Никотиновая любовь

      Прекрасное зимнее утро дарило радость людям, которые спешили по своим делам в такую несусветную рань. Солнце упрямо старалось осветить каждый уголочек города, каждый закуток, подарить тепло и счастье абсолютно всем. Дети восторженно смотрели на снег, который переливался от солнечного света, будто гора алмазов. Воздух наполнился звонким смехом и запахом приближающихся новогодних праздников. Эти блики завораживали не только детей, но и взрослых, напоминая им советские стеклянные игрушки, которые периливались на пушистых ёлочных лапах. Воробьи и голуби весело скакали по снегу, оставляя на нём свои крохотные следы в том месте, где сердобольная старушка рассыпала пшено для бедных пташек. Город проснулся, он жил и дышал, предвкушая прекрасный день для каждого жителя.       Игривые солнечные лучи яро пробивались сквозь плотную ткань штор, пролезая в каждую незаметную глазу дырочку и озаряя светом отдельные части комнаты. Лучики, попавшие на зеркало, солнечными зайчиками отскакивали в обратную сторону и попадали прямиком на заспанное рыжеволосое чудо. Сколько зайчики ни норовили попасть ей в глаза и разбудить: все попытки были тщетны. Василиса укуталась в мягкое синее одеяло, словно гусеница в кокон. Учитывая, сколько она проспала, вероятность превращения девушки в бабочку была довольно велика. На небольшом белоснежном ковре рядом с кроватью растянулся Люци и мирно посапывал, изредка отгоняя лапой невидимых мух. Благо, в доме теперь появился новый человек, куда более ответственный, чем маленькая бестия. Именно для этого Норт и попросил друга пожить у них, пока то н вернётся из Лондона. Данила постучал костяшками пальцев о белую дверь и, не дожидаясь ответа, распахнул её. В комнате стояла невероятная духота, от чего парень покривился и направился к окну, попутно разговаривая: — Василиса, вставай, ты в школу опоздаешь, — улыбаясь проговорил парень и раздернул шторы. Солнце тут же достигло своей цели и осветило почти бездыханное, после вчерашнего, тело девушки. Пёс недовольно что-то просипел и забрался под кровать, всем своим видом демонстрируя явное неудовольствие от происходящего. — Иди нахрен, мне плохо, — пробурчала Василиса и уткнулась носом в подушку. Бронников покачал головой и отворил форточку, впуская в обитель зла и мрака свежесть и лёгкость. — Василиса, меня распнут вместе с тобой, если ты опоздаешь или не придёшь вовсе, — мягко сказал парень, усаживаясь на край кровати и мягко расправляя рыжие волосы. — Скажи, что я сегодня заболела, — прошептала девушка и с головой пропала под одеялом. — Ну заболела, так заболела, — вздохнул Данила и встал с кровати. Он посмотрел на Василису, которая немного ворочалась и создавала движение одеяла. Усмехнулся, в глазах заплясали черти, в голове промелькнула мысль, взгляд не предвещал ничего хорошего для Огневой. Он рывком поднял девушку с кровати вместе с одеялом и вынес из комнаты. Она ощутила тепло его тела и лёгкое дыхание около шеи, пока сильные руки прижимали её к себе. Сил и желания сопротивляться у неё не было, поэтому она лишь для приличия пару раз ударила Данилу рукой в твёрдую мускулистую грудь и оставила эту затею, с целью поберечь энергию. Он усадил девушку в ванную, попутно сбросив с неё одеяло. Василиса осталась лишь в милой розовой пижамке с единорожками, от чего Данила едва не заржал, но нашёл в себе силы сдержаться. Такой растрепанной и заспанной он видел её только детстве, маленьким беззащитным рыжим комочком. От воспоминаний тепло разлилось по всему телу. Перед глазами пронеслись картинки, флешбеками возвращая парня в прошлое. Он тряхнул головой, отгоняя ненужные сейчас мысли и сосредотачиваясь на настоящем. Василиса немного взбодрилась, когда тёплая кожа коснулась холодного покрытия ванной: — Мне холодно, верни меня на место, — пробурчала и уронила голову на колени, предварительно выставленные перед собой. Данила закатил глаза и открыл воду. Ему было жаль её, такую хрупкую и нежную, но другого выхода не находилось. Холодные струи контрастного душа резко привели Огневу в чувства, едва коснувшись нежной кожи: она вскочила и завизжала, чуть не выпав на кафель. Данила подхватил её у самого пола и поставил на мягкий коврик. Он взял с вешалки огромное зелёное махровое полотенце и накрыл им стучащую зубами от холода девушку, затем вывернул кран с холодной водой, чтоб та не хлестала напрасно. Всегда раньше добрые васильковые глаза сейчас метали молнии в сторону давнего друга, она смотрела снизу вверх на человека, который окатил её ледяной водой и была готова расцарапать его всего своими наманикюренными красными ноготками, не оставляя живого места на этом шикарном теле, желая стереть чертовски красивую ухмылку. — Не смотри на меня так, потом спасибо скажешь. А вообще, не у тебя ли были проблемы с Нортоном из-за школы, а? — он скрестил руки на груди и вопросительно поднял бровь. Только сейчас Василиса заметила, что он стоит с абсолютно голым торсом, в одних серых спортивных штанах. Она отчётливо видела каждую мышцу, каждую вздутую венку, желание дотронуться до него, изучить каждый сантиметр такого родного, но в то же время совсем неизвестного ей парня росло с каждой секундой. От этих мыслей щёки немного порозовели и она отвернулась. — А ты не мог бы одеваться, пока я нахожусь дома? Что, если я буду расхаживать по квартире без лифчика и в одних трусах?! — Я не в трусах, а в штанах, если ты не отличаешь, — хмыкнул парень.- Если тебе так больше понравится, то могу ходить в лифчике, правда у меня его нет, не знал, что в этом доме такие правила. Одолжишь? Хотя, — он оценивающе посмотрел на хрупкую трясущуюся фигурку, мокрая ткань пижамы плотно прилипла к телу, позволяя рассмотреть все черты и изгибы, — твой мне явно будет маловат. Сегодня схожу и куплю по размеру, — он вышел из ванной, ухмыляясь. — Хам! — бросила в спину разъяренная такой наглостью девушка. — Время 7:20, Огнева! Девушка рванула в комнату, едва не растянувшись по паркету, потому что вода до сих пор стекла с неё тонкими струйками, оставляя мокрые холодные змейки на разгоряченной коже…

***

       Огромная школа стояла залитая светом, солнце проникало сквозь широкие окна, даря радость и предвкушение наступающих праздников, балов, карновалов. Хорошая погода непременно отразилась на настроении большей части педагогов, многие из которых пришли сегодня на работу в яркой, притягивающей взгляд, одежде. Школа наполнилась не только светом, но яркими цветами и счастливыми улыбками.       Василиса сидела на подоконнике и безмятежно дожевывала бутерброд, который ей любезно приготовил утром Данила и закинул в сумку с криком: «Хорошего дня!», когда Огнева ураганом пронеслась мимо него. Девушка улыбнулась воспоминаниям прошедшего вечера, глубокие улыбающиеся глаза отчётливо виделись ей везде и оттого на душе становилось тепло и даже спокойно. Она чуть сильнее натянула на запястья рукава мятного свитера и поджала под себя ноги, прикрывая всё самое интересное тканью ярко-синей юбки-солнце. Хорошая погода отразилась и на ней, захотелось внести в свой повседневный гардероб красок. Диана подошла к окну, оперлась о косяк и протянула жующей Василисе коробочку яблочного сока. Похожая в этот момент на хомячка, девушка с удовольствием его приняла и отпила, на лице отразилось блаженство, Фрейзер прыснула. — Доедай и пойдём, скоро звонок, а у нас биология, — она ехидно посмотрела на Василису, у которой в горле встал комок и глаза вылезли из орбит. — Что ж ты молчишь то! Она соскочила с подоконника, схватила сумку, руку Фрейзер и понеслась по коридору, ища глазами ненавистный и приводящий в ужас кабинет с табличкой «№66. Биология». Благо, звонок застал девушек уже внутри этой злосчастной обители мушек и пташек. Учителя в кабинете не было, поэтому Огнева спокойно выдохнула и пошла к своему месту. За все 7 лет, что в расписании Василисы присутствует великолепный предмет — биология — она так и не смогла найти общий язык с преподавателем. Всеми силами она старалась избегать этих уроков, сбегать с них, сидеть в туалете или просто выбрать самый незаметный угол класса. Одной из причин ссоры с отцом была именно биология, потому что поступила угроза от преподавателя: ещё один прогул — оставит на второй год. Мерзкая бабуля, есть вероятность, что номер кабинета достался ей не просто так, вероятнее всего она родня Дьяволу, после уроков спускается в преисподнюю поговорить с чертями, а в подсобке варит зелья из препарированных лягушек. Её застоялые взгляды терпеть было невыносимо, но и спорить — себе дороже. Один взгляд на Огневу разжигал дискуссию на целый урок, вплоть до того, что этот «божий одуванчик» удаляла Василису с урока с пеной у рта, а потом жаловалась, что «эта дрянная девчонка сведёт меня в могилу!». Василиса бы и рада исполнить это, но всё никак не сводится эта треклятая старушка хотя бы на пенсию. Скрипнула дверь. Послышался цокот каблуков. Василиса зажмурилась и сжала кулаки. «Чему быть — того не миновать», — пронеслось в голове, она выдохнула и распахнула васильковые глаза, обрамлённые пушистыми ресничками. Перед классом стояла миловидная молодая девушка с каштановыми волосами, забранными сзади в невысокий хвост белой атласной лентой. Карие глаза, напоминающие печенье с шоколадной крошкой, смотрели тепло и даже немного нерешительно; губы растянулись в приветливой улыбке. Несмотря на всю хрупкость, она стояла уверенно и твёрдо, сжав в тонких изящных пальчиках толстый переплёт классного журнала. Почему-то черты её лица казались смутно знакомыми. Она обвела взглядом класс, удостоверилась, что все взгляды прикованы к ней, никто не обсуждает план по срыву урока, никто не слинял под шумок и обратилась: — Добрый день, дорогие ученики, — она мило улыбнулась, сохранив строгость стана, — Елена Мортиновна решила уйти на пенсию, поэтому вашим новым учителем биологии буду я… — слова потонули в улюлюканье и ликующих криках учащихся, Василиса облегчённо выдохнула и уткнулась в плечо Дианы, благодаря Господа Бога за подарок свыше в виде этой милой студенточки-практикантки. — А ну-ка, тишина, — грозно, но не очень громко, однако класс послушно замолчал. — Зовут меня Захарра, в школе принято обращаться по имени и отчеству, я же не вижу в этом необходимости, но не думайте, что можно общаться на равных. Я — ваш учитель, поэтому всегда и при всех — на Вы, — девушка прошла за свой рабочий стол, поправила волосы и раскрыла учебник.- Открываем учебник на странице 93, параграф 24… Урок прошёл довольно интересно и увлекательно, Захарра вытащила из подсобки множество очень интересных материалов по сегодняшней теме, которые продемонстрировала классу. Пару раз парни пытались пустить в её сторону пошлые шуточки, но были отбриты и поставлены на место. Наверное, если бы такой учитель был изначально, то Василиса даже подумала бы о поступлении в медицинский. Звонок прервал звонкий переливистый голос молодой преподавательницы, увлеченно рассказывающей о меловом периоде и главных ароморфозах животного и растительного мира в это время. — Что ж, на сегодня всё, домашнее задание найдёте в электронном дневнике. Всего доброго, ребята! — она захлопнула учебник и принялась стирать с доски идеально выведенные буквы и цифры. Класс поднялся и шумной кучей вывалился в коридор, где моментально смешался с ещё несколькими такими же кучами. Василиса даже моргнуть не успела как Диана под руку с Мааром растворились в толпе. Она же немного замешкалась, но уже собиралась переступить порог кабинета №66, как прозвучал голос Захарры: — Василиса Нортовна, останьтесь, пожалуйста. И закройте за собой дверь, — голос звучал довольно мягко, а сама девушка с интересом перелистывала страницы журнала. Василиса повиновалась и нехотя вернулась в кабинет, усаживаясь на первую парту перед новым педагогом. Она вопросительно изогнула бровь, глядя на брюнетку. Такое знакомое лицо, но где она могла её видеть? Захарра захлопнула журнал и посмотрела на Василису, тепло и устало улыбнувшись. — Хочешь чаю? — неожиданно спросила она, опешившая Василиса отрицательно помотала головой.- Ну тогда я выпью, ты не против? — снова недоумевающий взгляд и отрицательное мотание головой. Захарра встала из-за стола и направилась к стеллажу с чайником. — Я посмотрела твои отметки, завуч и директор рассказали мне о ваших стычках с Еленой… — Тоже будете морали читать? — перебила Василиса, понимая, к чему ведёт Захарра. — Нет, что ты, — рассмеялась девушка, размешивая сахар ложкой. Смех был настолько звонким, что сливался со стуком ложки о кружку.- Я хочу предложить тебе взаимовыгодную сделку: тебе нужно закрыть плохие отметки, а мне нужна помощница для уборки в лаборантской, да и поговорить я бы не отказалась, школа новая, коллектив, а я хоть и преподаватель, но всё же молодая девушка, — она ехидно улыбнулась, отпивая из кружки так, что видно было лишь озорные шоколадные глаза, пристально смотрящие на Василису. — Я только за, всегда было интересно, что хранит у себя в склепе эта старая корга, — заговорщицки проговорила Огнева, Захарра вновь расхохоталась. — Я знала, что мы найдём общий язык: никогда не любила эту старушенцию, — она вновь отпила горячий чай, — Тогда после уроков я жду тебя. — Буду пренепременно, — девушка просияла и отправилась на следующий урок. С этой девушкой явно будет легче.

***

      Последующие четыре урока пролетели незаметно и теперь Василиса с удовольствием бежала к всегда ненавистной табличке кабинета №66. Не то чтобы она любила грязь и уборку, и уж тем более не видела себя в роли уборщицы в своих самых сокровенных мечтах, но перспектива исправления отметок и исчерпания конфликта с отцом виделась ей очень отчётливо и весьма радужно. Она распахнула дверь и вошла в пустой кабинет, парты были завалены всевозможными плакатами, а дверь в подсобку приоткрыта. Девушка поставила сумку на пол и осторожно вошла в обитель зла, где готова была увидеть склепы, кости, огромный котёл и летучих мышей. Однако из подобного столкнулась лишь с паутиной, на которой сидел маленький паучок Валера, поймавший в свои сети неосторожную муху, и пылью, которая резко ударила в нос, от чего Василиса громко чихнула, подняв серые пыльные клубы до самого потолка. — Ай! — послышался тоненький голос и шипение стажистки. Захарра сидела около стола и потирала ушибленный затылок, — Ну и бесшумная же ты, Василиса. — Простите, не хотела напугать, — Огнева прикусила губу. — Да ладно. Слушай, здесь столько пыли, я даже переоделась, чтоб не жалко было, может тоже сменишь одежду? Я в кабинете оставила сумку со спортивными штанами и топом. Василиса оглядела комнату повнимательней и приняла предложение Захарры, потому решение это было отнюдь прекрасным. Перспектива запачкать новые светлые вещи не очень то претила. Переодевшись в свободные серые спортивки и облегающий синий топ, Василиса вернулась к учителю. Между девушками завязался увлечённый разговор, прерываемый чиханиями и взвизгиваниями, хохотом и ярой жестикуляцией. Они быстро нашли общий язык, темы и так же быстро навели порядок.       Окна теперь сняли чистотой и стали пропускать свет, оказалось, что подсобка довольно больших размеров. Вдоль зелёных стен стояли массивные тёмные шкафы, доверху наполненные препаратами, микроскопами и всякими интересными экспонатами, которые Захарра планировала разместить в кабинете для большей наглядности в изучении. Девушки остались довольны проделанной работой, хоть пару раз на них и падали какие-то неопознанные объекты, пугая обеих до чёртиков. Пусть они стояли грязные с ног до головы, что безумно хотелось домой, в тёплый душ, смыть это всё, а то мало ли, вдруг это не пыль, а какое-то проклятие, оставленное Еленой напоследок. — Фух, — Захарра уселась прямо на пол, рядом с ведром, вода в котором стала чернее ночи, и вытерла пот со лба, снимая перчатки, — сколько же она здесь не мыла, вода такая грязная, фу! — она брезгливо поморщила носик, вызвав хохот Огневой. — По цвету напоминает душу Елены, — расхохоталась Василиса. — Ой, неееет, ты её недооцениваешь, — Захарра весело подмигнула ученице, вызвав новый взрыв смеха.- Я пошла переоденусь и поставлю чайник, мы заслужили чай с пирожными, столько калорий сожгли! — Хорошо, я пока расставлю здесь ещё пару коробок с веществами, — выдохнула Василиса, осматривая помещение. — Договорились, я быстро, — Захарра вышла из подсобки, вскоре хлопнула и вторая дверь. Василиса взяла коробку со множеством пробирок и поставила её на верхнюю полку шкафа, засунула в тубусы несколько плакатов и убрала в коробку к остальным. Довольно оглядевшись, зашторила окно и принялась переодеваться. Дверь кабинета вновь хлопнула, скрипнула дверь подсобки, Василиса повернулась, стоя в одном бюстгальтере цвета морской волны: — Действительно, Вы очень быстро, Захарра, — смеющимся голосом сказала Василиса. Глаза Фэшиары выпали из орбит при виде своей ученицы, девушка дернулась от неожиданности, чтоб прикрыться хотя бы топом, но вместо этого поскользнулась на луже «души биологички» и едва не прогремела костями о батарею. Фэш поймал девушку у самого выступа радиатора. Экстренная ситуация заставила их находиться слишком близко друг к другу. Сбившееся дыхание Василисы обжигало шею учителя, глаза испуганно остановились и смотрели в его ледяные радужки, которые, казалось, начинали таять. Он лишь сильнее прижал девушку к себе, Василиса прижала руки к груди, создавая между ними расстояние и прикрывая бюстгальтер. Всё, что Фэшиар так яро прятал в самые глубокие уголки души, сейчас невольно выходило наружу, не спрашивая разрешения. — Что вы здесь делаете? — тихо прошептала Огнева, считая столку и потерявший свою обычную спесь. — Захарра предложила забрать пару плакатов на английском, — хриплым голосом произнёс Фэш, запуская руку в копну рыжих волос, от которых пахло жасмином, он стянул резинку и огненные локоны пожаром рассыпались по обнажённым хрупким плечам. Установки «нельзя» и «неправильно» эхом пронеслись в головах обоих, но сменились огнём в глазах и осознанием — «можно». Василиса подалась навстречу, прогибаясь под горячими сильными руками, охватившими талию. Так долго она мечтала снова оказаться в его руках, снова ощутить его дыхание и самые нежные в мире поцелуи, наполненные чувствами, но в то же время осторожные и сдержанные. Он не мог отвести глаз с её лица, такого милого сейчас и желанного. Холодные губы Фэша коснулись горячей шеи девушки, вызывая мурашки. Поцелуи затягивали тянущий комок внизу живота, Василиса запустила пальцы в темные волосы, немного оттягивая их, вызывая тихое рычание Драгоция. Губы сплелись в нежном, осторожном поцелуе, заставляя ликовать каждую клеточку тела и будоража в сознании воспоминание о прошлом поцелуе. Но сейчас они становились глубже и грубее, Фэш потерял самообладание и растворился в ней полностью, забыв о субординации и правилах, подхватил девушку за ягодицы, Василиса обвила бёдрами мускулистый торс, расстегивая рубашку, которую готова была просто разорвать на нём. Он старался покрыть поцелуями каждый сантиметр оголённой кожи, а всё прикрытое оголить и тоже покрыть поцелуями, руки беззастенчиво гладили спину и живот, поднимаясь к шее, опускаясь до поясницы, изучая всю её, вычерчивая затейоивые узоры. Ничего и никого вокруг, в этой холодной подсобке горели два сердца. Два человека сгорали от нетерпения, страсти и желания, оба жаждали больше, оба старались скрыть, но желали этого больше всего. Поцелуев и прикосновений катастрофически не хватало, как и воздуха, который, казалось, наполнился электрическими разрядами. Каждое касание будоражило сознание, поднимало со дна самые сокровенные мысли, чувства и желания. Из кабинета раздался телефонный звонок. Василиса отпрянула, отрезвлённая мелодией телефона и выставила перед собой руку, возобновляя расстояние. Я разбужу тебя приятным шёпотом. Мы с тобой сейчас двое подопытных. Вокруг меня ты будто кобра, Твои в руках сжимаю бедра Он не мог её отпустить сейчас. Вообще больше никогда. Фэш сильнее прижал бёдра девушки к себе, усаживая её на стол. Голубые глаза полные решимости и желания пристально смотрели в васильковые, желая увидеть там ответ. Желание обладать ею. Только ей одной. Чтоб лишь ему одному принадлежало это хрупкое фарфоровое тело. Чтоб лишь он один мог покрывать всю её поцелуями и слышать тихие стоны. Только он обладал только ею. Я видел город грехов, знаешь, ни о чём там; Пафос и порок уже сидят в печёнках. Но забыть дорогу ведь туда уже ни в какую, не-а, Живу, как холостяк, зато не в холостую Василиса притянула его губы ближе, заглянула в глаза и утонула в пучине океана, растворяясь полностью в поцелуе. Растворяясь в нём, таком родном и притягательном, прижимаясь к рельефному торсу и желая обладать им. Никто не дарил ей столько эмоций, никто не мог разжечь пожар души и сердца, которые она отчётливо ощущала сейча, здесь, рядом с Драгоцием. Никто раньше не сводил её с ума. Кроме него. Него одного. Того единственного, который может усмирить огонь и подарить наслаждение. Того, кого она избегала, кого не хотела видеть рядом с другой. Только рядом, только с ней. Ты, своим резким «Нет!» ломала ребра ухажёра. Водила за нос в лабиринтах и по коридорам. Забирала сердце, превращая всех мужчин в рабов, Ну вот, моё — возьми, попробуй! Одежда явно была лишней, не позволяющей наслаждаться друг другом в полной мере, мешающая гореть и сгорать в объятиях друг друга, подобно свечам. Сильные руки ловко блуждали по хрупкому телу, заставляя извиваться от наслаждения. Каждое прикосновение плавило, как воск. Каждый поцелуй порождал новое желание. Каждый взгляд — искру, бурю и безумие. Это не физическое влечение, не потребность нутра, это — волеизъявление двух раненных и любящих душ, сплетающихся в дикой агонии сейчас. Двух душ, готовых кричать сейчас о своих чувствах и не желающих больше лгать. Желание гореть и сгореть друг для друга росло с каждой секундой. Сбившееся дыхание переросло в тихие молящие стоны, прерываемые звуками страстных поцелуев. Забыли обо всём и всех вокруг, о школе, о Захарре, Марине и Марке, видя и чувствуя лишь друг друга до последней клеточки тела, находя в этом особый вид наслаждения, подобно героину. Они нашли свой собственный наркотик, затуманивающий разум. Разбуди меня шёпотом, яркий свет лунный в окна нам. Ночь без сна — это нам так знакомо, знакомо. Разбуди меня шёпотом — это нравиться делать нам, Эту ночь мы запомним надолго, надолго. Разбуди меня шёпотом