Часть 6
12 июля 2018 г., 10:28
Со стороны маминой комнаты раздалось подозрительно болезненно знакомое шебуршание. Она явно проснулась, она сейчас будет докапываться, а я этого не хотел, поэтому, схватив бумажку и прижав её к груди, ринулся в свою комнату, позабыв про конверт.
В собственной обители всегда было спокойнее, особенно когда она заперта на ключ, как сейчас. Я твёрдо понимал собственную защищённость.
Тихая музыка заиграла в наушниках, я откинулся головой на подушку, разглядывая уже изрядно помятый листок и расплывающиеся перед глазами буквы. Неужели он приедет? Неужели!
В памяти снова всплывали картинки нашего лета. Вот он рассказывает мне о городе, вот он показывает заброшки… заброшки… поцелуй… я не мог этого забыть. И не хотел. От мыслей о том, что он может снова… снова… снова коснуться меня, бросало в дрожь, а лицо помимо воли заливалось предательской краской.
Я хотел его увидеть. Я хотел с ним обняться. Я хотел просто с ним поговорить. Я окончательно в него влюбился.
Перевернувшись так, чтоб было видно дверь, я внезапно вздрогнул. Меня как током прошибло. Показалось, что тот парень, который тоже Слава, сидит всё там же.
Какие он преследует цели? Что за угроза была, что он и завтра придёт снова?
«Что за хрень?» — пишу Эрике, потому что собственных мыслей на этот счёт в голове не завалялось.
«Ты не хотел идти к новым знакомствам — новые знакомства пришли к тебе. Не в одиночестве же прозябать, пока твой этот эфемерный Славик хрен знает где существует?» — всё сообщение, казалось, было пропитано ненавистью и скепсисом. Эрика не верила, что он существует. Не верила, и всё тут.
Как можно не верить в существование человека? И как можно просто так заставлять меня общаться с кем-то, особенно если я не могу терпеть людских прикосновений, которые такими обыденными являются среди друзей?
Грешным делом начал думать, что Славик… да, буду называть своего Славика — Славиком, а того, кого ко мне подослала Эрика, Славой. Так будет легче.
…что Славик — моя судьба, и именно поэтому только его прикосновения не обжигают кожу неведомым огнём. Они обжигают, но не так. С ним тепло. С ним хорошо. Я хочу к нему…
Я никогда в жизни так сильно не ждал каникул.
***
Воскресенье — по идее, прекрасный день. Только не тогда, когда мать уходит с утра за выпивкой, а тебе в дверь звонит вчерашний хмырь… и тут остаётся два варианта. Либо не впускать его, оставаясь без всякой защиты от пьяной матери, либо уйти гулять, опять же, с ним, но вряд ли он настолько же чуток, как Славик, чтобы водить меня по безлюдным местам, либо впустить и запереться с ним один на один в комнате. Такого важного выбора я, кажется, в жизни ещё не делал. Я просто смотрел в его лицо, рассматривал голубые… более светлые, чем у Славика, глаза, но всё равно красивые и водянистые, с зеленцой… красивые… всегда любил голубой и его оттенки. Хах, как иронично, любимый цвет голубого — голубой. А с чего бы я совсем голубой? Если у меня был опыт поцелуя с парнем — ещё не значит, что девушки не могут мне нравиться. Только вот проверить я не смогу — от Эрики меня тоже корёжит ужасно. А Слава действительно похож на Славика. Чертами лица, взглядом… вчера я его достаточно рассмотрел, но сегодня, казалось, он успел измениться. Интересно, правда, чем. Вроде, второго носа не вылезло… — Может, пустишь уже, а? — выгнул бровь Слава, тяжело вздыхая и понимая, что трогать этого парнишу не надо, потому что это как минимум жестоко по отношению к нему. Какими же ублюдками были те, кто, по словам Эрики, его избил? Они, скорее всего, и не подозревали, что ему будет плохо. Всё равно отбитые мрази. — Д-да, конечно… — тушуюсь под его пронзительным взглядом, отходя в сторону и провожая его до своей комнаты. Мать должна с минуты на минуту вернуться, это значит, надо спрятаться быстрее. Слава садится на тот же участок пола рядом с дверью, пресекая возможные попытки побега. Я начинаю немного паниковать. — Слуш, ты тут как давно? — парень вопросительно приподнимает голову. Опускаюсь на пол рядом с кроватью, чтобы быть с ним на одном уровне. — Шесть лет, а ты? — стараюсь держать голос в узде, потому что постепенно становилось как-то спокойнее. Он сидит у прохода, значит, мать хотя бы не начнёт снова свою песню, что я такой же, как отец, уподобляясь ему самому. Правда, теперь, в отличие от детских лет, я знаю значение всех бранных слов, коими меня кроют почём зря. — Да с рождения, — Слава пожимает плечами, осматривая комнату. — Читать любишь, да? Киваю. — А я нет, не увлекает как-то… — парень больше не знает, что сказать, а потому замолкает. — Почему ты тут? Можешь нормально рассказать? — бормочу немного нервно, прижимая коленки к груди. — Она сказала, что ты её заебал своим молчанием, и она подумала, что я смогу тебя типа разговорить, — Слава пожал плечами и тряхнул головой, будто отрезвляя мысли. — Типа, я парень, ты парень. Она думает, ты там на кого-то запал, а ей не говоришь. Я поперхнулся воздухом. Знали бы они, насколько правы… но до каникул надо было ещё дожить. И каминг-аута мне пока не надо было. Мне было интересно, что он ещё расскажет. — А тебе с этого какая выгода? — привожу дыхание в норму. — Никакой. Благодарность, да и только, — Слава дёргает плечом. — Мне просто скучно было, вот я и решил, что так хоть как-то развлекусь, чо. — Ты считаешь, что я тебе что-то расскажу? — шутливо хмурюсь. Кажется, что он уже давно дал Эрике ответы, притом ничего не уточняя. — Нет, мне уже просто интересно, — он улыбается. У него тоже щербинка между зубами… Я только сейчас понял, что его отличает от Славика. Когда Слава улыбается, у него на щеке появляется неглубокая ямочка. На одной щеке. А у Славика на обеих. Вспоминая его улыбку, я влюбился ещё раз. Как глупо… — И что тебе интересно? — кладу голову на коленку, кося глаза в сторону Славы. — То же, что и Эре, — ухмыляется парень, запуская пальцы в волосы и шкрябая пальцами макушку. — С кем летом зависал, где был. — С другом детства, который тут живёт, вроде, у бабушки… — тушуюсь, понимая, что из-за слишком частых мыслей о Славике, могу начать говорить о нём слишком восторженно, наплевав, что передо мной чужой человек. — Он обещал приехать на каникулах. Письмо даже написал… — я пошарил рукой по карманам и прикроватной тумбе. — Сейчас… где же оно?.. — Ладно-ладно, верю, — смеётся Славик, наблюдая, как Влад смешно ищет что-то на совершенно пустой тумбе. — Как зовут, какой адрес, где тусили? — Славик, — отвечаю быстро, стараясь не вкладывать в тон, которым произношу это имя, слишком много тепла, которое растекается по телу от одной мысли о нём. — А остальное не знаю, не говорили как-то… — Значит, он не знает, где ты живёшь? Ну, точный адрес, в смысле, — задумчиво говорит Слава, а Влад замирает, открыв рот для ответа. Странный парень, выглядит таким невинным и чистым… а ещё донельзя тупым, хотя читает слишком много. Может, он реально что-то скрывает? А смысл? — Ну… знает, наверное. Я ему квартиру говорил и дом показывал… — понимаю, к чему он ведёт. Что Славика нет, что письмо я придумал, что тот не мог его отправить. — Индекс можно на почте уточнить. Слава понимающе кивает, а потом думает, наверное, над следующим вопросом, но я его опережаю: — А расскажи о себе? — и пытаюсь улыбнуться. Нервы успокоились. Он ничего мне не сделает. Он просто тут от скуки. Эрика же говорила там, что уезжает скоро… а с этим парнем не так скучно. «С каких пор мне нужен кто-то, чтобы не было скучно?» — бросаю беглый взгляд на книжную полку, которая висит около рабочего стола. Книги явно смотрят на меня укоризненно. Особенно, недочитанное «Сияние». И Слава начал говорить. А чтоб не рассказать, если спрашивают, да и настроение для откровений неплохое? Даже материться почти не хотелось. Так он и поведал Владу, что он тут с рождения, но это он повторился, что Эрика тут тоже так-то с рождения, но постоянно уезжает с отцом в командировки, а потому Влад и не замечал её. Что жили Слава и Эрика раньше в одном доме, а потом её отец купил квартиру получше — ту, что напротив квартиры Влада. Рассказал, что на учёбу болт забил уже давно, потому что «не видит смысла», ведь всё равно дальше на завод работать или в армию. Что любит выпить, шаву, дошик и Эрику. Доверял на второй день знакомства, будто знал, что этот тёмненький книгоёб не будет ничего рассказывать, только если не испытывает того же к этой девчонке сам. — Кстати, мне скоро 17, — гордо улыбается Слава. Я заворожённо слушал историю его общения с Эрикой, понимая, что я такой историей со Славиком похвастаться не могу. А тут и разбитые коленки, и поездки на велосипедах, и ночёвки, и чаепития, и дворовые драки… им Слава уделил особое внимание — говорил, что наша общая подруга дерётся только так. Его фраза про ствол под юбкой принимала реалистичный окрас. Странно, но он говорил только о их совместном детстве. О том, что было у него с семьёй, он совершенно не рассказывал… то есть все сцены проходили на улице или дома у Эрики, но никак не у него. И я задумался, может, какие проблемы были? — А Эрике когда 16? — я внезапно понял, что за год общения так и не знал о ней почти ничего. Только вот меня несколько коробило её враньё. Оказывается, никакой мизантропии и в помине не было. Я, конечно, догадывался, но не настолько же очевидно… посылать ко мне друга детства, не предупредив его, что нужно делать вид, что они недавно начали общаться. Нет, друзья — это хорошо… я сам не прочь дружить с людьми… мне просто страшно было, что они либо исчезнут, либо сделают мне больно. — Ну, в январе где-то, не помню… — живот Славы заурчал, стоило парню замолчать. — Го гулять? — Что? — я будто очнулся от долгого сна. Перед глазами несколько мутнело, а тело разомлело и затекло от долгого сидения на одном месте. — Го, бля, гулять. За шавой загуляем, не ел же поди никогда, — Слава снова улыбнулся. Мы поднялись, разминая мышцы. Я не был до конца уверен, стоит ли… но памятуя, как мне мать промыла мозги в прошлый раз, когда напилась, решил, что наедине с ней я находиться не хочу. Дождусь, пока она уснёт.***
Слава шёл слегка впереди, чтобы я видел путь, но позволял мне держать дистанцию, что-то рассказывая. Вроде, он говорил, что в городе есть банда гопников, с которыми мне не посчастливилось встретиться, по словам Эрики. Что вот порой их накрывают менты, но главаря, которого они почему-то все поголовно слушаются, ни разу не встречали и не могли поймать. Притом все они были несовершеннолетними — официальные данные. Шаурма — действительно вкусное блюдо, о чём я радостно заявил Славе, когда он мне протянул мою. Сказал, что угощает, добавив: — Кто шаву не ел, тот жизни не видал, — и гордо ею отсалютовал, украшая асфальт смачными жирными каплями соуса. Слава был приятен в общении, вопреки первому впечатлению… хоть и матерился на улице по поводу почти всего. «Ебучее солнце, ебучий ветер, ебучие машины». Список «ебучих» вещей можно продолжать до бесконечности. Мы ещё немного послонялись по городу, только вот на полпути до моего дома Славе позвонили… точнее, он сказал, что ему позвонили, у него на беззвучке стоял телефон. Мы распрощались, а дальше я пошёл один. И чёрт меня дёрнул пойти погулять, пока не стемнело. Радуясь теплу на душе, что у меня появился неплохой — в перспективе — друг, я шёл куда глаза глядят. — Слуш, парниша, закурить, бля, не найдётся? — на меня смотрел гадко ухмыляющийся Слава… только смотрел он с нескрываемой злобой и ненавистью. Если бы не взгляд, я мог бы поклясться, что зрение меня не обманывает. — О, ребят, смарите, а это наш поц, который без мелочи по нашему району ночами шманяется. В этот раз я долго не думал. Точнее, мой организм от шока и ужаса предпринял решение упасть в обморок.
