Kill me. Heal me.

— Ну что, Данилка, доигрался в гангстера? — послышался женский картавый голос.       Из темноты вышли Алина, Денис и Федя, полностью вооруженные и готовые прямо сейчас убить рыжего. Но было бы за что.       Даня не верил своим глазам: неужели его обдурила девушка? Неужели все, что он так долго строил, заберёт какая-то мелкая шлюха? Кашин хотел сейчас вырваться и убежать, но сил было недостаточно, чтобы вырваться из крепких рук Антона, что стоял за его спиной. — Будь зайкой: выкинь из своих ручек пистолет, — Алина подошла к нему вплотную, всматриваясь в серо-голубые глаза парня. — Ты дура? Твой дружок заломил мне руки. У меня нет в руках пистолета, — рыжий рассмеялся. — Да? Тогда почему я вижу два ствола в карманах твоей прекрасной черной мантии? — Это член. — Тош, — армянка обратилась к Ватлину.       Тот, без слов и промедлений, достал из карманов мантии два пистолета, патроны, подходящие к модели, четыре дымовые бомбы, кинжал и нож кредитку, которым Даня когда-то перерезал глотку первым жертвам в Казани. — Серьезно, нож кредитка? — съязвила Лема и тут же начала смеяться. — Это талисман. — С этого момента твоим талисманом являюсь я, ублюдок, — сказала Алина. — Так. — Как у тебя это все вышло? — рыжий перебил армянку, тем самым провоцируя её. — По пути расскажу, хорошо. Сейчас, милый, скажи своим ребятам, что внимательно ждут твоих указаний, чтобы они пришли в прихожую и сложили в центр свое оружие, иначе… — Не смей их убивать, слышишь, тварь! — Кашин не на шутку разозлился. — Тогда выполняй. — Освободи, блять, руку, — Антон отпустил правую руку Дани. — Ребят, собирайтесь в прихожей, где мы разошлись, и положите на диван всё оружие. Прошу, выполните так, как я вам сказал.       Да, сейчас у него была возможность ударить со всей силы Ватлина, а после начать жестоко убивать всю группировку этой мелкой твари, но сейчас он ставит на первое место жизнь своих людей, отдавая свою. — Ну что, ребят, пошлите, — скомандовала темноволосая, направившись к выходу первой.       За ней сразу шёл Даня и Федя, что закрепил ему руки наручниками. Дальше в обнимку шли Лема и Антон, а завершали все это Хима и Элэм. — Блять, ну и где Кашин, мать его? — спросил Руслан, положив свое оружие на диван. — Мне не нравится все это, на душе хуево пиздец, — сказала Лиза, скрестив руки перед собой. — Ой, да господи, не переживайте. Он просто решил устроить эффектное шоу, знаешь ведь его, — к Лизе подошёл Совергон, приобнимая её, чтобы успокоить. — По голосу было не похоже, что это эффектное шоу, — сказал Хованский. — Тихо, кто-то идёт, — сказала Лиззка и подняла свой взгляд на второй этаж.       На стене показались тени каких-то людей. Мертвая тишина: только скрип пола изредка издавал звуки, медленно разрушая надежду на лучшее в душах каждого из Даниной группировки. — Эффектный финал, шоу… Ахах, а я думала, вы поймете, что уже проиграли нам, когда только ступили на порог этого дома, — из-за стены вышла Алина. — Та-дам!       От удивления ребята широко открыли рты. У квартета промелькнула одна мысль в голове: «Она — главарь банды? Даня проиграл девчонке? Серьёзно?».       А через секунду появился сам Кашин, который опустил взгляд на пол, чтобы не споткнуться. Он аккуратно наступал на каждую ступеньку, и ступив на пол рыжий видел сожаление и страх в глазах своих ребят. Хотел Даня что-то им сказать? Если да, то что тогда? Что их главарь — тряпка и проиграл девушке? Нет, слова бесполезны. Его вывели на улицу и посадили в машину, больше напоминающий полицейский бобик.       Алина дожидалась, когда все выйдут, чтобы эффектно уйти последней. Она смотрела на непонимающие лица Миши, Лизы, Юры и Руслана, и улыбалась, наслаждаясь эмоциями ребят. — Эх, люблю свою работу, — выдохнув и сжав плечи, сказала она. — Ладно, сосунки, счастливо оставаться!       Мкртчян спустилась на первый этаж и сразу же пошла на выход, где её ждала красивая черная машина с Машей и Лемой в комплекте. Как только дверь хлопнула, у ребят появился голос. — И что будет дальше? — в пол голоса сказала Лиза, а у самой по щеке течет одинокая слеза. — М, Алин, — начала Лема, немного отпив шампанского из бокала, — что с этим пидором будешь делать? — С Даней — не знаю. Вот что этой симпатичной мордашке можно предложить? — У тебя в баре нет никаких интересных вакансий? — спросила Маша. — Есть, официант-стриптизер, но она явно не для Кашина. — А что, я бы посмотрела на это зрелище, — засмеялась Лема. — Лема, не неси хуйню, — Алина всячески отрицала этот вариант, хотя в глубине души она и сама посмотрела бы на это. — Да ну тебя, Алин, совершенно не умеешь веселиться. Ты же можешь сама смотреть за ним, а не оставлять Алисе. Считай, ты можешь наказывать его за любую провинность, за любой косяк, который тебе не понравится, — Маша потихоньку начинает уговаривать армянку. — Ладно, я подумаю, хорошо? Для начала нужно забрать у него телефон и запереть в клетке.       Из чудовищной окраины они выехали обратно в город. Центр встречал их облачной погодой: удивительно, как быстро она меняется с солнца на безмятежное белое полотно без голубых просветов. По улицам ходят толпы людей, спеша кто домой, кто на обед в кафе, а кто гулять с друзьями или на свидание с любимым человеком.       Через несколько километров они подъехали к новостройке. Двадцать пять этажей, огороженная территория, наземная парковка, рядом с которой въезд на подземную. Бобик с Даней остановился у ворот, а девочки заехали на территорию на машине. Выйдя из машины, к ним подошли Денис и Федя с Даней. Антон поехал на стоянку, чтобы оставить там машину. — Ты хотела рассказать мне все по пути сюда, — воскликнул Даня. — Ой, прости, но, нужно немного потерпеть, — сказала Алина, открывая домофон.       И куда бы они ни заходили, будь то в лифт или в само здание — Даня шел впереди. Так его легче контролировать: если начнет бунтовать, то в любой момент на помощь Букеру может прийти Элэм или Антон.       Поднявшись на пятнадцатый этаж, они дошли до дверей нужной квартиры. И первым, что они услышали от Кашина, после открытия железных дверей, это: — Ебать, вы что, живете в этом замке? — да, рыжий охуел.       Конечно, а кто бы ни охуел? Из прихожей можно сразу попасть в гостиную, где стоит светлый диван с кофейными подушками, немного прикрытый красным клетчатым пледом, маленький овальный столик. На темно-серой стене висит плазма, а под ней стоит импровизированный камин из красного кирпича. Большие панорамные окна на дневной Санкт-Петербург с мелкими заторами (не то, что в Москве), а рядом с ними — красивая стеклянная лестница с черными железными перилами, ведущая на второй этаж. Также, на первом этаже находится просторная кухня и несколько комнат: Маши, Артура и одна спальня для голубков Эмели и Ватлина. На втором этаже находятся комнаты Дениса, Феди и Алины. — Да, живем, но тебя это особо ебать не должно, — грубо рыжему ответил Метелев. — Проходи, блять, не стой на пороге!       Ребят встретил чудный аромат кофе, который доносился из кухни. Такой дружной командой (кроме Дани, конечно же) они пошли на запах, где их уже заждался Артур. — О, ребята, приехали, — радостно встретил их Кильчуков, в руках которого была рыже-коричневая кружка с ароматным напитком. — Да, привезли вот, — сказала Лема, приветственно обнимая парня. — Алин, а куда его? — Федя кивнул на Даню. — Поднимите, пока, его в пустую комнату, я сейчас приду, — ответила та, поднимаясь к себе в комнату.       Пустая комната — это единственное темное маленькое помещение в их огромной квартире, со стулом по центру комнаты. Стены были специально покрашены в черный, а свет здесь практически никто не включает, чтобы как можно больше напугать жертву, свести её с ума. Там были окна, но и они занавешены темными портьерами, которые не позволяли ни одному лучику солнца проникнуть сюда.       Букер завел Кашина в центр комнаты. Сняв с него наручники и мантию, он забрал телефон парня и поспешил как можно быстрее удалиться отсюда. — Бля, и хули я здесь буду делать сейчас? — кричал во все горло Даня, стуча по двери кулаками.       Но никто его не слышал. Нет, его слышно в гостиной и на кухне — ребята просто делают вид, что ничего не слышат. Сейчас все ждали указа от темноволосой.       Но, примерно через полчаса дверь комнаты открылась. В комнату забежали Денис с Антоном, поднимая рыжего с пола и усаживая на стул, попутно пристегивая руки и ноги к самому стулу. Вам может показаться, что вы уже где-то это видели: да, это не совпадение. Алина знает, как Даня пытал своих жертв, и может применить все его ходы против него. — Что, Данечка, — произнесла армянка, заходя в комнату, — пришло время нам с тобой вновь поиграть. — Как я понимаю, смерть неизбежна. Поэтому сейчас будут последние заданные мною вопросы, на которые ты дашь ответы. — Можешь и так выразиться, я не против, — она вплотную подошла к рыжему, шепча это на ухо. — Ты хочешь знать, как я все это провернула? — Да, пускай это будет мое последнее желание. — Ох, Данечка, — рассмеялась та. — Знаешь, тебя, оказывается, очень легко развести. Очень легко достать Хованского, который попытался убить нашего человека, очень легко в этот момент вызвать полицию на место преступления. Я ведь ещё тогда, в баре, поняла, что ты — легкая мишень. — В каком баре? — О, ты не помнишь? — Алина снова рассмеялась. — Твой последний вечер в «Райской птице», день рождения клуба. Ты тогда столкнулся с низенькой девушкой… — Так вот откуда я тебя знаю, — по удивленным глазам Кашина видно, что он все понял.       Девушка, смотря в серо-голубые глаза, которые сияли искренним непониманием, успела надрезать руки парню. По бледной белой коже рыжего контрастом потекла темно-алая жидкость. Кровь медленно капала на грязный пол. И эти следы никто не затрет — здесь не моют полы. Это некий зал «славы и пыток». — А знаешь, что будет дальше? — спросила армянка, смотря на полусонного Кашина. — Ну, давай, убей меня, — еле произнес парень. — Нет, ты мне ещё нужен, — сказала она, после чего буквально пять секунд подумала и продолжила. — Отныне ты будешь работать в моем баре стриптизером-официантом. Мне как раз нужен работник.       От этого заявления удивился не только Кашин: даже Ватлин и Метелев, которые, вроде, просвещены во всей теме, были шокированы. И вот как после этого его избивать? — Нет, — произнес он. — Ох, зайчик, не бойся, — девушка снова близко подошла к парню, что-то поднося к шее и защелкивая, — я бить не умею. А работать на меня тебе, даже, будет в какой-то степени приятно. Ребята, он ваш.       После этих слов армянка поспешила удалиться из комнаты, оставив бедного рыжего парня на двух убийц. Те, в свою очередь, не медлили: они подбежали к Дане и начали срывать на него весь свой гнев, который скопился у них за короткий период. И пока все это длилось, Кашин потерял сознание.       Проснулся он уже с перевязанными запястьями, адской головной болью и в светлом помещении. Поначалу он не мог разглядеть все нормально: яркие белые и слегка серые огоньки перекликались меж собой, создавая иллюзию рая. Но когда зрение вернулось к нему обратно, перед глазами он увидел решетку. Даня посмотрел наверх — темный потолок, откуда идут прутья.       За решеткой была огромная кровать, с белоснежным одеялом и подушкой с наволочкой песочного цвета. Панорамные окна аккуратно прикрывает воздушная белая вуаль, тянущаяся водопадом от потолка и до пола. Рядом с окном — белый глянцевый туалетный столик с зеркалом, где, почему-то, лежал ноутбук. Прямо рядом с входом в клетку Кашина стоит комод цвета темного дуба. На едва бежевых стенах висят рамки с фотографиями, но кто на них позирует, к сожалению, Даня не смог разглядеть.       Он сел, оперевшись спиной на прутья клетки. От самой шеи и примерно до колен тянулся черный шнурок — Алина надела на рыжего поводок, чтобы контролировать парня. Осознав свою безысходность, Кашин запрокинул голову назад, чтобы хоть как-то вытерпеть жутчайшую головную боль. — О, уже проснулся? — судя по голосу, в комнату зашла Алина.       Она не стала заходить в клетку к парню: вместо этого армянка стояла рядом с тем местом, где он сидел. — Прости, я не думала, что они тебя так сильно отмудохают. Я ведь их предупреждала, что не сильно бить. — Бля, ты серьезно, — прошипел сквозь зубы Даня.       Знала бы Алина, с какой жуткой болью дались Кашину эти слова. — Кашин… — Слушай, ты сама тоже хороша, и без своих дружков: я так понимаю, это ты мне сделала? — он поднял чуть кверху перевязанные запястья. — Да, но я тебе их перевязала, прости. — Решила состроить из себя мать Терезу? — парень хмыкнул.       Неловкое молчание, что сильно давило и без того на больную голову рыжего: она могла хотя бы таблетки принести, но нахуя? — Скажи: зачем? — человек, которому довольно трудно дышать и соображать, прервал эту тишину. — Что зачем? — Зачем ты попросила их избить меня? Ты же могла просто принести меня сюда и все. К чему лишние действия? — Сам же знаешь, как это классно: видеть, как на твоих глазах страдает жертва. Конечно, твоя внешность немного пострадала, но к пятнице все пройдет. — Стоп, а что в пятницу? — Отныне ты работаешь под моим присмотром в моем клубе официантом-стриптизером. — Агх, сколько я спал? — Кашин схватился за голову от резкой боли.       Неужели он этого не помнит? — Ты здесь уже примерно день. Так, стоп, что с тобой? — Все нормально, — соврал Даня. — Ага, я, блять, вижу, как тебе нормально. Не засыпай, я сейчас приду, — Алина встала со стула и вышла из комнаты.       А Кашин медленно скатился по прутьям вниз, ложась на мягкий матрас и чуть ли не крича от невыносимой боли. Щеки внезапно загорелись. Обычно он не болел… Не дождавшись прихода девушки, он закрыл глаза и снова потерял сознание в надежде на то, что сейчас он умрет… Но его мечтам пока не суждено сбыться…

***

— Так, сосунки, — сказала Алиса Мансурова — менеджер всех официантов, — рада, что вы все живы и здоровы. Надеюсь, вы хорошо познакомились с нашими новенькими: Данилкой и Игорюшей. Вы как, мальчики?       А как мальчики: мальчики пиздец смущаются. Нет, они, конечно, парни — стесняться особо нечего. Но вот костюмы… Они сами неосознанно заставляют краснеть: слишком облегающие, очень короткие (как мини юбки у шлюх), а у некоторых даже не совсем понятно — одеты они или нет? — Честно, могло бы быть и лучше, — произнес Даня, держа в руках полицейскую фуражку.       Сегодня Даня стал тем, от кого так яро убегал: полицейским, что будет наказывать клиенток черной дубинкой (прим. Авторишки dembe — Ребят, простите, но дальше — ещё хуже). И нет, он не будет их трахать. В первую очередь, он — официант. А уже в последнюю — мужчина, которому нужно постоянно ебаться. — Я, пожалуй, соглашусь с ним, — робко произнес Игорь, надевая ободок с кошачьими ушками.       Да, Игорь — игривая черная кошечка с маленьким черным хвостиком и красивой черно-белой бабочкой на шее. — Я понимаю ваше волнение, но прошу: успокойтесь. До вас не будут домогаться. Вы — официанты, а костюмы — это некий дресс код. Девушки чувствуют волнение, помните. А от девушек зависит ваша зарплата. Итак, поехали, — Алиса провела маленький инструктаж для новичков, после чего все парни ушли на барную стойку, а девушка пошла к Алине.       Мансурова — девушка со светлыми, почти блондинистыми волосами, ярко-голубыми глазами и пышными формами под стандарты 90-60-90. На работе она — в меру веселая, но строгая, следит за каждым нарушением правил. Так что, девушки, не попадайтесь ей на радар — не трогайте прекрасных официантов мужчин. Поднявшись на второй этаж и найдя нужную дверь, светловолосая постучала и зашла. — О, Алис, ты закончила с инструктажем, — армянка оторвала свой взгляд от компьютера на вошедшего в её кабинет менеджера. — Да, Алин. — Слушаю. — Ты уверена, что Кашин и официант-стриптизер — это нормально? — Алис, — темноволосая встала из-за стола и подошла к светловолосой, — мы же уже это обсуждали с тобой. — Да, но по его глазам видно, что он здесь насильно. — Ой, да не обращай ты на него внимания. — Нет, просто у меня уже был опыт в таких экспериментах, и они заканчивались не очень удачно. — В смысле? — Мкртчян удивленно посмотрела на менеджера. — Была у меня однажды на таких же, как ты, условиях семейная пара. Муж работал официантом, жена занимала такую же, как у тебя, должность. Закончилось все тем, что муж постоянно заигрывал с клиентками, а жена их чуть ли не переубивала — я вовремя заметила это и все остановила. Как бы у вас такой хуйни не было. — Боже, Алис, мы с Даней — не семейная пара! Мы даже не любим друг друга. Мы — враги. Так что, не надо переживать, хорошо? — армянка держала Алису за плечи. — Ладно, — обреченно произнесла та и опустила свой взгляд в пол. — Ну, вот и отлично, — темноволосая направилась к выходу из кабинета. — Ладно, пошли отсюда. Меня Лема с Машей ждут в VIP баре.       По интерьеру клуб Алины чем-то напоминал «Райскую птицу» или небольшой театр, с мягкими красными кожаными диванчиками и темными столами, подсвеченные теплым приглушенным светом на первом этаже, и с отсутствием света на втором. Только его главное отличие от «птицы» — это то, что вход в её клуб строго для женщин. О чем, в принципе, и гласит яркая неоновая вывеска при входе, где красным неоном по черному фону написано: «Only for Woman». — О, Алиночка пришла! — воскликнула Лема, вставая с кожаного дивана, чтобы обнять подругу. — Приветики, девочки. Как вы тут? — армянка по очереди обняла сначала Лему, а после — Машу. — Все нормально. Вот, смотрим, как твой персонал работает, — ответила Хима. — И как он работает? — Дружно и складно. Тебе принести чего-нибудь? У меня просто коктейль закончился. — Виски с колой, если не трудно. — Хорошо, сейчас приду, — Эмелевская взяла пустой стакан из-под коктейля и спустилась на первый этаж к барной стойке.       Пока Лема ходила за алкоголем, Алина и Маша смотрели за тем, как работает Даня. А тот уже вовсю разносит по своим столам заказы для девушек, не стесняясь формы полисмена.       Чуть позже, после выпитых армянкой стаканов с виски и колой, она заметила, что Кашин начал флиртовать с клиентками, которых он обслуживает: то подмигнёт невзначай, то «случайно» коснется руки девушки. Темноволосая, смотря на все это, с какого-то хуя начала заводиться, возможно, даже, ревновать в какой-то степени. Но, с чего бы так? — Алин, с тобой все хорошо? — Лема дотронулась до руки босса, отчего та повернулась к ней лицом. — Честно — хуй знает. — Я так понимаю, дело в Дане? — спросила Маша, попивая свой коктейль из трубочки. — Хуй знает, но, похоже, что да — в нём. — Ты, что ли, забыла, что курируешь над ним? Ты в любой момент можешь вызвать его к себе и всячески наказывать за вольности, которые он тут распускает. А эти твари… Ну, что с них взять — девушки есть девушки.       И просидев всю ночь пятницы в баре, Алина решила, что будет делать с этим говнюком: просто терпеть и не обращать внимания на этих тварей. Хотя, сказать, что у нее это получалось с большим трудом — ничего не сказать.

***

      И вновь окраины Питера заставляют кого-то в страхе за собственную жизнь убегать. Вновь маленькие улочки пропитаны чьей-то болью и криками о помощи. Правда, помощь никак не сможет прийти к очередной жертве.       Русоволосая девушка отчаянно бежала по улице прямо. Она не знала, что такого сделала убийце, за что её можно прямо сейчас прикончить. Но убийца в курсе. Убийца то ли ревнует её, то ли пытается избавиться от конкуренток — никто не может понять.       Через пару метров она поняла, что бежать некуда. Глаза жертвы сами по себе наполнились слезами, а убийца подходит всё ближе и ближе. Похоже, это конец её жизни. — Скажите, что я вам сделала? — через плачь кричит девушка.       Действительно, а что произошло. — Нарушала личное пространство моего работника, — лезвие ножа стремительно приближается к жертве.       Мгновение — и нож вонзается в беззащитную девушку. Последний вдох издаётся из уст русоволосой: на этом её жизнь прекращается. Кровь жертвы испачкала почти всё: руки, лицо убийцы, но ей плевать. Она безэмоционально вытаскивает нож из уже мёртвой девушки. — Будешь знать, как лезть к Дане, — произнесла Алина. — А, стоп, мне же ещё тебя закапывать.       Она закидывает к себе на плечо мертвое тело и уходит с места преступления в сторону кладбищ. Вот и ещё одну душу за собой забрала сентябрьская ночь. Но от этого Петербургу будет только легче дышать. Естественный отбор, так сказать.       Уже прошло две недели с того момента, как Алина устроила Даню работать официантом-стриптизером. За это время она успела собственноручно поубивать десяток своих клиенток только за то, что их обслуживал Кашин. И ладно бы, если они просто забирали свой заказ и продолжали сидеть на местах, не обращая никакого внимания на рыжего ебуна, но нет же: даже простая улыбка вызывала в армянке не то ревность, не то агрессию. Нет, чтобы безразлично забрать с его подноса свой заказ — они ему ещё улыбаются, всячески флиртуют, невзначай прикасаются к его бедрам или прессу. А тот и не против: рыжий лишь улыбается и продолжает дальше флиртовать с клиентками. Вы бы знали, сколько Алина находила и уничтожила салфеток с номерами девушек, адресованные Дане. Поверьте: бумажек с номерами было больше, чем убитых руками армянки девушек. — Ты какая-то подозрительная, в последнее время, — сказала Лема, отпивая из трубочки немного коктейля.       Сегодня суббота, они снова сидят в клубе и смотрят, как этот рыжий пидор работает. Сегодня на нем был костюм доктора — ещё более откровенный, чем полисмен в его первую смену. Белый колпак прикрывал прекрасные рыжие волосы, но кончики челки изредка выглядывали на свет. На этот раз его пресс ничего не прикрывало: все могли спокойно смотреть на оголенную часть тела, но ни в коем случае не прикасаться к ней. — А, да нет, все нормально, — темноволосая ненадолго отвлеклась от просмотра Дани в горячем костюме. — Нет, все ненормально. Ты слишком часто убегаешь ночью, а приходишь утром с окровавленным ножом и руками. По телевизору то и дело говорят про убийства девушек, которых я до этого видела у нас. Алин, что происходит? — Эмели решила устроить допрос. — Кстати да, соглашусь с Лемой и хочу подметить, что все это началось после первой смены Кашина, — сказала Химченко. — Что вы пытаетесь этим донести? — Алина слушала, что говорят девочки, но все ещё смотрела на рыжего, что подошёл с полным подносом к клиенткам, что кокетливо улыбались ему. — Какого черта ты делаешь это? Ты что, влюбилась в него? — эти слова брюнетки засели в голове армянки.       «Ты что, влюбилась в него?», — что-то здесь не так. Обычно Мкртчян не реагировала так остро на парней, но выходки этого рыжего ублюдка заставляли её сердце биться медленнее, из ушей в буквальном смысле шёл пар. Так и чувствовалась ревность от неё, хоть на километр отойди. Но признаться себе в том, что она любит Даню…       Она терпела каждую выходку этого засранца, прощала ему каждое подмигивание, воздушные поцелуи или случайные прикосновения к клиентам, но то, что произошло сейчас, стало последней каплей.       Основное правило заведения: нельзя прикасаться к оголенным участкам официантов. Но, некоторые пьяные девушки, у которых руки вовсю распущены, как и язык, берут и трогают официантов без их согласия. Обычно все заканчивалось штрафом в круглую сумму, но теперь к штрафу добавилось внесение этой дамочки в черный список клуба. Даня сидел с какой-то девушкой в обнимку, которая, не стесняясь публики, поглаживала своей «грязной» рукой его пресс. Алина увидела все это и, не обращая внимания на то, что там говорили Лема и Хима, пошла в сторону этой бляди, которая прикасается к её (?) Данечке. — Слышь, блядина, руки убрала от официанта! — да, именно с этими словами Алина подошла к ним. — Ой, не будь жадной: сейчас я с ним немного поиграюсь и отпущу, — эта сука ещё и улыбается, смотря на него.       Даня виновато смотрит на Алину: понимает, что сейчас ему и этой девушке — пиздец. — Знаете, мне, наверное, пора работать, — Кашин убрал руку шаболды и попытался встать, но та резко схватила его и прижала ещё ближе к себе.       Алина это все прекрасно видела. А Даня видел яркий как в аду огонь в её глазах, вместо обычного зрачка и радужки. Не выдержав такой наглости, босс закричала на весь бар. — Сука, не смей прикасаться к нему! Знаешь, сколько я убила похожих на тебя шлюх? Но я из принципа не стану тебе резать глотку, но до конца своих дней ты будешь сидеть у помойки рядом с бомжами и просить у прохожих десять ебаных копеек, поняла? Охрана!       Сильно схватив Даню за запястье, она резко вытащила его из цепких объятий этой гарпии и потащила к себе в кабинет. — Сука, руку больно! — закричал рыжий. — Ничего, блять: я терпела все твои выходки — и ты потерпишь мою хватку, уебан! — Здесь слишком темно, — подметил Даня, когда Алина открыла дверь какой-то комнаты. — Забей, — она сильно толкнула его, отчего Кашин упал на пол.       Армянка села на него. Рыжий охуел от такой дерзости девушки. Сейчас ему плевать на то, что она — его босс. Нужно как можно быстрее это остановить. — Что вы… Ой, то есть, ты делаешь? — Поверь, ничего противозаконного, — после этой фразы Алина начала жадно и властно целовать парня.       Даня ещё больше охуел. Это что, она пытается его наказать таким образом? Что, мать его, происходит? Почему он начал отвечать ей? Почему он решил встать, усадив Алину к себе на пояс? Это что, сейчас секс будет?       Девушка поглаживала шею парня. Вдруг он услышал щелчок за своей спиной. Он решил не придавать этому внимания, но щелчки повторились. — Что происходит? — шепотом спросил Даня, прерывая этот жаркий и страстный поцелуй, от которого у него немного тесно внизу костюма. — О, не переживай, — горячо прошептала ему на ухо девушка, закрывая ему чем-то глаза, — тебе понравится.       Она спрыгнула на пол, оставляя рыжего стоять почти в центре комнаты со стояком. Его руки сами по себе поднялись вверх, и тут он понял, что они скованы в запястьях чем-то. — Что ты делаешь? — Кашин почему-то закричал на всю комнату, но кроме Алины, его никто не услышит. — Ты получал на работе удовольствие, заигрывая с девушками, а я терпела и закапывала их трупы в землю, пока ты спишь. Теперь моя очередь насладиться твоими страданиями! — грозно сказала армянка, как вдруг послышался отчетливый шлепок, а за ним крик Дани. — Блять! — протяжно закричал он во все горло.       Кто не понял: она сильно ударила его тонкой плеткой. Вот такое наказание: возбудить и отшлепать. На жопе рыжего появилась отчетливая красная линия — след от плетки. — Ты — шлюха ебаная! С хуя ли так больно? — Ничего, потерпишь. Ты мне не больше боли принес! — армянка вновь ударила Кашина.       Сколько продлилось это действо ни она, ни он не знали. Но точно можно сказать, что после этого Даня ещё долго не мог нормально сидеть на жопе, и он понял свою вину, извинившись перед Алиной за флирт в рабочее время.       Алина же, в свою очередь, нагрузилась: какого черта она так переживала за этого рыжего придурка? Не уж то она реально влюбилась в него? Что побудило её влюбиться в своего врага?       Но узнать это, пока, невозможно.

Пока…