Часть 12
21 июля 2018 г., 19:00
— А? Д-да!.. — пытаюсь выровнять дыхание, что крайне сложно сделать, когда сердце колотится в бешеном ритме, а руки дрожат. Едва нахожу толстовку, надевая её как придётся.
«Через щеколду он не пройдёт — это точно…» — нервно думаю, отпихивая от себя Славика, и машу ему рукой в сторону шкафа, мол, залезай туда уже. Он, толком ничего не понимая, забрался, а я едва смог закрыть за ним дверцы — всегда заедали.
— Ау, ты чо там, помер? — Слава снова раздражённо стучит в дверь, притом она от этого подрагивает. Чуть сильнее ударит — двери не будет, и щеколда уже не поможет.
«Чёрт бы его побрал…» — потерев лицо руками, понимаю, что красный я сейчас как рак, и скрыть это никак не получится. Но можно списать на то, что в комнате слишком жарко — середина зимы, батареи на полную работают.
Подойдя на всё ещё подрагивающих ногах к двери и дёрнув щеколду, я опёрся о дверь и выдал:
— Ну и чего тебе? — осознание, что мой парень сейчас в шкафу, что его могут увидеть и что это явно не лучший исход, заставляло нервничать ещё сильнее.
— Ну типа го гулять, хули? Не заебался в четырёх стенах жопу отсиживать? — Слава слегка протрезвевшим взглядом скользнул по Владу, отмечая, что одет тот в вывернутую наизнанку толстовку, красный весь, да и дышит как-то слишком глубоко. Глянув чуть ниже, гопник отмечает, что его друг ещё и порядком возбуждён. — Я тя от чего-то важного шоль отвлёк? — ехидно комментирует, заставляя Влада ещё пуще засмущаться.
— Я… я… нет, в-всё нормально, — кашляю в кулак, понимая, что он явно заметил всё, что мог заметить, всё, что не должен был заметить… я под его взглядом, как под сотней прожекторов, и никуда от этого не скрыться. Кажется, что он меня насквозь видит, а от этого как-то ещё хуже становится.
— Заметно, — усмехается Слава, понимая, что флюиды возбуждения Влада начинают распространяться и на его не до конца протрезвевший мозг, затмевая оный. — Ну тк, го?
— Не, я… — судорожно скольжу взглядом по стене, что виднеется за плечом парня, будто там написана идеальная для моего случая отговорка.
«…Я тут не один…» — нет, не походит. «У меня парень в шкафу, и ему надо бы оттуда вылезти?» — тоже хреновый вариант. «Я плохо себя чувствую?» — бля, Влад, тебя только сегодня выписали!
— Я за-за… — «заебался с тобой тут торчать?» — …занят, читаю, вот…
Отвожу взгляд, мельком замечая, что Слава едва сдерживает смех. От этого стало дико обидно. Вот кто его просил сегодня приходить? Только сейчас же разошлись!
— Да чо ты, Владос, го вместе… почитаем, — он слишком широко улыбается, делая шаг через порог комнаты.
Меня обдаёт запахом пива. Противным, кислым, ненавистным запахом пива, от которого не просто желание продолжить хоть что-то со Славиком пропадает — блевать хочется…
— Слав, уйди, ок? — кашляю в кулак, сдерживая рвотные позывы.
— А чо ты, всегда при мне читал и не выёбывался, — редкие трезвые мысли Славы уже постепенно уползают куда-то далеко. Сейчас перед ним возбуждённый парень, который выглядит как неплохая такая девка. К тому же друг слишком часто, поднимая взгляд от книги, смотрел в сторону гопника, чтобы тот не заметил этого.
«Ну, а хули бы не попробовать», — мысленно пожимает плечами Слава, постепенно приближаясь к отступающему Владу.
Краем глаза замечаю, что Славик из шкафа пытается выйти, потому как дверцы трясутся. «Дурак, не делай этого…» — молюсь всем возможным богам, но стоит Славе толкнуть меня в сторону кровати, как я тут же начинаю молиться уже о том, чтобы шкаф снова не заклинило.
— Слава, ты чего? — кусаю губу, понимая, что его взгляд сейчас слишком напоминает столь ненавистный мне взгляд того маньяка. Я понимаю, что мой друг пьян, что он ни за что не остановится…
Ответом мне служит молчание. Паника охватывает меня с головой, а тошнота раз за разом подкатывает к горлу. Легкие болезненно сдавливаются, а мысли судорожно бьются о голову изнутри. «Что делать, что делать, что делать?!»
Слава ещё раз толкает Влада к кровати, теперь гот упирается в неё ногами, ещё чуть-чуть — и упадёт, лишившись любых путей к отступлению. Гопник уже не знает, что он делает, не знает, зачем он это делает. Его охватила внезапная злоба. Внезапная ненависть, смешанная с непонятно откуда взявшимся страхом.
…скоро он ничего уже и не вспомнит.
Пытаюсь оттолкнуть от себя парня, пусть это не сильно работает. Интересно, если я закричу — мать выйдет? Или хоть кто-то? Шкаф, похоже, заклинило… помогите мне! Кричу, когда Слава хватает мои руки и буквально поваливает на кровать, придавливая собой. Какого хрена он посреди дня напился? Зачем он это сделал, что он делает сейчас? Помогите! На мой вопль выползает собутыльник маман, оглядывает меня, над которым нависает Слава, после чего вяло протягивает: — Лера-а, а у тебя чо, сынуля рыжий? Еба-ать… — он пьяно смеётся, но эти звуки уже заставляют парня слезть с меня и с искренним удивлением в голосе проговорить: — Владос, ты хули вообще? — Слава кладёт руку на плечо Влада, который уже успел сесть, заставляя того дёрнуться и испуганно отпрянуть. Слов у меня не осталось, в горле застрял болезненный ком. — Уходи… — тихо шепчу, вытирая щёки от слёз. Когда я успел разрыдаться? Почему я этого не заметил? Места, докуда дотронулся Слава, горели огнём. Давным-давно забытым, болезненным и ужасным огнём, от которого хочется содрать эти кусочки кожи, уйти мыться часа на три и никого к себе больше не подпускать. — Владос, ты чего? — хмурится Слава, пришедший в себя. «Что произошло?» — мечется он, но больше не решается коснуться друга. — «Опять провалы? Блять…» — Влад, ты это… сорян? — гопник обеспокоенно смотрит на друга, который сидит и трясётся от рыданий. «Неужели я… блять…» — до него постепенно начинает доходить, что именно произошло. Больше Слава ничего не говорит, вскакивая с кровати Влада и нервно уходя. Собутыльник матери, видно, вернулся к ней же обсуждать, от кого же у неё рыжий сын. Надо бы закрыть дверь, дабы никто не вломился, и открыть шкаф, а то вдруг там Славику кислорода не хватит… Только вот встать я никак не могу. Не получается. Перед глазами всё ещё лицо Славы, который нависает надо мной, его взгляд, его бездонный и безжалостный взгляд. И если в почти таких же глазах Славика я радостно сам плещусь и иду ко дну, понимая, что ни за что не утону, то в эти меня затянуло… и не вытянуло. Всё тело будто набито ватой вместо костей и мяса. Я не чувствую себя, не понимаю, где я, что я, почему мать странно на меня смотрит, почему она вообще в моей комнате… ах, да, я не закрыл дверь. Падаю набок, забывая обо всём. Я что-то забыл сделать… а и не важно. Две куртки, лежащие на стуле, постепенно расплываются перед засыпающим сознанием.***
Слава хватает свой пуховик с тумбы, затем, глядя на него, а после — в сторону комнаты Влада, кладёт доверенные Эрикой ключи на место — в верхний ящик. Всё потеряно, всё потрачено. Парень шёл вниз по лестнице и думал… а как он оказался дома у Влада? Он помнил, что они распрощались, потом разошлись по домам… затем Слава купил себе выпить и решил позвать друга гулять. Хорошо, хоть что-то он помнил… Помнил ещё, что Влад напомнил ему какую-то девку, правда, непонятно какую. Давно забытую, непонятную, аляповатую… а потом Слава очнулся уже над Владом и какой-то алкаш комментировал происходящее заплетающимся языком. Чернявый рыдал, пытаясь выпутаться из, казалось, болезненных для него объятий. И ведь Слава знал, что ему нельзя пить, ему на это куча людей намекало… но ведь нет, стоило Владу пойти на поправку, как парень к нему именно пьяный и заявился. Хотя много ли людей пьянеют с банки пива? В чём тогда проблема Славы? Он не знал, а обратиться к врачам боялся. «Пиздец попадалово…» — он сплюнул на снег, стоило выйти из падика, а затем зачерпнул пару горстей и растёр по лицу, надеясь, что хоть так мысли посетят его дурную голову. Нихрена не вышло. — Нахуя я к нему полез? — парень ударил себя по лицу, а затем снова поклялся, что никогда не будет пить. Правда, мысленно, чтобы никто, не дай бог, не услышал.…зачем Влад притащил в комнату свою и мамкину куртки, Слава так и не понял за весь вечер.
***
Телефон молчал. Точнее, долгие гудки, знаменующие тотальный игнор, были равносильны молчанию. Ариша бесилась. Она бесилась и нервничала. Мало того, что молчала Эрика — молчали ещё и Влад со Славой.…девушка ненавидела быть одна.
Эрика никогда её не игнорировала, всегда находила хоть минуту, хоть пару секунд, чтобы заявить: «Арин, иди в пень, я занята». Но никогда не игнорировала. Никогда. А сейчас уже который раз трубка то сброшена, то отложена куда подальше, то говорит противным голосом автоответчика. Арина знала, что Эрика видит вызовы, потому что все сообщения до одного были прочитаны. Все. Но ответа не последовало ни на одно. Ариша не находила себе места. Она успела трижды попить воды, разлив её то на стол, то на пол, то на саму себя — руки предательски дрожали, не желая держать стакан и кувшин в руках. Ариша успела найти в кармане пуховика украденные у Славы сигареты и пару раз покурить на балконе, не думая даже о том, чтобы одеться. Она успела замёрзнуть и, кажется, отморозить пальцы. Домашние тапочки были мокрыми от снега. Арина успела их выстирать, потом забраться в горячую ванну… но ответа не было. Ни от одного из них.…она ненавидела быть ненужной.
Девушка понимала, что никто ничего ей не обязан, что у людей могут быть свои дела… но она была бы рада хоть чьему-то голосу. Даже Влада, даже Славы… музыка не спасала от звенящей и болезненной тишины, что била по барабанным перепонкам и отдавалась гулом где-то в лёгких.…Арина ненавидела тишину, убивающую все возможные эмоции.
Когда девушка уже начала думать о очередном перекуре, как на телефон пришло одно-единственное сообщение с слишком родного номера. Хотя для Арины любой номер стал бы родным — она была бы рада даже сообщению от МЧС, где предупредили бы о вчерашнем снегопаде. Только это «письмо» было в разы содержательней. «Почти», — гласило оно. Радости оно не прибавило. «Что-то не так?» — настрочила ответ девушка, всё-таки закуривая. «Да бля, не вставило ваще», — незамедлительно пришёл ответ. «И?» «Чёт не нравится — ебашь сама, икаешь ещё мне тут». «Я не парень». «Ваще поебать». Ариша выдыхает дым и понимает, что подобным образом сыграть не получится. Нервы притупляются с каждым новым сообщением и с каждой новой затяжкой. «Ты же меня любишь, да?» — набирает она, улыбаясь своим мыслям, но потом стирает и набирает другое: «Насколько ты меня любишь?» «А чё?» «Да ничего, просто идейка есть… поражающая своей новизной», — девушка блокирует телефон, бычкуя сигарету об оледеневшие перила, беря телефон в обе замёрзшие ладони и заходя в комнату, чтобы напечатать всю свою идею. «Ну, бля, эт долго» — приходит ответ. «И я ради этого пять минут писала?!» — думает Ариша, но печатает совсем не это. «Похуй, пляшем», — последняя фраза в диалоге. Отложенный телефон взрывается звоном, сверкая именем «Эрика». Только Ариша к нему уже не подходит.…гордость не позволяет.
***
Истерика отступает постепенно. Настолько постепенно, что я не могу дождаться, пока перестанет трясти. Шкаф я открыл, Славика выпустил, дверь на щеколду закрыл, на кровать лицом в подушку упал, рыдать снова начал. Мой мир снова сократился до одного человека, которому можно было прикасаться ко мне. Что он, собственно, и делал, ласково гладя по спине и шепча разные нежности, успокаивая и расслабляя. Именно из-за его ласки истерика и отступала постепенно, а не обосновывалась в моем помутневшем сознании ещё глубже. Сейчас я ничего не хотел. Наступила странная апатия… кажется, я ненавидел этот мир. Стоило довериться Славе — как он приходит и начинает приставать, напившись. Стоило довериться Эрике, как она знакомит с людьми, хотя я их как огня боялся… и теперь снова боюсь. Перед глазами стоял Слава. И если я отдалённо понимал, что он трезвым бы так не поступил… то тело начинало болезненно гореть, стоило вспомнить о нём. Стоит ли говорить, что видеть я его в ближайшее время не просто не захочу — я его избегать буду. Воспоминания об отце болезненно давали о себе знать вместе с запахом пива и саднящей болью в плечах и запястьях. — Славик… — переползаю так, чтобы положить голову парню на колени и посмотреть в его любимые и добрые глаза. — Не уходи сегодня, ладно? — Оке, — он улыбается, ласково гладя мои волосы, и накрывает меня одеялом, будто пытаясь согреть. Только дрожу я совсем не от холода, но уже и не от истерики. «Такие хорошие люди просто не могут существовать…» — думаю я, засыпая, пока Славик перебирает мои волосы и проходится пальцами по уже порядком отросшей некогда выбритой части.…как же мне с ним повезло…
