Часть 13
22 июля 2018 г., 14:56
Flashback
Кровь. Повсюду кровь. Везде. На стенах, на диване, на полу, на потолке. Ею окроплены висящие на стенах картины, ею измазана посуда, непонятно почему стоящая не на обеденном столе, а на кофейном столике перед тем самым диваном.…кровью же измазаны руки мальчика.
Он стоит, прижав к груди пресловутый бритвенный станок отца, из которого едва смог достать лезвие. Станок был старый, такой, что к нему подойдут лезвия вроде знакомого многим «Спутника»… но мальчик был не из тех, кто интересовался подобным. За свою короткую жизнь он очень мало с чем успел познакомиться. И мало с кем.…его «спутник» ждал его на их обыкновенном месте.
Как прибраться в подобном беспорядке, он не знал в свои восемь лет. Совсем-совсем не знал. Но знал, как самому искупаться и как выскользнуть из дома, чтобы его никто не заметил. Никто не заметил.…потому что некому замечать.
Перед глазами мальчика стояла кровь. Он навсегда запомнит её вкус, её запах и прекрасный, буквально божественный красный цвет.…этот цвет станет его любимым.
Он не считал, что поступил неправильно. Он никак не считал. Он ни о чём не думал.…он знал, что сделал как надо.
Ему никто не говорил, как достаются лезвия из станка, ему никто не говорил, что из артерии кровь выходит под очень большим давлением.…он просто знал.
Мальчику было не жаль. Синяки на его теле доказывали, что обидчик получил по заслугам. Синяки на теле матери отражали состояние духа их больной семьи. Отец был тем ещё ублюдком, правда, его сын подобного слова не знал, а потому называл его «плохим человеком». Придя на родную уютную полянку, мальчик начал рисовать палкой в песке разные узоры. Его «спутник» должен был прийти сейчас. Прямо сейчас. Прийти, забрать, завязать глаза и увести в «другой мир», где будет добрый и любящий отец, где будет ласка, забота и нежность. Где чувства к родному человеку будут выражаться не побоями. Где мальчик наконец-то сможет быть счастлив.…жаль, что о своём маленьком счастье он скоро забудет.
Стоило ему поднять голову на звук раздвигающихся кустов, как оттуда появился тот, кто не был ни капли похож на «спутника». Мальчик не успел рассмотреть пришедшего, потому что тут же ринулся без оглядки куда подальше. Но тёмная чёлка, свисающая на половину лица, въелась грязным и пугающим пятном в памяти. Пришедший казался мистическим существом, девочкой из ужастика «Звонок». Жаль, что он никогда не сможет вспомнить это лицо.…или всё-таки сможет?
Он всё-таки смог встретить «спутника»....Это было "первой" их встречей.
End Flashback
— Утречка? — тихо интересуется у меня Славик, шевеля мои волосы дыханием. Пробуждение даётся… нет, не с трудом, как можно было подумать. Я будто выхожу из тёплой ванной в не менее тёплую комнату, будто выплываю из сна, понимая, как же мне всё-таки хорошо и уютно. Даже глаза не хочется раскрывать, а потому я этого и не делаю, переворачиваясь к тёплой груди парня утыкаясь носом ему, вроде бы, в шею, улыбаясь. Меня прижимают к себе ещё теснее, а я от этого только сильнее млею. В памяти начинают всплывать события вчерашнего дня. Сперва поцелуй возле подъездной двери, затем не менее горячие поцелуи в моей комнате, от воспоминаний о которых щёки непроизвольно заливаются краской, а дыхание сбивается. Славик истолковывает последнее, как намёк, что он слишком сильно меня к себе прижал, а потому отдаляется. Только вот увидев мою косящую под светофор физиономию, он лишь приподнимает лицо за подбородок и проговаривает слишком вкрадчиво и интимно: — Помидор из тебя хреновый какой-то, — не знаю почему, но мне это кажется смешным, а потому я смеюсь в голос, приоткрывая глаза. Славик всё ещё держит моё лицо перед своим, а затем, когда я уже решил запаниковать, что зубы не чищены со вчерашнего утра, а потому целоваться просто противопоказано, чмокает в лоб. И я от этого плыву. От простого прикосновения его губ к моему лбу! Эти телячьи нежности отодвинули приближающуюся истерику.…но не удалили её.
Я вспомнил Славу. Про Славу. Про его взгляд безумца, который принадлежал как бы ему, но как бы и нет. Неужели в окне я видел его? Неужели это он — та мразь, которая меня уже дважды довела до больницы? Нет, я не хочу в это верить. В это невозможно поверить. У Славы просто был плохой день. Он просто был пьян и не в себе.…только вот простить я его явно не смогу.
— Э? — удивлённо протягивает Славик, глядя, как на мои глаза наворачиваются слёзы. — Владос, ты чо? — он провёл пальцами по моим щекам, размазывая солёную жидкость по ним, а затем ещё крепче прижал. — Бля, если б не этот ебучий шкаф… Он пытался оправдаться, только вот я его ни в чём не винил. Никто не был виноват. Во всём всегда виноват только я. В изнасиловании виновна жертва, давшая повод… Что за бред мне лезет в голову? Почему я должен быть в чём-то виноват? Я теснее прижался к Славику, а он натянул одеяло, укрывая нас обоих по плечи. Было тепло и уютно… Но вместо сна в голову начинали лезть странные мысли. Очень и очень странные. Про алкоголь и его влияние на мою жизнь. Сперва спился отец, считая, что мать ему изменяет и спит с кем попало, думая, что я не его ребёнок… Затем мать — из-за тягот жизни и характеров мужчин. Они были «козлами», по её словам. И отец оказался прав — она действительно спит с кем попало……а теперь ещё и Слава.
— Бля, Влад… — Славик будто порывался что-то сказать, но решил не делать этого. А я почему-то снова начал засыпать, даже не думая, что у парня, который служит дакимакурой и подушкой-обнимашкой в данный момент, могут быть какие-то дела, помимо пролёживания боков рядом со мной.…мать Влада перерыла всю квартиру, но куртку свою нашла почему-то в комнате сына.
***
— Это ненормально! — верещит Эрика, ходя из угла в угол по комнате, понимая, что этими воплями она ничего не добьётся. Хотя чего ей, собственно, добиваться? Отец решил, что нечего ей прохлаждаться с ним по разным городам, тем более её «подопечный», как он шутливо называл Влада, сейчас без неё может и загнуться. Она и сама всё понимала… слишком хорошо понимала. Только вот исправить ничего уже не могла. Слава отписался, что сперва у Влада появилось к нему призрачное доверие, переросшее в разрешение прикосновений, а затем они поругались. На почве чего они поругались, Слава не уточнял, но Эрике это было и не нужно. Она догадывалась, что кто-то из них напился и начал творить какую-то хрень. Она даже процентов на девяносто девять была уверена, что старый друг снова дал слабину и слегка выпил. Мало кто мог вытерпеть его, когда он ничего не осознаёт, а выносит его буквально с одного глотка слабенького пива — Эрика знала это не понаслышке, сама пару раз была атакована то лирическими разговорами, то попыткой набить ей морду, то, самое неприятное, домогательствами. Проблемой оставалось то, что у парня затем что-то в голове переклинивало, из-за чего он ничего не помнил.…эти провалы делали Славу её «подопечным».
О том, почему её друг детства стал таким, Эрика пыталась догадаться, тогда-то она и стала искать у отца разные записи, уточнять… и он решил, что это просто игра, а потому шутливо называл свою дочь юным психотерапевтом, маленьким психологом и психиатриком, а всех её друзей либо «подопечными», либо «пациентами». Второе название Эрике нравилось меньше всего, потому как пусть и в шутку, но признавать возможность наличия отклонений у близких людей она не хотела. Ещё одной проблемой, поджидающей девушку в родных пенатах, была Ариша. Казалось бы, может ли подруга быть проблемой? А вот может. Эта девушка постоянно… постоянно докучала? Нет, не то слово… любила? Тоже не то, как можно любить «непостоянно»?.. В обществе Арины Эрике было, мягко говоря, тяжело. Та была слишком яркой, слишком эмоциональной… буквально принцессой. У неё был парень, у неё были друзья, у неё были отношения, и она знала, у кого можно достать алкоголь и сигареты. Не сказать, что кошатница хотела этого — общества она в основном боялась, зная от отца, какие люди могут скрываться за ближайшим углом. Можно сказать, она знала признаки, внешние проявления многих болезней. Так что Владу она не совсем и соврала — многих людей она опасалась, но и затворницей совсем не была… А вот Ариша — совсем из другой оперы Мадемуазель. Она то утверждала, что из дома не выйдет и вообще хикка, то сбегала из дома и кутила до утра с районными пацанчиками, благо её родители слишком часто отсутствовали, потому и дома у неё никого не было — некому было замечать отсутствия. Она часто приписывала себе то пограничное расстройство личности, то депрессию, то шизу… это выглядело бы смешно, если бы Эрика не знала, насколько эти расстройства действительно значимы, важны и чем опасны. Эрика сама не понимала, как умудряется дружить с Ариной. Вроде бы просто одноклассницы, соседки по парте… а общение вышло на слишком высокие уровни, доверие перешло все возможные границы. И Эрике уже было страшно. Влечение подруги к ней было слишком велико, настолько, что его можно было заметить невооружённым взглядом, стоит девушкам встать друг напротив друга.…Ариша не умела лгать.
— Это… ненормально… — шептала Эрика, сидя на сложенных в чемодан вещах. Отец был слишком занят, а она плесневела от одиночества и страха перед улицей, поэтому он не нашёл ничего лучше, кроме как отправить её назад вместе с другом семьи.…Эрика боялась.
О Владе ничего не получилось узнать — даже перенаправить Аришину энергию в мирное русло у Эрики не вышло. Слава всё испортил, хотя у него шансов было слишком много… но он запорол все до одного.…Эрика была в отчаянье.
Она не понимала, что делать дальше. Вдруг, все её наблюдения не просто пустота, не фикция, не придуманный бред? Вдруг, всё, что она видит, всё, что она наблюдает, всё, что она записывает за своими тремя друзьями — реальность? Все выводы, сделанные ранее… — Эря? Поехали, — отец вошёл в комнату, махнув рукой девушке, будто давая отмашку на действия. — Всё будет хорошо, милая, — он улыбнулся, потрепав её по волосам. — Ты со всем справишься. Эрика действительно знала, что Влад был в детстве пациентом её отца. И у него был воображаемый друг — Славик. Только теперь она боялась, что у парня рецидив. Она боялась, что не сможет вытянуть его из нереальности… поэтому она мысленно рвалась в город, чтобы быть с ним рядом. Только после дел, натворённых Славой и Аришей, сможет ли она хоть что-то восстановить?…Эрика любила Влада. По-своему. Но любила. Это тоже ложью не было.
***
Когда я проснулся снова — Славика уже не было. Он забрал куртку и ушёл. Я его понимал, ведь у него дела, бабушка больная, всё такое……но мне всё равно было одиноко.
Книги, наблюдение за снегопадом за окном, горячий чай, прослушивание музыки — всё, казалось, нагоняло тоску. От одиночества и замкнутого пространства болезненно давило в груди. Казалось, мне не хватает воздуха… но открытая форточка лишь впустила холод, из-за которого я продрог за считанные минуты, после чего закрыл злосчастное окно. Мне было тяжело. Всё тело будто забили камнями, будто под кожу ввели золото, которое не позволяло нормально двигаться, притягивая меня вниз… и как справляться с этим, я не знал. Из рук выпала чашка… благо не разбилась, но свежие кофейные капли украсили ковёр… убрать их сил тоже не было. Я смотрел в окно, на тучи, на снег… а видел тёмный взгляд Славы. Тёмный, поглощающий и пожирающий… маньячный? Возможно… Сколько можно себя культивировать по этому поводу? Куда идти? Куда обращаться? Услуги психолога нынче дороги… а где деньги взять? — давно известно… Я рассмеялся. От собственной шутки в голове. Никогда такого не было. От глупой… глупой шутки… Окно — лучшее, на что можно позалипать, когда в голове и в душе раздрай. Только от этого становится лишь хуже…Flashback
— Эрика, можешь дать мне пару ответов на несколько вопросов? — стоя перед зеркалом в школьном туалете и пудря носик, переводит взгляд в сторону подруги Ариша. — Ну, валяй, — пожимает плечами розововолосая, накручивая непослушный локон на палец. — Гомосексуальность — психическое заболевание? — достав тушь и начав подкрашивать глаза, продолжает шатенка, не замечая, как вытянулось лицо её собеседницы. — Вообще, нет. Но многие идиоты считают иначе, — Эрика разводит руками, задумываясь, почему же ей задают такие вопросы. — А ты гомофобна? — поворачиваясь спиной к зеркалу, Ариша смотрит в потолок, будто ответы там, а не в сознании кошатницы. — Я? — девушка задумалась. — Не думаю, что была бы рада, если парень, в которого я влюблюсь, будет любить другого парня. Да и вообще если кого-то другого будет любить, кроме меня, как-то не очень хорошо будет… — уходя непонятно куда в своих размышлениях, Эрика забыла суть вопроса, но вскоре вспомнив о нём, завершила: — Кричать, что ЛГБТ — плохо, когда я встречу парочку, идущую за ручки, я явно не буду. Ариша ожидала совершенно других ответов. Эрика ожидала совершенно других вопросов. Они никогда друг друга не понимали на нужном уровне.…и даже не старались понять.
End Flashback
В дверь постучали. Я с ужасом осознал, что не закрыл её… — Привет? — робкий вопрос, заданный входящей Аришей, заставил Влада застыть, стоя к ней спиной. — У вас традиция — двери не закрывать?..…сердце болезненно сжалось.
