Часть 19
27 июля 2018 г., 18:31
Парень, которого я не успел толком рассмотреть, потому как вспышка света больно ударила по глазам и ослепила на некоторое время, прошёл вглубь помещения, где я находился, после чего упал передо мной на колени, не переставая при этом причитать:
— Влад, как же ты тут оказался, как ты тут смог, что же с тобой…
Он схватил мои руки, что были перетянуты цепью настолько, что я их совершенно уже не чувствовал, после чего тихо выматерился и сказал, что там замок. Замок, от которого у него нет ключей.
Его голос доносился до меня, будто он находился от меня за несколько десятков метров — я едва мог разобрать, что он говорит, понимая это максимум на интуитивном уровне, да и то не до конца. Он нервничал, что-то делал, что-то куда-то переставлял… а затем включил свет во всём, как оказалось, подвале, от чего я снова ослеп.
Свет нещадно бил по глазам даже сквозь плотно зажмуренные веки. От этого голова болела всё сильнее…
Мигрень никуда не делась — она ломала моё сознание, от чего меня слегка подташнивало. Причиной тошноты, к тому же, был спёртый воздух, который я смог сладко сглотнуть ртом, когда с него сорвали плотную повязку.
Я лежал и дышал до боли в лёгких, в саднящем горле… хлюпал носом из-за насморка, но дышал. Я наконец-то дышал. От такого обилия кислорода у меня снова помутнело в глазах, но не так сильно, как от света, который всё ещё пытался прорвать блокаду из век.
— Владос, ты как?
Встревоженный голос, звучащий будто бы и близко, но не настолько, чтобы я мог понять, кому он принадлежит, врывался в моё сознание вместе с противной и глухой болью. Хотелось кинуть в его обладателя чем-нибудь тяжёлым, накрыть лицо подушкой и отлежаться.
Всё моё тело будто бы горело, но вместе с этим меня трясло от нестерпимого холода. Моё горло разрывалось тысячей стеклянных осколков с каждым вдохом, но воздух был единственным спасением от нескончаемой головной боли и её же причиной. Я дышал затхлостью подвала, периодически ловя ртом «ветерок», образующийся от слишком резких действий парня рядом со мной.
Когда я решился открыть глаза, он стоял вне поля моего зрения, притом молчал. Суетился, правда, судя по шорохам, бьющим по ушам набатом.
— Ключи! Я найду ключи! — нервно пробормотал парень, быстрым шагом удаляясь из комнаты.
…это явно был Слава.
Я не мог думать. Стоило попытаться хоть что-то просчитать, вспомнить, как-то оживить мысленную деятельность, как виски начинали с новой силой пульсировать, распространяя во всё остальное тело слабость и дичайшую боль, от которой слёзы наворачивались на глаза.…лучше бы он нашёл не только ключи, но и анальгин…
***
Не знаю, сколько я ещё провалялся в этой дыре, похожей на подвал, гипнотизируя приоткрытую дверь. Слава не закрыл её до конца, но и не открыл полностью — она слегка колебалась от воздуха, что пытался проникнуть в «мою скромную обитель», но на этом её движения заканчивались, как, впрочем, и действия воздуха.…дышать легче не стало.
Я постепенно сходил с ума от мигрени. Не думать я не мог, потому как я существую, а значит мыслю, а раз я думаю, значит у меня болит голова. Вот такая простая логическая цепочка, в которой я нахожусь в страдательном залоге.…а следовательно, страдаю.
Часов не было. Звуков не было. Считать секунды по «внутренним» часам я не умел. Да, в книгах очень часто всплывает такая штука, как «внутренние часы», только вот у меня таковых не наблюдалось.…и я не знал, сколько я тут уже лежу.
Рук я не чувствовал уже давно. Теперь же постепенно перестал чувствовать ноги. Желудок начал взрываться недовольным урчанием, которое постепенно перешло в ноющее чувство голода.…«Где Славик?»
Я дрожал, корчась на ледяном полу, прижимаясь к не менее ледяной стене.…«Где Славик?!»
Слёзы и болезненные рыдания вырывались из меня спонтанными толчками, будто что-то выдавливало их из меня, старательно культивируя самое болезненное, давя на самое больное.…«Где же он?!»
Истерика постепенно отступала, но тут же накатывала снова, будто не желая, чтобы я её забывал, чтобы успокаивался, чтобы пытался хоть о чём-то думать… а о чём мне думать? Моя жизнь уже не зависела от меня. Она была в руках Славы, который меня сюда притащил.…несомненно, это был он.
Ключи, звенящие в его кармане при каждом шаге, явно были не только от входных дверей.…он просто врал мне.
«За что?» — хотелось закричать. «За что?!» — рыдания новой волной захлёстывали моё больное сознание. «Где ты?» — будто умоляя думал я, искренне веря в телепатию.…я сейчас был готов поверить во что угодно.
Стены будто бы давили на меня. Снова. Только я не могу сбежать от них, не могу спрятаться… куда вообще можно убежать от стен? Они неподвижны, а ежели тебе не повезло быть придавленным одной из них, то, думаю, твои дни сочтены.…как были сочтены мои.
Голова раскалывалась. Хотелось выбить из неё это, ударяясь и без того больным затылком, который нещадно чесался из-за запёкшейся на нём крови, но это никак не помогло мне даже отключиться — лишь усугубило ситуацию....«Славик?!»
Удар, ещё удар, попытка выбить из себя сознание, чтобы не мучиться, чтобы не быть в нём, чтобы исчезнуть.…«Славик…»
Болезненный гортанный хрип, вырывающийся из горла от излишнего усердия в попытках нанести себе ещё больший ущерб. Глаза застелены алой кровавой дымкой, в голове ни одной мысли, в теле — ни одного процента заряда. Будь я аккумулятором — меня бы выкинули за бесполезностью. Чьи-то тёплые руки касаются моего дрожащего тела… но я не могу разглядеть чьи. Чей-то сладкий шёпот, который разобрать не представляется возможным, звучит едва слышно. Чьи-то губы касаются моего обжигающе горячего лба, чей-то язык слизывает кровь… Чей-то смазанный силуэт мелькает в «алом» мире передо мной… слишком быстро, я не успеваю заметить… На лоб ложится влажная и холодная тряпка, от которой начинает утихать боль… Эта ласка… эта теплота и эта невыносимая забота… я толком не могу ничего осознать, наконец-то расслабляясь и, кажется, в который раз теряя сознание……«Славик!..»
***
Ариша стояла под дверью Эрики битый час. Она точно знала, что девушка в квартире, потому как видела, что та вернулась домой, что та пришла зарёванная, рывком открыла дверь, так же рывком закрыла, а затем из квартиры донёсся глухой удар — будто кто-то не просто споткнулся, а упал там в обморок. Только вот обмороком это не было, о чём говорили многозначительные рыдания. Ариша стучала в дверь. Звонила. Кричала. Снова стучала. Стучала, звонила и кричала одновременно.…ноль реакции.
— Ох, Арина, верно? — отец Эрики поднимался по лестнице и заметил сидящую прямо на полу девушку. Она лишь поморщилась, потому как имя своё не любила. Оно было слишком жёстким и правильным, какой она сама не являлась. Она предпочитала менять консервативную «н» на мягкую и покладистую «ш», коей девушка не являлась вдвойне, но мечтала хотя бы для кого-то когда-то стать.…«кем-то», конечно же, была Эрика.
— Да, здравствуйте… — Проходи, разувайся, — добродушный мужчина лет тридцати-сорока ласково улыбнулся, пропуская уже вставшую Аришу внутрь. Эрики на полу уже не было. Тем лучше.…для Ариши.
В её рюкзаке покоились две банки пива. В её голове роилось множество идей. В комнате Эрики сидела сама Эрика, рыдая в прижатого к груди чёрного плюшевого кота.…Ариша ликовала.
Красное заплаканное лицо Эрики возбуждало девушку не на шутку. Она буквально дрожала, едва сдерживаясь, чтобы не накинуться на подругу с порога… надо ведь проявить учтивость, успокоить… «Ебучий старикашка. Сгинь, чёрт тебя еби…» — Ариша смяла в пальцах рукава свитера, прикусила губу, а затем с громким хлопком и щелчком захлопнула дверь, закрывая ту на щеколду. — Эрь? Ты как? — обеспокоенности собственного голоса девушка удивилась, притом чуть ли не вслух.…никакой реакции.
— Эря? — Ариша подходит к подруге, притягивая к себе и обнимая, постепенно вытягивая плюшевого кота, заменяя его собой. — Всё будет хорошо, Эри, что бы ни случилось… Тогда розововолосая даёт всё-таки волю эмоциям, которые выливаются через край сквозь слёзные железы. Она рыдает на плече подруги, цепляясь за её свитер, спину и плечи, стараясь сдерживаться, но не преуспевая в этом. — Чшш, родная… всё будет хорошо, — Эрика отдаляется от Ариши, бросает мимолётный взгляд за её спину на задвинутый шпингалет, а затем прижимается своими губами к губам девушки.…это нельзя даже назвать поцелуем.
Кошатница не отрывается несколько минут, задержав дыхание и зажмурившись. Этот сладкий вкус губ Ариши… настолько забытый ею, что сердце начинает биться так же часто, как и тогда. Ариша тоже не отрывается, но и углубить «поцелуй» не пытается, лишь сажая постепенно успокаивающуюся девушку себе на колени, обвивая её за талию. — Что случилось? — отдышавшись спрашивает шатенка, глядя снизу вверх в лицо подруги. — Влад снова исчез… — слёзы, едва успевшие высохнуть, снова навернулись на глаза. Пухлая алая губка Эрики была прикушена, щёки всё ещё красны от рыданий… Ариша опустила руки ей на ягодицы, едва заметно сжимая пальцы. — Неужто он тебе так дорог? — вкрадчивый шёпот, от которого розововолосая невольно вздрагивает, покрываясь мурашками. — Он в опасности.…не вопрос, не переживание. Утверждение.
— С чего такая уверенность? — тонкие пальцы сжимаются на заднице девушки, но она слабо это ощущает под плотной тканью джинсовых шорт. — Слава опасен для него. Не просто Слава… все Славы, которые есть и которых нет, опасны для него, — Эрика трясёт волосами, будто отгоняя наваждение. — Я всё ещё ничего не понимаю, — шепчет Ариша, забывая про оставленный возле двери рюкзак с пивом. — Тебе и нечего понимать, — холодно протягивает Эрика, всё ближе наклоняясь к лицу подруги.… — Ведь ты и так всё знаешь, не так ли? …теперь уже Эрика накрывает губы Ариши настоящим поцелуем.
***
Пустота. Всё, что сейчас чувствует Эрика — пустота. Она точно знает, что Славика не существует, что отец Влада пил, бил его, не уделял ребёнку внимания… но она не знает, почему Славы настолько похожи……или тогда тем «тёмным мальчиком» всё-таки был Влад?
Тогда для Эрики всё встаёт на свои места. Тогда всё становится предельно ясно… но что же с этим делать — она не может даже представить. Она рыдает, понимая, что всё летит в тартарыры. Её наблюдения не дали никаких результатов, потому как ничего изменить она не сможет.…или сможет?
Она целует Аришу снова, понимая, что та может от этого разомлеть. Ариша — тоже её пациент, как ни странно. Она очень важная и ключевая фигура, у которой нет болезни как таковой, но наблюдается… прекрасное поле для аналитики. «Арина. Подростковая запутанность. Эмоциональная неустойчивость. На почве слишком частого одиночества». Эрика писала это тоже в свою тетрадь. Записывала, нервно прикусывая кончик ручки и думая, стоит ли оно того.…она любила Арину.
Не как Влада, не как Славу… нет, совсем иначе. Эрику тоже можно было назвать запутавшейся, потому как чувства к девушкам были в её восприятии чем-то неправильным……но они были.
И Ариша это чувствовала. И чувствовала что-то подобное в ответ. А потом Эрика увидела, что Ариша любит Славу. Действительно любит. Смотрит на него, как на Аполлона, на сияющий бриллиант……она никогда так не смотрела на Эрику.
К тому же Ариша была знакома со второй стороной Славы. Девушка видела их вместе. Тот, кто прижимал шатенку к стене, не имел ничего общего с тем, кто защищал Эрику от гопников и бродячих собак. Тот, кого она тогда увидела, был надёжно забыт в детстве… юная психологиня успела с ней даже попрощаться, помахать рукой и понадеяться на выздоровление друга. Попрощаться с той личностью Славы, которая убила своего отца в не очень раннем детстве.…с той, что прямо сейчас могла убивать Влада.
Только вот адресов дач и гаражей Славы и его бабушки Эрика не знала. Но это могла знать Ариша. — Слушай, Арь, где он, скажи… — нежный шёпот. Слишком нежный. Слишком сладкий, слишком тягучий и слишком добрый… Шатенка лишь протягивает руку вперёд и сдавливает сонную артерию, заставляя подругу постепенно провалиться в сон. — Не скажу, дорогая моя, не скажу… Входная дверь хлопает, оповещая домочадцев, что отец Эрики покинул дом и ушёл по своим делам.…помимо пива в рюкзаке находятся верёвки, за которыми и встаёт Ариша.
***
Славик менял холодные полотенца на моём лбу, когда они высыхали. Славик заставлял меня пить горькие микстуры. Славик брызгал мне в нос противным спреем, от которого у меня на время притуплялся насморк. Славик кормил меня. Славик обнимал меня, пока я сплю.…Славик находился прикованным к цепи, что была обвязана вокруг неприподъёмного комода.
Не знаю, как не заметил его сразу… но его цепь была в разы длиннее моей, а потому он смог где-то отыскать коробочку с красным крестом, чтобы оказать мне первую помощь. Еду нам приносил Слава… точнее, приносил, пока я спал. Он расталкивал меня и кормил. Или меня кормил Славик? Я не понимал. Я вообще ничего не понимал. Я ни о чём не мог думать.…мне было плохо.
Когда я смог говорить — мы со Славиком начали разговаривать. Он мало что помнил, в основном, наши данные совпадали… но хоть что-то. И, не знаю почему, но Славика никто не трогал, пока я не спал, но стоило мне проснуться, как на его лице появлялись всё новые и новые ссадины, синяки, кровоподтёки… Меня же Слава не трогал. И на слабые и робкие вопросы никак не отвечал.…ключей он, кстати, так и не нашёл.
***
Стоило мне снова открыть глаза, как я в очередной раз встретился с печально-тёплым светом лампы. Она была обыкновенной, раскачивающейся из стороны в сторону под действием воздуха, залетающего из открытой настежь двери. Сколько мы здесь находимся? Который сейчас день? Ищут ли нас?…неизвестно.
Слава молчал, отводя глаза и уходя сразу же после редких разговоров. В основном со мной говорил Славик, который и заботился обо мне… Но сегодня мне казалось, что всё будет в разы хуже. Сегодня меня не покидало чувство непонятного беспокойства с самого утра. Я дышал уже ставшим привычным спёртым воздухом, я сглатывал эту сладкую горечь с привкусом гнили. Как сказал Славик, обошедший весь подвал — прогнили доски и ящики, потому как стояли на сырой земле.…единственное место, докуда не дотягивалась его цепь — дверь.
Призывно распахнутая, будто манящая, чтобы за неё вышли… Но за ней виднелась лишь, казалось, бесконечная кирпичная стена. Славик пытался разбить наши кандалы камнями… более ничего не было в открытом доступе. Да и в закрытом тоже. Только вот ничего не получалось. Все попытки оказались тщетными. — Славик… — тихо хриплю. У меня опять пересохло в горле, но воды я не наблюдал, а значит Слава ещё не приходил. О том, зачем он всё это делает, я старался не думать. Точнее, я не знал, что об этом думать. — Что? — сонно бормочет парень, потягиваясь в силу возможностей.…я же своих конечностей давно не чувствую.
— Ты есть? — спрашиваю, будто боюсь, что он снова исчезнет, как тогда, зимой. — Я есть, не видишь разве? — бурчит он, снова засыпая. — Зачем мы здесь? — задаю вопрос, услышанный в фильме «Догма»… только никто не щёлкнет меня по носу, дабы ответить хоть так. Славик молчит. Последнее время он мало со мной говорит… поэтому я и спрашиваю, есть ли он. Температура спала, а потому мне теперь было заслуженно холодно… только вот горло болеть не переставало, да и насморк не исчез. Казалось, что я здесь уже минимум вечность.…точнее, мы.
В дверном проёме появляется уже до боли привычный силуэт. Меня обдаёт резким и противным запахом спирта… А после в ушах начинает звенеть болезненный вопрос, заданный слишком знакомым голосом и тоном:…— С кем ты тут по ночам базаришь, ебанутый? Совсем крыша, бля, поехала? Ну я её те быром вправлю, хули.
