Коп, шпион и немного наличных

— Вот сволочь! Ты понимаешь, Барб, он надул меня!  — Ш-ш-ш, ты распугаешь моих утренних клиентов.  — Извини, — думаю, вторая бутылка виски, которую мы начали, и правда способствовала повышению голоса.  — Но всё же вы молодцы. Спасли Элизабет и Джонни, воссоединили семью.  — Господи, Барбара, да о чём ты… плевать мне на этих глупых детей, я просто хотел денег. А Хиддлс хотел их ещё больше и…  — Знаешь, Хемси, я думаю ты куда лучше, чем сам о себе думаешь.  — Барб… меня сейчас вырвет от твоих слов, — она громко рассмеялась и потрепала меня по голове.  — Бедный, мой бедный, страдающий Кристофер, теперь ты знаешь, что любовь приносит ещё и боль.  — Барб, почему он так поступил? — может она знала ответ, потому что я ничего уже не понимал в этой жизни.  — Не знаю, Крис. Может, он обманывал тебя и все его чувства были притворством, всё-таки он шпион — они это умеют. А может, он любил тебя, но жажда денег перевесила. Я могу дать тебе лишь один совет: переживи это, забудь, и двигайся дальше.  — Ага, — я приложил холодный стакан ко лбу, почему-то казалось, что от этого становится легче. — Вот только как? — как забыть его предательство, а главное, его самого?  — Ты действительно хочешь уехать?  — Да, завтра Картрайт заплатит мне и прощай Нью-Йорк — здравствуй Мексика! — Барбара убрала с дивана бутылку, мой стакан и потянула меня на бок, вынуждая лечь и положить голову ей на колени.  — Хочешь в Мексику?  — Да, я посмотрел на фотографии, где Элизабет отдыхала с этим хлыщём и мне понравилось. Так что, Пуэрто-Вальярта жди меня.  — И что ты будешь там делать? Мне кажется, рано или поздно, тебе надоест поджариваться на солнце.  — Не знаю.  — Заедешь перед самым отъездом?  — Посмотрим. В конце концов, Мексика не так уж и далеко, я в любой момент могу вернуться и надраться с тобой.  — Конечно, милый, когда угодно. Надеюсь, ты будешь счастлив, — она гладила меня по голове, а я чувствовал, как медленно проваливаюсь в сон. А перед глазами лицо этого британского паршивца. Я проснулся на диване у Барб уже следующим утром — не думал, что способен столько проспать, но, учитывая обстоятельства последних дней, наверное, это не удивительно. Мы ещё раз выпили, поговорили о жизни и я вынес для себя некоторые выводы. Пока я был угрюмым, настороже, с закрытым сердцем, мне было легче, я всегда был готов. Но стоило мне встретить Тома и размякнуть, как я тут же получил удар под дых, причём совершенно не ожидая этого. К Картрайту я направился уже после обеда. Почему-то гудела голова. Всё таки этот город плохо на меня действовал. Прохожие куда-то спешили, не замечая меня, толкая под локти, будто я был невидимкой. Последние дни были для меня настоящим сумасшествием. Я встретил человека из прошлого, ожил, будто всю жизнь пробыл в полусне, испытал то, что никогда не испытывал и успел всё это потерять. А ещё я вот-вот разбогатею. Вот этому как раз можно порадоваться, но… Картрайт встретил меня как родного — обнял, пожал руку. Он меня очень удивил несколько дней назад, когда только железные нервы не позволили ему окончательно опустить руки, отчаяться или расплакаться, было приятно смотреть на силу воли этого человека. Но ещё приятней было видеть как он — строгий, сильный, управляющий стольким — радуется. Как он расслаблен, счастлив и улыбчив.  — Как Элизабет и Джон?  — Элизабет… моя девочка, она такая сильная. По-моему, она всё пережила, кроме самого факта предательства от этого…  — Ну, это пройдёт, как только она встретит подходящего парня.  — Надеюсь. А Джон, он всё ещё винит себя. Но самое главное, что мы общаемся. Мы ещё никогда не были так близки, и я всё сделаю для того, чтобы и дальше так продолжалось.  — Я рад, что у вас всё хорошо.  — Ну, перейдём к делу, — он поставил на стол чёрный портфель. — Откройте и посмотрите, если вам будет этого недостаточно, я…  — Мистер Картрайт, я не собираюсь ничего смотреть. Мы договаривались что вы заплатите сколько нужно, сколько сможете и не жалко. И я вам верю. Думаю, меня устроит всё, что внутри, — вообще, я приврал. Охренеть, как у меня руки чесались пересчитать, достойно ли он заплатил, но во-первых, мне показалось это неприличным, а во-вторых, судя по весу портфеля, который я поставил на пол, там были двести тысяч, на которые я рассчитывал.    — Спасибо ещё раз. И я очень опечален тем, что ваш друг или помощник погиб.  — О, поверьте, на этот счёт можете не волноваться.  — Ну-у, может, я ещё что-то могу для вас сделать, чем-то порадовать.  — Вы уже это сделали, — я улыбнулся и кивнул на портфель. Я собирался уходить, как меня вдруг осенило. — Хотя… знаете что, если действительно хотите что-то для меня сделать…  — Да-да, конечно, только скажите!  — Вы знаете Барбару Кристи? — он чуть опустил голову, и, как мне показалось, одну его скулу окрасил лёгкий румянец. — Вижу, что знаете. Так вот, если вам не трудно, пригласите её на прогулку в Хемптон. Если будет отказываться, увезите силой, — и не удержавшись, я рассмеялся, представляя как Барб возмущается.  — И всё?  — Всё.  — Но… этим вы скорее порадуете меня.  — Нет. Этим я порадую своего друга. Ну, договорились?  — Договорились. — мы ещё раз пожали друг другу руки, и я ушёл. Мне не терпелось оказаться у себя и посчитать, сколько мне отстегнул Картрайт. Я уже минут пятнадцать сидел и смотрел на разложенные на столе пачки денег. Я ожидал щедрости со стороны Реджинальда, но не такой. Я рассчитывал на двести тысяч, максимум, если он уж очень расщедрится, на триста. Но Картрайт заплатил пятьсот. У меня чёртовых полмиллиона! Жизнь прекрасна! Была бы такой… если бы ещё этот чёртов индюк не смылся от меня, да ещё с такой же суммой. Я оглядывался в поисках вещей в этой квартире, но понял, что кроме пары костюмов, у меня здесь толком ничего нет, а значит, можно просто уйти. Взгляд невольно упал на кровать и на сердце стало тяжело. Закрыв глаза, я вспомнил Тома, его горячее дыхание, которое чуть касалось моих губ и как крепко он обнимал, словно вплавляясь в меня. И как он всё это похерил! Как там сказала Барб: пережить, забыть, двигаться дальше? Ну что же, так и сделаем — выкинуть из головы и бежать, бежать подальше отсюда. Большую часть денег я оставил в Нью-Йоркском банке, я же не идиот, чтобы тащить их все в Мексику. Остальные я собирался хранить в банке Пуэрто-Вальярта. С собой взял лишь одну сумку с вещами, больше мне и не надо, остальное я планировал купить там. Перед отъездом у меня оставалось лишь одно дело. Я хотел попрощаться с Бобром. Этот парень служил мне верой и правдой, я с ним много дел навертел.  — Держи, — я протянул ему небольшой неприметный чемоданчик.  — Что это?  — То, что ты заслужил. Аккуратней, здесь пятьдесят тысяч.  — Босс! Да ты чего, это же так много, святые угодники, я…  — Успокойся, Бруно, ты действительно заслужил их, как никто другой.  — Босс, а что мне без тебя делать-то?  — Ам… ты, конечно, можешь продолжать заниматься тем, чем мы занимались, но если кто прознает, что за тобой никого нет, тебя на куски разорвут. Так что вот тебе мой совет: начни нормальную жизнь. Как бы это сказать… честную.  — Я на Айрис хочу жениться.  — Хорошо, только сначала купи приличный костюм и кольцо.  — С бриллиантом! Она как-то сказала, что никогда не видела их вблизи.  — Вот и порадуешь девушку. Ну, давай прощаться. — Не думал, что так привяжусь к Бруно, я обнял его, похлопал по спине, а когда отстранился, с удивлением обнаружил, что у него глаза на мокром месте. Такой чувствительный итальяшка.  — Прощай, босс. И, если что…  — Я знаю к кому обратиться за помощью. — Я шутливо натянул ему кепку на глаза, хлопнул по плечу и, резко развернувшись, побрёл прочь. Забавно, только сейчас я понял, что Бруно был не просто человеком, работавшим на меня, но и соратником… и даже другом. Сквозь стекло аэропорта я смотрел, как на посадку шёл самолёт и меня затопила тоска. Раньше, чем я планировал. В детстве, мы однажды ночью выбрались из дома и отправились на поиски приключений, нам было по тринадцать и во всём был виноват Марк Твен. Мы добрались до аэропорта, правда не этого, но я помню, как нас впечатлил крылатый стальной монстр. Ещё не такой современный как те, что летают сейчас, но это было настолько яркое впечатление, что всю следующую неделю мы строили чёртов самолёт. Из старых коробок, досок, погнутых спиц от велосипеда и украденной у бабушки занавески. И… я впервые почувствовал это именно в тот год. Мы достроили наше творение и Том обнял меня, крепко прижимаясь ко мне всем телом, у меня от этого подвело низ живота и всё тело покрылось мурашками, тогда я не понимал от чего это, было просто приятно стоять и обнимать его в ответ. Мне досталось место у окна, это радовало. Никто не будет задевать мои локти, и я могу спокойно отвернуться к иллюминатору и погрузиться в свои мысли. За что Том так поступил со мной? Неужели я был ему настолько противен или безразличен, что он предпочёл деньги мне? Последние несколько дней я пытался с этим смириться, но эта мысль не давала покоя, как мерзкий звоночек у входа в бакалейную лавку, позвякивая, всё время напоминая о себе. Барб опять права, это больно. Чёрт! Только сейчас я наконец осознал, что Том чувствовал в ту ночь, когда я убежал от него, как ошпаренный. Боже, как должно быть его съедала эта мысль о не взаимности, ненужности, о том, что сделал что-то не так. Теперь я очень жалел и ненавидел Тома одновременно. Пока шла посадка я почти впал в дремоту, краем уха слыша, как хорошенькая стюардесса объявила о скором взлёте. На соседнее кресло бесцеремонно плюхнулся мой сосед, довольно ощутимо задев мою руку. Я прижал руку к себе поближе, сильнее кутаясь в плащ, и в глубине души надеясь, что когда доберусь до солнечной Мексики, мне станет легче.  — Как рука? За секунду в моей голове пронеслось несколько мыслей. Что я сплю, что мне мерещится, а может я сошёл с ума? Но нет. Я повернулся и увидел, что в соседнем кресле сидит Том, совершенно спокойный, как будто ничего не произошло. Как будто он не притворялся мёртвым, не пропадал на несколько дней, а просто отходил на пару минут за стаканом воды.  — А… — ох, как много всего я хотел ему сказать, но слова застряли в горле.  — Да ладно тебе, ты же сразу понял, что я не погиб.  — Тогда нахрена весь этот цирк? — я всё смотрел на него и никак не мог решить, дать ему в морду или обнять? Но дать в морду хотелось куда больше.  — Ой, мистер Хемсворт, вот только не говорите, что вы страдали.  — Да пошёл ты!  — Что, неприятно, когда тебя оставляют в неизвестности? — Хиддлс ухмыльнулся.  — А-а-а, так вот что, значит это опять был способ наказать меня? Всё ещё мстишь мне за детские обиды? Знаешь, Хиддлс, ты просто…  — Крис, успокойся, — он приложил мне ладонь к губам и я замер, как истукан. — Мы с тобой всё выяснили, и я не собирался тебя наказывать или, уж тем более, мстить. Просто перед тем как мы уедем, я должен был убедиться, что разведка действительно считает меня мёртвым, что я не наследил, и они не последовали за мной в Америку, и я могу спокойно продолжать жить.  — Что случилось в ангаре?  — Всё очень предсказуемо. После того, как он меня впустил, я продолжал изображать из себя безумно напуганного секретаря. Потом увидел Элизабет, он, кстати, не стал обвязывать её динамитом, просто разложил его вокруг. А её привязал к стулу. Стоило ему открыть портфель, как он потерял бдительность. Я просто вырубил его, мне даже показалось что насмерть, но этот ублюдок очень живучий, забрал у него оружие, выстрелил в воздух, как договаривались, отвязал Элизабет и побежал с ней к противоположному входу, туда было ближе.  — А это откуда? — только сейчас я взглянул на его лоб и увидел царапину, что пересекала его старый шрам.  — Почти у самой двери девчонка потеряла сознание, я воспользовался этим и вернулся за портфелем, а вот обратно пришлось убегать. Остин очнулся и у этого гада оказался запасной револьвер, моя ошибка — не обыскал его. Сволочь, я еле успел увернуться, но зато успел поджечь фитиль на одной связке и закинуть подальше. Остин был в центре, так что как ни крути, ни с какой стороны выбраться бы не успел.  — Я… я думал, ты просто решил сбежать с деньгами. — глянув в окно, я с удивлением обнаружил, что мы уже взлетели и за стеклом серые облака, похожие на грязный снег. Я улыбнулся, вот так было всегда — могли взлетать самолёты, кругом рушиться мир, а мы видели только друг друга.  — С чего вдруг? Я получил деньги и тебя, какой смысл сбегать одному?  — Но зачем было так рисковать, ведь Картрайт мне заплатил? Чёрт, он отстегнул полмиллиона!  — А затем, глупый, что теперь у нас миллион. — Том щёлкнул меня по носу.  — Придурок!  — Сам придурок! — Хиддлс привалился к моему плечу и приспустил шляпу на глаза. — Разбуди меня, когда доберёмся до Мексики.  — Ты собираешься спать?  — Конечно, за последние дни я очень утомился, мало спал, а мне нужен отдых. Потому что я безумно хочу тебя Крис, и когда мы прилетим в Мексику, я собираюсь сотворить с тобой всякие непотребства. И тебе советую отдохнуть, ведь я надеюсь на ответные действия. * * * Год спустя. Мексика. Пуэрто-Вальярта.  — Так?  — Да нет же! Левее, придурок!  — Сам придурок! И почему это я должен её вешать?  — Потому что ты, Крис, сильнее.  — Да-а-а?! А я думаю, это потому что ты у нас хитрожопей.  — Ты говоришь ерунду. — Том улыбнулся, дальше отступил в тень и прихлебнул из огромного стакана чай со льдом, льдинки при этом весело звякнули, разозлив Хемсворта ещё больше.  — Ерунда, не ерунда, но корячусь здесь я, поджариваясь, как свинья на солнцепёке. Крис остервенело размахивал молотком, приколачивая вывеску. Ягодицы то и дело перекатывались под шортами, так как ноги были всё время в напряжении, пытаясь удержать равновесие на лестнице. Его тело блестело от пота, а мышцы напрягались так, что вот-вот готовы были лопнуть. Том непроизвольно облизнулся, глядя на это.  — Хиддлс, не смей этого делать.  — Что именно?  — Пожирать меня глазами, когда я работаю в поте лица.  — Не ной, принцесса, когда закончишь, получишь вознаграждение. Том громко рассмеялся и подумал, что, пожалуй, стоило подождать пятнадцать лет, чтобы в итоге получить вот это вот всё. Хотя он до сих пор с трудом верил в происходящее. А ведь когда-то он проклинал себя. Чёртов алкоголь будто разом отпер все замки и он осмелился показать чувства. И как же было радостно первые мгновения, когда Крис ответил на поцелуй. Но потом… Том ругал себя всю ночь, ругал и молился, чтобы время повернулось вспять, и он смог бы исправить то, что натворил. И когда на пороге их дома появился друг отца, Хиддлстон воспринял это как знак, что пора бежать отсюда, от своих чувств. Подальше, к новой жизни. Переехав в Лондон, он уповал на то, что забудет Хемсворта, обвиняя во всём гормоны и то, что они слишком много времени проводили вместе. И со временем даже получилось… не забыть, но, по крайней мере, заставить себя не вспоминать. Боже, сколько за эти годы у него было женщин, мужчин, по работе и вне её. Но никто из них не смог поразить его на столько же. Ни с кем не возникло той близости, взаимопонимании без слов, когда достаточно лишь взгляда. Ни к кому он не почувствовал того притяжения, когда не потому что, а вопреки всему. И за все пятнадцать лет его сердце так и не дрогнуло… До возвращения в Нью-Йорк, где судьба-злодейка привела его прямиком к «Лунному свету». Увидев его в тот день, Том позабыл как дышать, не веря своим глазам, но всё же это был Хемсворт. Он стоял, задрав голову кверху и улыбался, щурясь в осенних лучах солнца. И Том с горечью осознал, что он так и не вытравил это наваждение из своего сердца. Крис гордо разглядывал вывеску, надпись на которой гласила «Детективное агентство». Несколько месяцев назад они купили старую гасиенду восемнадцатого века. Прилегающая земля была давно распродана городу прежними хозяевами, а вот само здание покупать не спешили. Вилла была построена в форме круга. Внутри был дворик, маленький фонтан, каменная кладка которого оставляла желать лучшего и жилые помещения, а вот передняя часть, что выходила на улицу, напоминала офис. И именно эту часть здания они решили использовать под своё агентство. Крис жадно вцепился в стакан ледяного чая, что подал ему Том, и выпил залпом, половину пролив на себя.  — Том, ты уверен, что нам это нужно?  — Ты же сам этого хотел.  — Да, но…  — Крис, последние два месяца ты изнываешь от скуки, да и я тоже. Всё что мы делаем это едим, спим, трахаемся, ловим рыбу, и снова трахаемся…  — Ну, вот это меня как раз устраивает.  — Пф, я даже не сомневаюсь. Но если мы не начнём делать хоть что-то, хотя бы ради удовольствия, то умрём от скуки. Хиддлстон мимолётно глянул на грудь Криса и как на ней начали подсыхать липкие разводы от пролитого чая. Это не укрылось от внимание Хемсворта.  — В дом. Быстро. — голос стал хрипловатым и он чуть подтолкнул Тома во дворик.  — Что? Крис, что ты…  — Я говорю пошли домой, хочу своё вознаграждение. — и Хемсворт игриво подёргал бровями.  — Вообще-то, я имел в виду чай.  — А я нет. Пока Том запирал внешнюю дверь офиса и внутреннюю, что вела во двор, Хемсворт прожигал его взглядом, намекая на то, чтобы он поторопился.  — Хемс, ну ты и животное. Том подошёл к Крису, хитро ухмыльнулся и поцеловал его. Развязно, страстно, раззадоривая ещё больше. А потом толкнул его и побежал через весь дворик, лихо перемахнув разрушенный фонтан. Хемсворт рассмеялся и кинулся следом за Томом, понимая, что готов гоняться за этим человеком всё утро, весь день, следующие пятнадцать лет, да и пожалуй всю оставшуюся жизнь. Любовь не имеет границ* И время над нею не властно Меняются тысячи лиц Но одно лишь по-прежнему важно Того, чья улыбка так трогает сердце Того, что коснувшись ты сможешь согреться