С чистого холста

Вернувшись в Нью-Йорк, Стив сразу же окунулся в лавину дел, обрушившуюся на него еще в самолете. Паркер наслал столько сообщений об изменении рабочего графика, что у Роджерса на ближайшие две недели практически не оставалось свободного времени. Предстоящая выставка обещала стать самым громким событием месяца. На открытии хотели присутствовать все сливки американского общества. Благотворительные фонды осаждали офис Рамлоу в надежде поживиться процентом с выручки от продажи картин. Конечно, Брок порекомендовал Стиву для сохранения репутации что-то пожертвовать, но без особого фанатизма. А то эти фонды такие – дай им палец, они руку по локоть оттяпают. Насчет Брока – тот вел себя максимально корректно, не позволяя даже намеков на ту странную ночь в мотеле. Профессионал до мозга костей, Рамлоу понимал, что такой бриллиант как Стив в его активе стоит переполненных спермой яиц. В конце концов, востребованные и хорошо оплачиваемые гении встречаются так редко, а получить разрядку в постели можно с кем угодно, не рискуя при этом бизнесом. По мере приближения даты открытия выставки Стив нервничал все больше. Да и с Баки все не было гладко. Они созванивались и переписывались, но о его дальнейших планах Роджерс не имел ни малейшего представления. Джеймс скрытничал, уходил от ответов на прямые вопросы и вообще стал невыносим. За неделю до торжественного события вдруг прорвало журналистов. Паркер умудрялся втиснуть в и без того плотный график с десяток интервью. По счастью многие из них проходили в студии Стива, и ему не приходилось мотаться с одного конца города на другой, чтобы «ответить на несколько вопросов». Одернув перед зеркалом идеально сидящий фрак и поправив бабочку, Стив вышел из квартиры. В гараже его уже ждал лимузин. Роджерс проверил сотовый – сообщений от Джеймса не было с самого утра. Запихнув телефон в карман брюк, Стив откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Если все пройдет благополучно, он возьмет отпуск и уедет к Барнсу. Последние несколько дней Стив вообще как-то серьезно обдумывал возможность своего переезда. Жить в разлуке, не видя, не чувствуя Баки было не для него. Сейчас после всего произошедшего он ощущал себя так, словно от него насильно оторвали половину. А те несколько дней, проведенных вместе в трейлере, когда они делили узкую душевую кабину, неудобную кровать с видавшим виды матрасом, пусть и были омрачены личным горем семьи Барнсов, но оставались для Стива самым счастливым воспоминанием. Они с Джеймсом как-то сразу прочувствовали друг друга, словно не было лет, проведенных в разлуке. Они идеально точно укладывались спать ложечкой, впаиваясь друг в друга, а Стив собственнически закидывал ногу на бедро Баки и обнимал рукой. В кухне-гостиной-столовой они перемещались по своим орбитам, неизменно встречаясь на старом диване, и Стив инстинктивно раскрывал для Джеймса свои объятия. Идеальное дополнение – вот как бы охарактеризовал их взаимодействие Роджерс. И потому сейчас он чувствовал себя каким-то недоделанным. У галереи было многолюдно: сверкали вспышки многочисленных фотоаппаратов, из подъезжающих машины выходила богема, обвешанная бриллиантами, в дорогих туалетах. Рамлоу играл роль хозяина мероприятия и поприветствовал Стива крепким рукопожатием. - Все идет просто отлично, Стиви! А теперь, как обычно, побольше улыбайся, а не стой с таким лицом, словно у тебя зубы болят. В ответ Стив нацепил самую свою ослепительную улыбку и вошел внутрь. Официанты службы кейтеринга разносили напитки и легкие закуски. Схватив с подноса бокал шампанского и что-то на вид малосъедобное, Роджерс прошел вглубь зала, где на нейтрально серых стенах под тщательно выставленным светом висели его полотна. - Не слишком люблю абстракционизм! – донесся откуда-то сзади знакомый голос. – Как по мне, пейзажи и портреты куда понятнее. А тут только пятна и полоски. Вот и гадай, что хотел сказать художник. Оборачиваясь, Стив не мог поверить, что это происходит. Баки, его Баки в графитово-сером костюме-тройке, оттененном светлой рубашкой, расстегнутой на одну пуговицу, стоял у противоположной стены, покачивая в руке бокал. - Ну, вы просто слишком мало знаете это направление живописи. Думаю, я смогу вас просветить, так сказать углубить ваши познания. – Стив еле сдерживал счастливую улыбку, рвущуюся из самого нутра - Углубить… Это интересная перспектива – уголки губ такого любимого лица поползли вверх. – Можете дать гарантии, что мне будет интересно? - О да, я превосходно разбираюсь в этом! Если начну рассказывать, меня не остановишь. В буквальном смысле этого слова. – Проговорил Стив, подходя ближе. – Рад, что ты здесь, Баки! Для Стива в этот момент не существовало никого, кроме Джеймса, его смеющихся голубых глаз, пухлых возбуждающе влажных губ, милой ямочки на подбородке. Он готов был продержаться до конца вечера, лишь бы потом увезти Баки домой. К себе. Насовсем. - Я тоже рад, Стиви. И думаю, мы оба заслужили начать все с чистого холста.