чай и, если ты предпочитаешь что-то другое, просто скажи. - Чай подойдёт, Лу. - Не называй меня так. Он стоял и ждал, когда закипит вода, любым способом избегая взгляда Гарри. Луи не мог поверить, что у парня хватило смелости прийти к нему домой и сказать, что «сожалеет» после всего случившегося? Ну и шутка. Простое извинение не сможет исправить того, что уже сломлено. Не сможет исправить произошедшее давным-давно. Никто не может залечить старые раны. - Я давно простил тебя, Гарри, - сказал Луи, не отводя взгляд от окна. – Я простил тебя даже тогда, когда ты разбил меня на мелкие осколки, и даже тогда, когда ты вышвырнул меня, не сказав ни слова. Так что, если прощение – всё, чего ты хотел, то оно у тебя есть и теперь ты можешь идти, - он пытался не оборачиваться на Гарри, но силы его воли было недостаточно. - Ещё я пришёл сюда для того, чтобы вернуть тебя, Луи, - сказал Гарри, вставая с дивана и проходя на кухню. Он посмотрел на спину мальчика и заметил, как сильно он похудел. Его маленькое тельце дало Гарри повод для волнения. Томлинсон громко засмеялся и, наконец, встретился с зелёными глазами напротив. Он почти потерялся во взгляде мужчины, которому всё ещё принадлежит его сердце, но быстро очнулся. Гарри выглядел старше, но по-прежнему оставался красив: глаза были прекрасны, розовые губы сжаты в тонкую линию, волосы стали короче, но пушистее, и Луи хотел прикоснуться к ним и погладить. - Не всем желаниям суждено сбыться. - Ты мне нужен, Луи. Мне нужно чтобы ты был рядом со мной; мне нужно твоё сердце. Без тебя я абсолютно разбит. Я сомневался в жизни больше раз, чем могу сосчитать, после того, как бросил тебя. Мне так чертовски жаль, малыш. Ты заслуживаешь всей грёбаной Вселенной, и, если ты дашь мне шанс, я подарю её тебе в одно мгновение, - Гарри умолял, встав на колени и крепко обхватив талию Луи, прижимая его к себе. Будто кто-то мог его забрать. - Гарри, мне не нужна вся Вселенная, я хочу тебя. Нахуй Вселенную – у меня был ты и этого достаточно. Ты был мне нужен не для того, чтобы подарить Вселенную. Я всего лишь хотел любви и преданности от тебя, - чуть ли не кричал Луи, его руки свободно болтались в воздухе. Он не хотел обнимать Гарри, но позволил ему обнять себя. - Ты любишь меня, потому что я тебе нужен? Или я тебе нужен, потому что ты любишь меня? – он не мог не спросить человека, который изо всех сил пытался удержать его рядом с собой. - Блять, малыш, ты - вся моя жизнь. Я чертовски люблю тебя каждой клеточкой, каждым атомом своего тела, - ответил Гарри, слёзы текли из его глаз. - Ты должен был сказать мне это несколько лет назад, Гарри. Ты не представляешь, что сделал со мной. - Тогда позволь мне понять это. Звук кипящего чайника заставил их отстраниться. Луи надел рукавицу-прихватку, поднял чайник и разлил воду по чашкам. Парни сели на ржавые стулья, стараясь не пересекаться взглядами. Было тихо и никто не хотел нарушать эту тишину, пока напряжение вокруг них росло. Гарри бегло осмотрел маленькую квартирку. Она была меньше его гардероба, мебель старая и грязная, повсюду разбросаны одежда и мусор. Кухонная раковина заполнена грязной посудой, и, будь Гарри более опрятным, он бы непременно убрал всю её. - Когда ты оставил меня, мне некуда было идти. Ни денег, ни телефона – ничего. Я голодал. У меня не было семьи, и я был таким потерянным и одиноким. Я жил на улицах до того, как Лиам нашёл меня. Он предоставил мне работу и жильё. Он не давил на меня, он подбадривал, несмотря на мою боль. Я не был уверен проживу ли ещё хоть день. Я надеялся, что ты вернёшься, но зря. Я ждал на том месте, где ты бросил меня, я спал с каким-то бездомным в одной тонкой рубашке и джинсах. Я был грязным и отвратительным, я хотел умереть, но надежда внутри моего сердца не угасала. Глупо было верить в твоё возвращение, - Луи усмехнулся, и несколько слезинок скатились по щекам. – Жизнь была нелёгкой, и ты был в ней единственной радостью. Я не жалею о том, что было раньше, потому что ты научил меня быть счастливым и любить. Гарри не мог поверить в услышанное. Он стал причиной всего этого? Он никогда не сможет смириться с тем, что его малышу приходится раздеваться перед возбуждёнными мужчинами только ради того, чтобы иметь крышу над головой и еду на столе. Чувство вины, как цунами поглощало его. Оно непрерывно течёт по его венам, сливаясь с кровью. Не описать словами, что он чувствует. - Да, я всё ещё люблю тебя. Но любить тебя было подобно тому, как если бы я тонул в собственных мыслях. Я начал выстраивать стены вокруг себя, чего определённо точно не должно было случиться. Бесконечная боль от любви к тебе росла внутри меня подобно розе с острыми шипами. Мне больно, Гарри. Ты поставил под вопрос мою значимость, чёрт возьми! – Луи тяжело дышал. Он уставился на человека перед ним. Человека, который сломал его. - Позволь мне попробовать снова, малыш. Ради тебя, моей розы, я научусь уважать шипы. Твои шипы. Я докажу, что любовь не сделает тебе больно, и я буду вечность сожалеть о произошедшем. Если ты дашь мне ещё один шанс, то твои слезы будут только от смеха или счастья, а я буду чувствовать себя как дома. Я дам тебе всю свою жизнь и всю любовь; только тебе. Ты - моя жизнь, - Гарри не переставал плакать, яростно вытирая слёзы. - Ты жил до меня, Гарри, и будешь продолжать жить после, - хрипло ответил Луи. - Это была не жизнь. Я просто существовал. Я с трудом был живым. Ты показал мне, как любить себя и быть тем, кто я есть. Ты показал мне, что значит любовь. Благодаря тебе, я обрёл смысл жизни, Лу, - Гарри рыдал, пока его сердце билось в груди, как ненормальное. Его любовь к этому мальчику просто безмерна. - Достаточно, Гарри, поговорим в другой раз. Мне ещё нужно закончить эссе. И, пожалуйста, извини, но мне нужно помыть посуду, - голос Луи пугал Стайлса. Он был таким спокойным и безэмоциональным. – Ты можешь идти. - Я люблю тебя, Луи.