Никотиновая любовь

      Совсем неудивительно было, что Марк мигом примчался за Василисой и был готов согревать её всю ночь, выполняя каждую прихоть рыжеволосой бестии, читая в глазах желание. Он видел в ней страсть, видел радость и блаженство от всего происходящего. Точнее, хотел видеть. Не было в ней ничего из вышеперечисленного. Пустые васильковые глаза, словно перед ней только что утопили маленького беззащитного котёнка. Абсолютная пустота внутри, словно всех бабочек потравили дихлофосом, как-будто она лишь надувная кукла, полая внутри. Полная потерянность мыслей. Клубок умозаключений вертелся в голове, но никак Василиса не могла ухватиться за конец этого клубка и начать здраво мыслить. Больно. Колко. Холодно. Но, всё также, не страшно. Единственное желание — заглушить моральную подавленность физической близостью. Ляхтич подходил для этого как никто другой и поэтому она позвонила именно ему.       Холод постели и огонь обнажённых тел. Лёд воздуха и пламень сбитого дыхания двух людей. Ласки, нежность, но страсть и власть. Что скрывать — Марк искусный любовник, но ни разу — примерный семьянин. Ни одна девушка не посмотрит на его внутренний мир, никто даже не поинтересуется тем, есть ли у него вообще что-то, кроме красивого тела и больших денег от бизнеса родителей. Жаль его. Несмотря ни на что, безумно жаль этого бедного Дон Жуана с его невероятно интересными любовными похождениями. Любовь и страсть — увы не одно и то же. И здесь, в этой комнате, кроме страсти пылкого юноши не было ничего, лишь холод стен и безразличный взгляд васильковых глаз, согласных на всё и вся.        Холод, страсть, крик, стон, глухой звук поцелуя, резкость, отточенность движений, жар тел и тишина…

***

       На улице шёл первый снег. Самый мягкий, вызывающий бурю положительных эмоций. Да, пускай он растает через пару дней и оставит на дорогах ненавистную грязевую кашу, но сейчас он дарит людям радость и счастье, ощущение чего-то хорошего и светлого. Огромные хлопья белоснежного снега сыпались с неба, солнце играло с тонкой корочкой льда на лужах, отражалось в прозрачных стёклах окон домов. Радостные дети бегают по двору и ловят ртом маленькие снежинки, садят их на варежки и зачарованно смотрят, как на месте волшебной снежинки остаётся капелька хрустально-чистой воды. Родители умиляются, глядя на своё маленькое чудо, увидевшее первый снег. Ощущение перемен, словно совсем скоро жизнь наладится и потечёт в координально противоположное русло.       Огромный чёрный лабрадор радостно выбежал из подъезда и принялся с громким лаем носится по двору, хватая пастью снежинки, которые норовили сесть ему на нос. Норт вышел следом за псом, зябко кутаясь в шарф. Ему вовсе не хотелось идти гулять с собакой в семь часов утра, но Василиса безбожно проспала, так как накануне вечером разбила телефон об кафельный пол ванной после разговора с отцом. Нортон старший был крайне недоволен и дочерью, и делами компании, которую сейчас возглавлял Норт. Василиса пыталась говорить спокойно, объяснять, доказывать, кричать, защищать брата и себя, но отец был непреклонен. В тот же вечер Норт взял билет до Лондона и через два часа уже будет Сидеть в самолёте и думать о пилоте, чтобы Он хорошо взлетел и крайне удачно сел, как поёт певица Ёлка в своих заразительно позитивных песнях. Однако, Норту совсем не хотелось оставлять сестру в одиночестве. Он грустно взглянул на окна кухни. Василиса стояла с кружкой в руке, совершенно готовая к новому учебному дню и, казалось, к новому этапу жизни. Рыжие волосы ниспадали на плечи и струились вдоль тонкого стана девушки. Белая блузка была расстёгнута на пару пуговиц сверху. Лёгкая чёрная юбка едва прикрывала всё, что требовалось по стандартам школьной формы. Для тепла девушка накинула сверху чёрный уютный кардиган с огромными карманами. Василиса подбадривающе улыбнулась брату и получила улыбку в ответ. С последней встречи с Марком прошла неделя. Она хотела всё забыть, из памяти всё стереть, не отвечала на СМС с предложением встретиться, а вчера и вовсе расколошматила в порыве ярости свой телефон и ледяной кафельный пол ванной, разломав одну плитку и порезавшись её осколками. Об этом знаменательном событии напоминала стерильная повязка на левой руке и маленький бантик на бинте, любезно завязанный Нортом. Они не виделись так давно и сейчас он снова должен уехать неизвестно на какой срок. Отец непреклонен и абсолютно невыносим, как, в общем, вся чета Огневых, видимо, это их фамильная черта. Василиса взглянула на часы. Глаза округлились от удивления, чашка с кофе немедленно отправилась на стол, а сама девушка пулей вылетела с кухни навстречу новому дню, первому снегу и новому этапу жизни…       Василиса неслась в школу, боясь опоздать, ведь именно учёба стала причиной вчерашней ссоры с одним из родителей. Завуч всё же позвонила Огневым и донесла на «безобразное поведение в стенах учебного заведения Василисы Нортовны Огневой «. Отец выдвинул далеко не самые демократичные условия дальнейшей жизни дочери, на что и услышал звук бьющегося кафеля. Как назло, первым уроком поставили английский язык, на который не то что бежать, ползти, как черепаха, не хотелось. Уроки французского в квартире Огневых возобновились, взаимоотношения и беседы с Фэшиаром носили исключительно деловой и познавательный характер. Он больше не лез в душу, не пытался помочь, подбодрить. Лишь выполнял функцию учителя, объясняя материал своей подопечной. Ходили слухи, что Фэшиар Диаманович сделал предложение своей возлюбленной модели Марине, что также подливало масло в огонь. Желание сидеть на уроке и видеть дорогого учителя напросто улетучивалось. И всё же, девушка успела. Со звонком она вбежала в здание школы, волосы взъерошены и полны снежинок, макияж чуть размазался от подтаявших снежинок, покрывавших с головы до ног ученицу старшего класса. Наспех раздевшись и придав себе божеский вид, Василиса отправилась на свой самый любимый предмет из всего перечня школьной программы. На удивление, Фэш тоже немного задержался, а потому опоздание Огневой прошло незамеченным, что было ей только на руку. Заняв место рядом с Дианой, Василиса уронила голову на руки и закрыла глаза. Царство Морфея почти забрало её в свой обитель, но прямо над ухом девушки воздух разрезал голос: — Кажется, я нашёл добровольца для пересказа у доски. Огнева- вперёд! — он явно был не в духе. Василиса подняла измученные васильковые глаза и посмотрела в его ледяные. Холод моментально начал таять, грубые черты лица принялись смягчаться, заиграла ямочки на щеках. Она словно дарила ему спокойствие одним свои видом. Девушка поднялась и, плавно покачивая бёдрами, двинулась к доске. На удивление, именно сегодня она выучила этот трек треклятый пересказ и без записки выдала преподавателю всё, что он хотел от неё слышать. Бархатный голос зачаровывал, манил, его хотелось слушать бесконечно. Фэш лишь пристально смотрел в пустые глаза ученицы и медленно кивал. За уроком урок и так миновал весь учебный день. Василиса и Диана вышли из злосчастной обители знаний, вдыхая морозный воздух и морщась от яркого полуденного солнца. Первый мороз приятно покалывал щёки, отчего те розовели. Диана так и норовила выведать у подруги любую мелочь, даже самую незначительную, ей хотелось знать причину плохого настроения подруги. Однако, попытки разговорить Василису не увенчались успехом, она упорно молчала, либо склоняла разговор к Маару, от чего Диана густо краснела и отводила глаза, ловя ехидные усмешки Огневой и её озорных чертей в васильковых глазах. Очередное упоминание Броннера не осталось безнаказанным для Василисы, Диана ловко наклонилась и сгребла из пушистого снега маленький комочек. Огнева громко взвизгнула и понеслась по улице, скользя на лужах и ловя недоумевающие взгляды прохожих. — Диана, не смей! У меня тушь потечёт! А волосы! Фрейзер! — вопила Василиса, уворачиваясь от хохочущей брюнетки в жёлтых рукавицах которой покоился снежный ком, с каждой минутой увеличиваясь в размерах. Василиса неловко поскользнулась на очередной заледеневшей луже и упала мягкой пятой точкой на асфальт, припорошенный снежным покровом. Счастливая Диана с победным выражением лица уже катилась навстречу подруге. Василисе осталось лишь закрыть лицо пушистыми малиновыми варежками и молиться, что Фрейзер смилуется и пощадит несчастную рабу Василису. — Огнева, быстро вставай, холодно же! — Диана подъехала на ботинках и принялась поднимать Василису.- У тебя юбки подлиннее не нашлось? — Нет, мамочка, это самая длинная…- наигранно виновато вздохнула Василиса и звонко расхохоталась. Её смех был подхвачен Дианой и ошалелыми взглядами людей, спокойно идущих пол своим делам. Веселье и смех прервала трель телефона. Диана быстро сняла варежку и застыла с рукавицей во рту. На экране высветилось имя Норта. Василиса схватила смартфон и быстро нажала на кнопку ответа. — Норт??? — встревоженно, почти панически. — Страшно? — рассмеялся голос на том конце провода, — У тебя же нет телефона, дурында. Зайди и купи себе новый агрегат сегодня обязательно, я должен тебя контролировать.- почти физически Василиса чувствовала улыбку брата сквозь тысячи километров и улыбнулась в ответ. — Обязательно, дорогой надзиратель. Может ещё охрану приставишь ко мне? — ехидно, как обычно, с ноткой игривости. — Кстати, об охране. Сегодня возвращается Данила и мы решили, что намного лучше будет, если он пока поживёт с тобой, присмотрит, мне будет докладывать о твоих похождениях, — усмехнулся Нортон. — Я что, маленькая девочка? — обиделась девушка, — мне не нужна нянька и точка. — Василиска, это форс мажор, хочешь ты этого или нет, Данила поживёт с тобой какое-то время, пока не найдёт себе жильё. Он прилетает сегодня вечером, адрес я ему сбросил, встреть моего друга достойно, а главное, прилично, пожалуйста, — предпоследнее слово он выделил особенно. — А я то уже присмотрела в соседнем магазине кружевные чулки…- наигранно расстроенно вздохнула рыжеволосая и услышала в ответ вздох на том конце провода. — Ты неисправима, Василис, — выдохнул брат. — Вся в тебя, — парировала сестра, — целую. — И я тебя, Василёк.- послышались гудки. Василиса ещё раз с улыбкой взглянула на экран смартфона и отдала подруге. Поправила шапку, натянула рукавицы, собрала снежный комочек и бросилась в атаку под звонкий визг Дианы, вскакивая с асфальта.

***

       Данила был сыном друзей семьи. Данила Бронников, последний раз Василиса видела его лет пять назад, тогда он был весёлым беззаботным парнем, с которым они играли в войнушку на даче его родителей и жили в домике на дереве. Первый настоящий друг Василисы, с которым так быстро прервалась связь с его отлётом в Лондон по бизнесу отца. Девушка прокручивала в голове детские воспоминания и улыбалась их нелепости. Сигарета медленно тлела между двух тонких пальчиков, норовя осыпать пепел на белоснежный подоконник. Но Василису вовремя вывел из оцепенения дверной звонок, она быстро затушила сигарету и направилась к двери. Весь день она провела за уборкой квартиры и приготовлением вкусной еды для дорогого гостя, поэтому была твёрдо уверена в том, что приём получится сногсшибательным и невероятно тёплым. Хотя, было немного страшно, всё же столько лет прошло. Собравшись с духом, стоя около входной двери, Василиса провернула ключ в замочной скважине. И обворожительно улыбнулась стоящему на пороге молодому человеку. Улыбка медленно пропала с ярких, слегка пухлых губ. Фэш стоял, облокотившись о дверной косяк и вопросительно смотря на девушку и её внешний вид. Красота ослепляла в прямом смысле этого слова — на ней красовалось блестящее платье, словно она обернулась в ёлочный дождик, волосы покрывали нежную молодую грудь, нервно вздымающуюся под сбитое дыхание. Васильковые глаза стали ещё больше от удивления и оттого ещё притягательнее. — Так меня ученицы ещё не встречали, — слегка севшим голосом проговорил Драгоций, — что за повод сегодня? — он вопросительно выгнул бровь, не сводя взгляда с обнажённых длинных ног школьницы. — А вы по какому делу, Фэшиар Диаманович? — уловив взгляд ехидно осведомилась Огнева, демонстративно скрещивая руки на груди и выставляя чуть вперёд одну ножку на тонком изящном каблуке. — Мы вообще-то французским занимаемся, если ты не забыла, Василиса Огнева, — улыбнулся учитель, являя свои шикарные ямочки, от которых девушка млела, — я же написал тебе днём. — Но я же вам не ответила, телефон потеряла вчера, представляете, столько карманников развелось, — она фальшиво прикрыла глаза в ужасе и вздохнула. — И в чём же проблема позаниматься сегодня? — фыркнул Фэш, — или у тебя занят сегодняшний вечер? — он вновь выгнул бровь, ухмыляясь и обводя ученицу взглядом. — Представляете, занят, я девушка и мне можно, — ловко развернувшись на каблуках она хотела захлопнуть дверь перед носом Драгоция, но тот жёстко удержал крепкую дверь. — Марка ждёшь? — слишком холодно. Озадаченная вопросом, Огнева опешила. — А Вам какая разница, простите, кого я жду? Я Вашей жизнью не интересуюсь, кажется, — она предприняла ещё одну попытку захлопнуть дверь, но и она не увенчалась успехом, Фэш так же крепко держал её. — Он же подонок последний, попользуется и выкинет, как куклу, — он слегка замялся, но вернул себе самообладание, — очень красивую и хрупкую куклу. — Фарфоровую, — нашлась Огнева, — а Вам то что? У вас тоже своя кукла есть, вот за ней и следите, а то вдруг какой-нибудь мальчик умыкнёт её в песочнице, пока вы переживаете за сохранность чужих трофеев, — наконец удалось захлопнуть дверь. Послышался глухой удар кулака в дверь. Одинокий глухой удар и в следующее мгновение лестничная клетка опустела. Василиса прислонилась к холодной стене, чтоб успокоить разгорячённую кожу и восстановить сбившееся дыхание. Одно его присутствие действовало на неё, как пачка таблеток Виагры, выпитая целиком за один раз. Гормоны, эндорфин, всё это очень хорошо, конечно, но ведь нельзя терять самообладание над собой и своими эмоциями. Именно эти мысли роем неслись в голове Василисы. Жадно хватая ртом воздух, она двинулась в гостинную, цокая тонкими шпильками по полу, и прибавила громкость на колонке. Быстро откупорив приготовленную для приезда друга бутылку белого полусухого вина, Василиса налила половину глубокого бокала, аккуратно взяла его, легко взболтав, наслаждаясь цветом и запахом. Улыбнулась воспоминаниям и сделала глоток обжигающего напитка. Сердце, тебе так хочется потусить И этим вечером я с тобой, и я уже вызываю такси Сердце, тебе так хочется всех простить Но я знаю их адреса, мы с тобою им будем мстить Будем мстить, мы будем мстить Данила приехал тогда, когда Василиса допивала бутылку. Без лишних вопросов достал из пакета ещё одну такую же и открыл её под звонкие аплодисменты девушки. За пять лет Данила очень возмужал, раскачал мышцы, окреп и уже не выглядел, как друг детства, а вполне как состоявшийся мужчина. Наконец он состриг длинные патлы и оставил короткие, слегка взъерошенные, светлые волосы, вечно пахнущие кофе. Прокол в ухе, сделанный по глупости в бурной молодости, не зарос, напротив, он вставил в него серьгу в виде полумесяца, которую Василиса подарила ему перед отъездом. Заметив взгляд пьяных васильковых глаз, изучающих его с ног до головы, парень легко улыбнулся подруге и ударил своим бокалом об её, стоящий на столе. Даже ткань рубашки не могла скрыть перекатываний мускул на теле молодого человека. Василиса отпила из бокала. В голову дали воспоминания детства, ночные клубы, крики родителей, что она ещё маленькая. Этот человек учил её пить, не позволял ни одному парню подойти ближе хоть на шаг, покупал первые сигареты и сам же за них и ругал. Опёршись на руку, она улыбалась минувшей жизни и тем счастливым моментам, получая улыбку в ответ. Пьяный разговор клеился как нельзя хорошо, Данила перекочевал на большой диван гостинной, прихватив бутылку и фрукты, он увлечённо слушал рассказ Василисы и периодически разрывался от смеха. Девушка давно сбросила каблуки где-то на кахне и увлечённо о чём-то рассказывала, яро жестикулируя. Наконец, успокоившись, она села на диван, обвив руками мощный торс друга и положила голову ему на грудь, получив ответные объятия. — Что, баиньки пора маленьким девочкам? — усмехнулся Данила. — Сам ты маленький, — обиженно надула губки Василиса и вызвала новый взрыв смеха, который сама же и подхватила.- Моё сердце хочет тусить! — она вскочила с дивана и принялась набирать номер такси, Данила вовремя успел подхватить девушку, намеревавшуюся клюнуть носом в пол. — Дорогая, ну зачем нам куда-то ехать? Нас ждёт чудная ночь, как в старые добрые: вино, кино и домино, — он мягко улыбнулся и усадил Огневу на край дивана. — Хочу караоке! — Вопросов нет, — парень быстро наладил караоке на телевизоре, включил песню и передал Василисе микрофон, она радостно схватила его и заголосила так, что слышали все соседи. Данила лишь смеялся, глядя на эстрадную певицу и её актёрское мастерство. Василиса скакала перед телевизором, выливая всю боль в песню, отдаваясь музыке и проникаясь к ней чуткой любовью. Слова в точности описывали её эмоции и чувства. У тебя нет меня, я и не хочу Я накурюсь, я напьюсь, я всё тебе прощу У тебя нет меня, я и не хочу Я накурюсь, я напьюсь, я всё тебе прощу Сердце, тебе так хочется танцевать На костях этих мудаков, что тебя заставляли страдать Сердце, тебе так хочется всё понять У меня есть кола и скотч, мы с тобою уходим в ночь Уходим в ночь, уходим в ночь Данила молча следил за повзрослевшей рыжеволосой Сатаной и улыбался её пению, пьяному поведению, тому, что она едва стояла на ногах, но всё равно хотела петь и танцевать, таща парня в клуб. Кое как поборов разбушевавшуюся одиннадцатиклассницу, он поднял на руки почти бездыханное тело и отнёс в комнату. Накрыв тёплым пледом и закрыв дверь, Данила вошёл в кухню, сел на подоконник и закурил ментоловую сигарету. Он смотрел в окно, на безликий лунный диск, на скопище ярко мерцающих звёздочек. Ему вспомнился планетарий, их с Василисой детище. Летними ночами они забирались в домик на дереве и изучали звёздное небо. Выдохнув сизый дым, он глянул в пепельницу и обнаружил точно такую же ментоловую сигарету. Усмехнувшись и помотав головой, затушил свою рядом в пепельнице и прислонился лбом к холодному стеклу, продолжив разглядывать звёзды сквозь пелену идущего снега. У тебя нет меня, я и не хочу Я накурюсь, я напьюсь, я всё тебе прощу У тебя нет меня, я и не хочу Я накурюсь, я напьюсь, я всё тебе прощу