ephemeral

R
Завершён
430
2
автор
mermermerk соавтор
RujexX бета
Размер:
132 страницы, 44 103 слова, 21 часть
Описание:
Примечания:
Посвящение:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено в виде ссылки
430 Нравится 416 Отзывы 79 В сборник

Часть 17

Настройки
      Эрика сидела за письменным столом и упорно что-то черкала в очень толстой тетради. Бисерным почерком она выводила ровные буквы — совсем не такие, как у её отца. Она писала свой «дневник», в котором записывала происходящее отнюдь не с ней — с её «пациентами».       Она скрупулёзно фиксировала всё, что видела за тот или иной день, после чего оставляла страницу для анализа данных.

…а анализировать было что.

      Влад — её самый любимый, самый интересный, но, к сожалению, последний по списку пациент, по её мнению, шёл на поправку. Уже почти полгода он не вспоминал даже о своей галлюцинации, у него перестала меняться мимика, когда он смотрел в окно и «видел» того, кого так хотел увидеть. По нему было слишком заметно всё происходящее с его сознанием и душой.

…он был «возлюбленным» именно из-за этой открытости.

      На почве чего у него мог появиться воображаемый друг? Алкоголизм отца? Одиночество? Эрика не знала этого всего…

…поэтому билась головой о непробиваемую стену уже который год.

      Влад доверял ей, но лишь отчасти, затем стал доверять Славе, притом даже больше, чем девушке!.. Жаль, что их отношения сломались из-за того, что последний является первым из пациентов Эрики.

…первым не столько по важности, сколько по сложности.

      Парень с тяжёлым детством, потерявший обоих родителей, по словам полиции — в автокатастрофе. Но Эрика догадывалась, что всё не так просто. Она была с ним знакома намного дольше, чем думал он. Она была его лучшим и единственным другом, пока не переехала в другой город… но и на новом месте, стоило ему её найти, она стала его важной частью.

…его «спусковым крючком».

      Слава не помнил своего детства до восьми лет, в то время как Эрика бережно хранила все воспоминания о тех сладостно-летних деньках их дружбы.

…запомнил он их «последнюю» встречу.

      Тогда он прибежал к ней, испуганно озираясь по сторонам, дрожа хлеще осинового листка и плача навзрыд, будто он был не старше её, а младше, да ещё и раза в два…

…но её это не заботило.

      Он испугался «страшного» мальчика, который был чёрным с головы до пят, кроме кожи. Эрика не понимала, что в этом страшного, но на всякий случай перестала надевать тёмную одежду при Славе — вдруг что случится. Она знала, что цвета, как и всё, что воспринимается зрением, очень важны.

…но того «чёрного» мальчика найти она никак не смогла.

      Слава был интересен Эрике тем, что она смотрела за ним с самого начала. Она слушала о его проблемах с семьёй, помнила, как дала шуточный совет перерезать им глотки… надеясь, видимо, на его благоразумие. Впрочем, сделал он это или нет…

…он ей так и не рассказал.

      Она догадывалась, что автокатастрофа — выдумка, но не могла этого утверждать.       Ко всему прочему, стоило Славе приехать в новый город Эрики, как он тут же стал ошиваться рядом с ней. Нет, не те слова — Эрика не любила подобные. Стал окружать её собой. Он был рядом постоянно. Даже когда он пил с друзьями, когда прогуливал школу, в которой он учился на класс старше Эрики; казалось, что он всегда рядом, всегда за её спиной.

…это пугало девушку.

      Однажды она познакомила его с Аришей, которая тоже отчасти была пациентом Эрики, будто желая перенести ответственность за его действия на чьи-то ещё плечи. Только вот ничего не получилось, потому как шатенка приревновала… ещё не очень понятно, кого именно и к кому, но невзлюбила она его, притом вполне взаимно.

…добилась взаимности. …хоть какой-то. …хоть от кого-то.

      Тем временем Эрика стала замечать множество странностей — Слава никогда не пил при ней, а истории, рассказываемые о вписках с друзьями, стали всё больше походить на выдумку.

…ему тогда едва стукнуло пятнадцать.

      Эрика уже не может вспомнить, кто и какой алкоголь достал… но факт остаётся фактом.

…Слава начал до неё домогаться.

      В тот день ей показалось, что перед ней другой человек. К тому же Ариша начала его ненавидеть всё сильнее… будто после этой неудачной попойки в каждом из них что-то перевернулось…

…но Слава наутро ничего не помнил.

      Ариша тогда тактично отмалчивалась, будто бы ничего не просто не было — не могло быть. Эрика тоже решила, что надо бы держать язык за зубами… но пить Славу она больше не звала.       А потом по городу начали ходить слухи о каком-то отбитом гопнике, который докапывается до разных людей, притом обычно — готов и эмо. Тех, кто одет во всё черное. Этот гопник будто ненавидел подобных людей.

…Эрика начала догадываться.

      Увидев единственный раз его воочию, она действительно поняла, что всё-таки с ним что-то не так. Что он как минимум опасен для общества… но полиция не могла его найти, о чём объявляли по ТВ, советуя не выходить вечером на улицу.

…доказательств у девушки не было.

      Потому она просто записывала в дневник всё, что могла.       «Слава. Диссоциативное расстройство идентичности. Причины: трудное детство. Домашнее насилие, отсутствие друзей. Вероятно, сексуальное насилие в более взрослом возрасте», — в который раз выводила девушка в тетради, думая, насколько она имеет право предполагать причины. Вряд ли она сможет найти доказательства подобному… но попытается: «Проявление агрессии на алкоголь и чёрный цвет».       Эрика откинулась на спинку стула, нервно крутя в руках ручку.

…Влад брюнет, да ещё и гот. … «в каком же городе он жил до переезда?..»

      Всё действительно становилось на свои места… постепенно становилось. Медленно, со скрипом, будто несмазанные шестерёнки крутились по своим осям.       «Тогда Влада надо прятать…» — мелькнуло в голове девушки. Она ненавидела себя за некоторое промедление.       Эрика рывком скинула с себя наушники, чуть не разбив оные, а затем побежала к двери квартиры напротив, только вот открыла её мать Влада. И сказала:       — Влад? За хлебом вышел, а что?

…сердце Эрики упало куда-то в желудок.

***

      Я шёл по улице и испуганно озирался по сторонам. Мало того, что мать вернулась в своё почти забытое мною недоверчивое состояние, перестала обращать внимание на мои страхи улицы и людских прикосновений, так ещё и Эрика дверь не открывала, сколько бы я ни молотил её кулаками, замирая от каждого звука шагов, доносящихся со стороны лестницы.       На мой стук вышла моя собственная мать, сказав, чтоб я вёл себя как мужчина и перестал бояться улицы, не тревожа при этом подругу.       И мне пришлось выйти за дверь. Снова оказаться в одиночестве в этом огромном и пугающем мире улицы. Я не мог здесь даже дышать спокойно — казалось, моё горло сдавлено удавкой, которая затягивается всё сильнее с каждым новым шагом в сторону продуктового. Было ощущение, что ещё немного, ещё чуть-чуть, и меня настигнет темнота, а за ней боль и страх, потому что гопник не оставит меня в покое, казалось, никогда.       Меня слишком часто мучили кошмары, я слишком часто поначалу замечал его образ в окне… но потом я стал замечать, что на самом деле это даже близко не он. Даже не так… сперва мне казалось, что это Славик, который просто стесняется зайти, пока у меня в комнате Эрика, но потом я задумался:

…а откуда он мог это знать?

      Потом этот образ стал постепенно напоминать того гопника. Кепка, синий адидасовский спортивный костюм, злой взгляд, банка пива…

…но и этот образ исчез со временем.

      Сейчас же проблемой было то, что я нахожусь не просто вне собственной комнаты. Я нахожусь даже вне зоны видимости из моего окна. На улице, где опасным может быть кто угодно…       Казалось, что все, кто могут, смотрят на меня, следят за мной, желают меня убить…       Стоило чьей-то руке опуститься на моё плечо, как я закричал даже не от жжения, которого, как ни странно, не было, а от неожиданности. На что хозяин руки отреагировал незамедлительно:       — Бля, Владос, хули ты орёшь мне прямо в ухо, пиздец… я, сука, чуть не оглох… — Слав…ик, с чьим лицом я встретился, вытянул мизинец, убирая руку с моего плеча, и поковырял им в ухе, будто пытаясь восстановить «потерянный» слух.       — Сла…вик… — я едва смог это протянуть. В горле застрял комок, а сердце снова сорвалось с места в карьер. Н-да, забытое и сладкое чувство счастья.       Пока парень смотрел на меня, а я смотрел на него, я мысленно думал, как бы незаметно кинуться ему на шею, как бы обнять его, как бы поговорить… домой его вести было нельзя — мать выступать начнёт. Она с наступлением лета всё чаще выгоняла меня на улицу — благо обычно Эрика была со мной в компании.

…сейчас же со мной был Славик.

      — Вла…дос… — парень засмеялся, передразнивая меня… нет, не так, он заржал. Как конь почти что. Но от этого на душе стало даже как-то теплее…       Он отсмеялся, взял меня за руку, а потом потащил в магазин, куда я, собственно, и направлялся до этого.

…как он узнал, что мне нужно именно туда — я так и не понял.

      А потом мы пошли гулять, заново исследовать ещё не забытые мною городские проулки, заглядывать в подворотни, рассматривать небо и радоваться лету. Мы шли, держась за руки и никого не боясь. Останавливались периодически, чтобы поцеловаться, чтоб перекинуться парой взглядов глаза в глаза.

…впервые за долгое время я наслаждался жизнью.

      — Где ты, кстати, был? — нервно тереблю края рукавов толстовки. Она, конечно, не такая толстая, как зимняя, но даже в ней жарковато.       — А, да, бля, забыл, — парень заводит руку за шею и привычным жестом её потирает. А затем стягивает и без того расстёгнутую олимпийку.

…и я цепенею от увиденного.

      На его плече красуется едва зажившая татуировка. Сердце с надписью «Ты», пробитое тонкой тёмной стрелой. Обведённые тёмным края воспалены всё ещё, заметно, что ей не очень-то много времени… У меня не возникало вопросов, кому он её сделал, зачем он её сделал…       — Ты почему не обрабатываешь как следует?! — кашляю в кулак, не отрывая взгляда от наколки.       — Да обрабатываю я, не кипешуй, — нахмурился Славик, но олимпийку обратно надевать не стал, понимая, что я буду возмущаться, мол, сопреет.       А потом мы пришли на «наше» место, где однажды встречали закат. Где мы впервые поцеловались… жаль, сейчас не мой день рождения, но ждать ещё три месяца до романтичного поцелуя на закате я не намерен.       Я, как и тогда, развернулся спиной к заходящему алому солнцу, обвил руками его шею, потянулся за поцелуем…

…и мой затылок обожгло болью.

Flashback

      Мальчик… нет, уже далеко не мальчик, скорее парень, юноша шёл по улице. Он ничего не искал, он просто шёл. Он не помнил, что было вчера, он не знал, что будет завтра — он даже не думал, что есть сейчас.

…ему было плевать.

      Сегодня был день, ничем не отличающийся от предыдущего, если судить по ощущениям. Парню было скучно. Крайне скучно, и видимо именно поэтому он держал в руках баночку пива. О том, как он купил её — он не помнил. А может, он её и не покупал, а украл? В любом случае, сегодня нужно было хоть как-то развлечься.

…в кармане звякали «Спутники». …телефон разрывался от звонков с неизвестного парню номера.

      А возле ближайшей мусорки валялся… человек. Кажется, девушка… и одета она была в какие-то странные тёмные балахонистые вещи, скрывающие её фигуру.

…непонятный страх охватил парня.

      Он подошёл ближе, потряс незнакомку за плечо, переворачивая на спину и разглядывая её болезненно бледную кожу.

…страх сменился необоснованной агрессией.

      Парень сплюнул на лицо девушке, которую внезапно возненавидел, а затем, когда у неё задрожали ресницы и распахнулись удивлённые тёмные глаза…

…он стал наносить удары один за одним.

      Запах солёной крови, вид непонятных слёз, наблюдение за чужой истерикой и потерей сознания.

…но ничего не закончилось на обмороке.

      Казалось, что человек, что перед ним, виновен во всех его бедах. Во всех его проблемах… Во всех и в каждой по отдельности. Эти серые глаза, эти тёмные волосы с чёлкой, беспричинно болтающейся и закрывающей глаз, эта противная хрупкость тела…

…эта призрачно-бледная кожа. …всё это является проблемой.

      И следующим вечером, гуляя с друзьями, он встретил кого-то точно такого же. Настолько «точно», что его снова охватила злость.

…— Слыш, ты чо, бессмертный шоль?

      Насилие. Удары. Запах крови, исходящий от сбитых костяшек друзей… паника, охватывающая непонятно почему. Он сам не бил его, он не притронулся к нему и пальцем… но смотрел. Смотрел, как его ночной кошмар заходится криками и плачем, как стекает кровь из разбитой губы. И паника охватывает парня снова. Отрезвляющая паника, убивающая все возможные мысли.

…и всю возможную память.

      Остаётся только бежать.

…остаётся только исчезнуть.

End Flashback

      Очнулся я в сыром противном подвале. Воздух был прогорклым и спёртым, да ещё и нос заложило к тому же.

…дышать было крайне тяжело

.       Мне было холодно, а ледяная стена и ледяной же пол не имели ничего общего с чем-либо тёплым.       Я сидел и пытался смотреть по сторонам, но темнота не располагала к большому радиусу обзора, пусть глаза у меня и не были завязаны. В помещении, где я находился, не было даже окон, не то, что светильников и прочего.

…я до ужаса боялся.

      Горло начало саднить — сколько я здесь нахожусь, что успел настолько переохладиться? Насморк-то — это ладно, а вот что горло болит — плохо. Иммунитет слабый, может осложнение пойти…       О чём я вообще думаю? Я нахожусь невесть где, привязан, вроде как, цепями, притом непонятно к чему, на моём рту повязка, пресекающая звуки, у меня заложен нос, а в воздухе витает запах сырости, земли и гнилья — пришлось это сглатывать, пытаясь вдохнуть ещё, потому как иного выхода не было, а удушье заработать не хотелось.       Вопрос.       ЧТО ПРОИСХОДИТ?       Нервы шалили в разы сильнее чем раньше, от чего я ещё сильнее задыхался, шмыгал носом и пытался дышать, только вот ничего не вышло. Да и со стороны, думаю, казалось, что я рыдаю.

…на самом деле я к этому был близок.

      Я нервно пересматривал весь день, начиная от выхода из дома, знаменующего начало моей паники и нервного срыва, продолжая спонтанным свиданием со Славиком, а заканчивая ударом чего-то звонкого о мою голову.       О голову, которая сейчас раскалывалась от боли не только в саднящей ране, но и в висках.

…я явно простыл.

      Звенящая тишина убивала. Я ничего не слышал, я ничего не понимал. Думаю, водись тут крысы, я только обрадовался бы, что я не один.

…стены на меня давили, пусть я и чувствовал только одну, и то спиной.

      Со временем руки стали затекать — я почти не чувствовал кистей. В голову закрадывались болезненные мысли: «Где сейчас Славик? Не мог же он меня бросить?»       Затем шло спокойствие, пожирающее с головой. Я, кажется, заснул. Или потерял сознание… точно не знаю.       Очнулся я от слишком яркого света, больно резанувшего по заспанным глазам.

…— Владос? Что ты тут делаешь?

Примечания:
430 Нравится 416 Отзывы 79 В сборник
Отзывы (36)