Тень бейсболки

      В двадцать лет Кирилл открыл для себя бассейн. Прохладная вода спасала от одуряющей летней жары. Но главное, это давало отличную возможность, прогуливаясь в мокрых плавках по бортику, покрасоваться перед всеми ладным сложением. Часто ловя на себе взгляды окружающих, Кирилл убеждался в собственной привлекательности. Но внешне он ничем не показывал радости, даже напротив – делал равнодушное лицо.       В их дворовой компании никто не умел плавать, поэтому посещать бассейн приходилось в одиночестве. Однако в этом Кирилл находил положительные стороны: он мог сколько угодно хвастать друзьям многочисленными знакомствами с девчонками – никто не смог бы этого проверить.       Тем жарким полднем, вернувшись из бассейна, Кирилл последним узнал новость: в их многоэтажный дом переехал новенький пацан с семьей. На скамейке у подъезда в тени дикого винограда новичок уже сидел вместе со всеми и общался. Первое, что бросалось в глаза – крепкие руки и рельефные мышцы груди под белой футболкой. «Зато лицо самое обычное – вообще ничего особенного!», решил Кирилл, отвечая на рукопожатия друзей.       Пацана звали Спартаком, и он – как выяснилось – уже два года регулярно занимался в тренажерном зале. Узнав, что приезжему только месяц назад исполнилось девятнадцать лет, Кирилл усмехнулся и, наконец, вынес для себя окончательный вердикт: «Ясно. Зеленый совсем».       Должно быть, с непривычки новенький говорил мало, но охотно отвечал на вопросы, вместе с другими смеялся чужим шуткам. А еще Спартак совсем не пил пива и неизменно отказывался от сигарет.       Кирилл, сидя на скамье, порой поглядывал на приезжего. Рассматривал его именно так, как было принято смотреть на другого парня: мельком, будто невзначай, с толикой равнодушия. И ловил себя на мысли, что пытается, но никак не может разглядеть его как следует. Это действовало на нервы.       Новенький легко влился в их компанию, будто занял место, давно ему предназначавшееся. Вот только Кириллу начало казаться, что приятели выказывают новичку расположение, которого тот попросту не заслуживает. Более того: когда вся компания собиралась вечерами и звала Кирилла во двор, новенький всегда был уже среди них. То есть, Спартака звали первым!       Как-то вечером вся их дворовая компания набилась в ближайший магазинчик, чтобы купить пива, семечек и сигарет. Продавщица, среди привычной болтовни о вреде курения и алкоголя, вдруг сказала с улыбкой:       - Такие парни-красавцы! Чем пиво пить, лучше б к девчонкам шли.       Но смотрела она при этом не на Кирилла. Она смотрела на одного только Спартака. Что могло быть хуже?! Через минуту Кирилл в большой досаде оставил друзей во дворе, а сам отправился домой. Он понял, что может легко выдать свое состояние случайной фразой или необдуманным словом.       Поздним вечером, перед тем как лечь спать, Кирилл заперся в ванной. Там он приспустил синие плавки до колен, привстал на носки, чтобы видеть свое отражение в большом зеркале над раковиной. Беззвучно дыша, чутко прислушиваясь к малейшему шуму за дверью, напряженный паренек принялся торопливо мастурбировать. Вначале он разглядывал себя в отражении, потом закрыл глаза, мстительно сдвинул брови.       В его воображении возникла давешняя продавщица из магазина. Она лежала на низком холодильнике с мороженым, широко раскинув голые ноги. Стонала от быстрых толчков Кирилла, мяла себе грудь.       Паренек крепко зажмурился, засопел от удовольствия. Предчувствуя наступление оргазма, он приподнялся на носках еще выше. Заранее пригнул гудящий от напряжения член, чтобы сперма брызнула в раковину. Распаленная фантазия с каждой минутой становилась все ярче, дополняла картину новыми деталями: помадой у нее на губах, тихими шлепками тел.       Внезапно мысленная картина смазалась. Возникла вновь – горячечно возбуждающая, почти реальная. И тотчас ошеломленный Кирилл обнаружил, что вовсе не он резкими мужественными толчками проникает в стонущую женщину – это делает Спартак! Крепкими руками поддерживает ее белые раздвинутые бедра, старательно работает напряженными ягодицами.       Кирилл испуганно отдернул руку от члена, опустился на пятки. Но тотчас приподнялся вновь: оказалось, что останавливаться уже поздно.       Шипя сквозь зубы, Кирилл напряженно сгорбился над раковиной. Стукнулся локтем о кафельную стенку. В промежности пойманными птицами забились спазмы сильнейшего удовольствия – невыносимо яркие, почти яростные! Такого с ним еще не бывало. Задушено постанывая, паренек вновь схватился за член, замелькал рукой по торчащему стволу.       Казалось, между ног все содрогается от взрывов наслаждения. Кирилл навалился на раковину, в беспамятстве уткнулся лбом в ледяное зеркало. И судорожно мял, тряс, массировал – неудержимо ласкал брызгающий ствол. При этом фантазия сосредоточилась на увиденной картине: голый Спартак занимается сексом. Женщина почти растворилась в тумане недосказанности. Зато отчетливо виделась широкая спина паренька-атлета, его крепкая шея, белобрысый затылок. Кирилл безотрывно всматривался в его фигуру.       Воображение и удовольствие медленно угасали. Наконец, померкли окончательно. Переводя дух, Кирилл тяжело выпрямился, переступил остывшими ступнями по кафельному полу. Опустил взгляд: мыльница, кран и самый низ зеркала оказались забрызганы перламутровыми каплями. Еще подрагивающий член влажно блестел, по нему сперма лениво стекала на мошонку, несколько крупных капель белело в приспущенных синих плавках. Тяжело дыша, Кирилл без единой мысли в голове оглядывал промежность. Не мог поверить в случившееся, не понимал самого себя.       Скрыв следы своего занятия, Кирилл утомленно выбрался из ванной комнаты и сразу отправился спать. Укладываясь в постель на прохладные простыни, он хмуро пробурчал самому себе под нос:       - Да все наши пацаны порно смотрят. Постоянно. Да еще дрочат на него! А там ведь не только женщин показывают. И ничего. Нормально.       Однако с того вечера к Кириллу прицепились навязчивые мысли о Спартаке. Ничего конкретного не думалось, просто его образ то и дело всплывал в памяти. Причем, в самое неподходящее время: на учебе, на плавании, за ужином. Вспоминалось, во что Спартак был одет, как реагировал на чужие слова. Это уже начинало нервировать всерьез.       Как ни странно, во время вечерних встреч с дворовыми друзьями, он не отстранился от новенького. Напротив, даже стал чаще заговаривать с ним.       Вскоре открылись и причины такого интереса: очень хотелось узнать Спартака – чтобы разочароваться в нем и выбросить из головы. Поняв это, Кирилл здорово разозлился. К счастью, в тот момент он ехал один в кабине лифта и никто не мог видеть его лица.       Однажды вечером вся компания как обычно выбралась во двор. Только Спартака не было – он уехал с родителями на дачу. В какой-то момент разговор сам собой зашел о новеньком.       - По-моему, он это… слегка тупой. Почти все время молчит. Или о своих тренировках рассказывает, - беззлобно уронил кто-то.       Раздался смех, коротко шикнула банка с пивом.       - Да у него даже имя какое-то спортивное!       - Эй, хорош. Нечего гнать на пацана. Хочет, пусть и дальше молчит. А вы, по ходу, просто завидуете, что он так выглядит.       - Что, Леха, думаешь он накачанный? Думаешь, он красавчик? Он тебе нравится? Да ладно, не шифруйся, здесь же все свои. Мы поймем!       - Ха-ха-ха! Я тебе сейчас вломлю, придурок!       Кирилл в этом разговоре не участвовал. Пил пиво, равнодушно посматривал по сторонам. Однозначно, новенький умел бесить даже своим отсутствием.       Спартак прочно засел у Кирилла в голове. Постоянно хотелось думать о нем, смотреть на него. Лето выдалось жарким. Спартак часто выходил из дома в одних шортах. Такими вечерами Кирилл испытывал по отношению к нему особо сильное раздражение. «Накачался, сука, и выставляется теперь перед всеми! Мышцами своими красуется! Как будто он лучше всех!».       А еще Спартак часто надевал красную бейсболку. В тени козырька его простое лицо делалось особенным: молочно-молодым, точеным и наивным.       За эту бейсболку Кирилл его особенно возненавидел.       С течением времени стало ясно только одно: цитируй Спартак сраных философов, бездарно бренчи на гитаре в ржавом гараже – обладай он хоть каким-то внутренним содержанием, Кирилл признал бы его достойным хотя бы этого раздражения. Но в Спартаке, кроме атлетического тела, не было ничего особенного. Ничего! Это бесило сверх всякой меры.       Среди многоэтажных домов ночь будто бы наступила раньше времени. Компания расходилась, все жали друг другу руки. Кирилл тоже попрощался с друзьями и отправился домой. Однако последнюю сотню метров ему предстояло пройти вместе со Спартаком – их подъезды были по соседству.       Чтобы чем-то заполнить тишину, Кирилл спросил паренька-атлета об эффективных упражнениях на плечи. Тот принялся рассказывать, но поравнявшись с родным подъездом, внезапно предложил:       - А давай ко мне зайдем? Я на тренажере все покажу.       Несмотря на позднее время, в квартире еще никого не было. Только пушистый серый кот крутился под ногами. Комната Спартака оказалась именно такой, какой ее себе представлял Кирилл: в меру захламленная, с разбросанной одеждой. Компьютерный стол, постель, на полках множество больших банок с яркими этикетками на английском. Однако большую часть комнаты занимал сложный тренажер серебристо-стального цвета, который напоминал пыточное устройство из будущего. И, разумеется, на всех четырех стенах висели плакаты знаменитых атлетов. Спартак еще минут пятнадцать пересказывал биографию каждого из этих быков-мутантов. Как будто это ему присудили Мистера Олимпию! Кирилл слушал в пол уха, с тайным любопытством разглядывал комнату. Последнее, на что он обратил внимание – скомканный белый носок посреди бежевого ковра.       Спартак вспомнил, что собирался показать упражнение на плечи. Он стянул с себя майку, бросил ее в угол. Оставшись в синих спортивных штанах, паренек устроился за тренажером. Взялся за два рычага, которые были закреплены над головой. Плавно потянул вниз, одновременно разводя руки в стороны. При этом Спартак горячо выдохнул, сосредоточенно глядя в одну точку перед собой. Загудели стальные пружины. Кирилл от смущения мог только нервно ухмыляться кончиками губ. С наигранной ленцой он уперся лопатками в стену, не знал, куда девать руки, куда и как смотреть. Вместе с тем, Кирилл неосознанно стремился запомнить звук вот такого дыхания приятеля – позже, этот звук можно было пристроить в одну из фантазий.       - Короче, вот так делаешь… несколько подходов. Но мне, если честно, больше нравится упражнение… на внутреннюю сторону бедра. Когда эти мышцы забьешь... там так потом гудит приятно от усталости. Может, потому… что те мышцы возле паха проходят?       Кирилл смотрел на Спартака: на его мускулистый торс, на то, как работают рельефные мышцы его рук. Изучал сосредоточенное выражение его лица, прислушивался к дыханию. Как вдруг ощутил знакомое напряжение в паху.       Он запаниковал! Тотчас отлепившись от стены, Кирилл попросился в туалет и заперся там. Не меньше десяти минут он дожидался, пока спадет эрекция. Все это время пытался собраться с мыслями, успокоиться.       Вернувшись из туалета, Кирилл уже опасался смотреть на раздетого Спартака. Рассеянно оглядывая комнату, еще минуту делал вид, будто внимательно читает названия на банках со спортивным питанием. Потом приблизился к компьютерному столу: спросив разрешения, сгреб несколько дисков, которые первыми попались под руку. И стал прощаться.       Кирилл вернулся домой нервный. Не поужинал, не принял душ – сразу заперся в своей комнате. Чтобы отвлечься от гнетущих мыслей хмурый Кирилл устроился за компьютером. До поздней ночи он просматривал диски, которые взял у Спартака. Большей частью это были видео-уроки по бодибилдингу и фитнесу. Попадались папки с фотографиями каких-то зарубежных соревнований, черно-белые снимки атлетов советских времен. Кирилл без всякого интереса пролистывал файлы один за другим.       Среди остальных дисков затесалась простая болванка. На ней очень крупными буквами было небрежно выведено от руки: «Спартачу». Синий маркер на букве «у» размазался, да так и высох неровной кляксой.       Кирилл открыл диск на компьютере. Утомленно поморщился, увидев очередной список файлов с видео. Но все же включил первый из них.       Вначале экран оставался темным. Потом раздался громкий шорох – Кирилл подскочил на месте и сразу убавил звук, боясь разбудить домашних. Появилось изображение комнаты с низким потолком. Стены здесь до половины были выложены желтоватым кафелем, а дальше поднималась полоса побелки. Справа темнел ряд металлических шкафчиков. С приоткрытой дверцы одного из них свисало большое махровое полотенце.       Поперек этой комнаты тянулась приземистая скамья. На ней сидел Спартак в знакомой одежде: красная бейсболка, красная безрукавка, открывающая тренированные мышцы рук, белые спортивные штаны, потрепанные кроссовки на ногах. Он сидел, широко расставив ноги, утомленно опирался локтями о собственные колени. Камера замерла.       Спартак то и дело чуть поправлял свою бейсболку за козырек, но держал голову низко, будто разглядывал что-то на кафельном полу. Приглядевшись, Кирилл заметил, что уши у Спартака отчаянно пылают, да и сам он выглядит весьма встревоженным, смущенным.       - Самат, давай. Я снимаю, - глухо раздался голос оператора.       Послышались шаги. Рядом с парнишкой в кадре появился голый незнакомый парень спортивного телосложения – в одних только черных шлепанцах. Рослый, коротко стриженный, широкоплечий уйгур, лет двадцати семи на вид. Он был остро возбужден: его длинный, совершенно прямой от напряжения, смуглый член даже не покачивался во время ходьбы! В большом замешательстве Кирилл уставился в экран.       Самат подошел к Спартаку вплотную. От этого парнишка заволновался еще больше: мельком глянул в камеру, заерзал на низкой скамье.       То, что произошло дальше, повергло Кирилла в глубокий шок.       Прямо перед лицом Спартака парень медленно обнажил себе крупную головку. Что-то прошептал. Взволнованный юноша-атлет развернул красную бейсболку козырьком назад, чтоб не мешала. Подался вперед…       Кирилл метнулся к двери и заперся на ключ. Потрясенно оглядел свою комнату, а потом вдруг бегом вернулся к работающему компьютеру.       Спартак с закрытыми глазами уже сидел на самом краю скамьи, всем телом подавшись вперед. Не двигался, сосредоточенно сопел носом. И держал во рту головку чужого члена, держал ее губами!       Голый парень в шлепанцах почти касался подбородком мускулистой груди, внимательно смотрел вниз. При этом быстро-быстро-быстро мастурбировал себя и горячо дышал. Его смуглая ладонь безостановочно двигалась по длинному стволу прямо перед лицом Спартака.       - Самат, быстрей, - шепотом поторопил оператор.       - Сейчас… Минуту еще… Две минуты подожди… - сдавленно ответил голый спортсмен, но все же ускорился. Тихонько зашипел сквозь стиснутые зубы, положил вторую ладонь Спартаку поверх красной бейсболки, подтянул его голову ближе. Паренек невнятно замычал в ответ – уперся рукой тому в обнаженное бедро, чтобы сохранить дистанцию.       Дыхание парня стало прерывистым, громким. Он подступил к Спартаку почти вплотную. Чуть согнулся, натужно простонал. Яростно мелькая ладонью по смуглому стволу, навис над покорным пареньком.       - А-а! А-а-а! – сдавленным полушепотом вырвалось у Самата. – А-ах, Спартач, красавчик!.. Как настоящий мужик делаешь. – Он мелко задрожал всем телом. – А, ништяк! Вот ништяк! А-а-ах!       - Давай быстрее, Самат, - напомнил оператор.       - Да погоди ты, Рус!.. А-а-ах!.. Самый кайф же сейчас! - выдохнул спортсмен, от удовольствия переступая на месте.       Камера приблизилась к лицу Спартака. Тот сидел в прежнем положении с закрытыми глазами. Уши его пылали, бейсболка съехала назад. Не выпуская стоящего члена изо рта, он весь замер от напряжения. Чуть наморщил нос. И вдруг очень шумно сделал один глоток. Тотчас тяжело засопел, повел плечами. Немного расслабившись, Спартак сглотнул еще раз – уже тише. На несколько мгновений приоткрыл рот, перевел дыхание. Сосредоточенно хмурясь с закрытыми глазами, снова обхватил крупную головку губами.       - Молодец, Спартач! Хорошо сделал. Ух… - Ошалело благодарил Самат, выравнивая сбитое дыхание, но продолжая при этом водить рукой по длинному стволу. – Как мужик. Молодец. Ништяк вообще.       - Самат, заканчивай уже.       - Все… все, ладно. Хорошо… - парень с неохотой выпрямился и отступил назад. На свет показался весь его член целиком – слегка подрагивающий, блестящий от юношеской слюны до середины ствола. Спартак тем временем быстро утерся ладонью, снова мельком глянул в объектив камеры. Стараясь сохранить мужественный вид, повернул красную бейсболку козырьком вперед, деловито оперся ладонями о собственные колени.       Камера нырнула куда-то вниз, и проигрывание файла завершилось.       Кирилл в полном смятении еще минуту продолжал смотреть в погасший экран. Затем, не обращая внимания на сильнейшую эрекцию у себя в штанах, запустил следующий файл с видео. Теперь ему хотелось знать все.       - …ус, да как здесь эта хуйня включается? А вот, нашел, кажется.       Это был голос Самата. Камера поднялась, открывая вид на уже знакомую раздевалку с желтым кафелем и шкафчиками. На низенькой скамье лежал на спине другой мускулистый парень, заложив крепкие руки за бритую голову. Никакой одежды на нем не было, зато рядом валялось темно-синее борцовское трико. На бедрах у голого борца сидел взволнованный Спартак – из одежды на нем были только кроссовки, черные спортивные трусы для бега с белыми полосками на боках и все та же красная бейсболка. Не отрываясь от экрана, Кирилл пристально разглядывал почти раздетого приятеля – с завистью и возбуждением понимал, что хотел бы прикоснуться к его телу.       - Все, запись идет. Давайте, давайте! – горячился оператор.       - Рустам, ты только не двигайся, ладно? Я сам… А то и так… - тревожно прошептал паренек. Морщась и прерывисто дыша, он принялся легонько ерзать на бедрах у парня. Сосредоточенно закусил нижнюю губу. Его черные беговые трусы – и так уже сильно измятые – зашуршали от этих движений.       Парень под ним выглядел расслабленным и как будто сонным. Даже лежал с закрытыми глазами. Спартак наклонился вперед: осторожно оперся ладонями о рельефный пресс борца, опустил голову так низко, что тень от козырька бейсболки закрыла все его лицо. Теперь, имея опору под руками, Спартак заерзал энергичнее. И очень сдержанно застонал.       - Что, Спартачок, тебе от этого хорошо? Тебе ведь от этого приятно, да?       Парнишка не ответил, только измученно глянул в объектив и отвернулся. Оператор подошел совсем близко. Мелькнула напряженная спина Спартака, потом камера опустилась куда-то вниз. Объективу открылось главное.       Между раздвинутых ног борца тяжело лежала крупная смуглая мошонка. Над ней вздымался очень толстый корень члена – весь блестящий, скользкий. Зато остальной ствол находился внутри Спартака – коротенькие спринтерские трусы паренька были сдвинуты на уровне промежности в сторону и нисколько этому не мешали.       - Вот так! Правильно все! – невероятно разгорячившись, Самат протянул руку и принялся массировать крупную мошонку своему другу. – Ах! Классно! Вгони Спартачу!       - Э, Самат. Ты чего творишь?       - Ладно, ладно, Рус! – он мигом отдернул руку. – Я же так только, в шутку.       Замявшись на мгновение, оператор вновь переключился на парнишку. Камера поднялась вверх, взяла его лицо крупным планом.       Спартак теперь тоже выглядел ослабшим. Приоткрыв губы, тяжело дышал всей грудью. Вяло отворачивался от настойчивого объектива. И ерзал, ерзал.       Оператор нацелил камеру ему в пах: стало видно, как под тонкой черной тканью уже выпирает небольшой бугор – похоже, Спартак возбудился. Свободные спортивные трусы шуршали при каждом его новом движении.       - Ха-ха, Рус! Посмотри! У нашего пацанчика стояк случился! Внезапный, да? Почему вообще? Ха-ха-ха! Что, Спартач? Хуёк у тебя там напрягся, да?       Продолжая елозить, парнишка весь покраснел, отвернулся. Зато Самату, похоже, очень нравилось происходящее. Парень протянул руку и со смехом принялся грубо ощупывать треугольный холм у Спартака в паху прямо через легкую ткань. Сдавливал, массажировал. Потом вдруг убрал руку.       - Ты почему шорты свои не снимаешь? Который раз уже!       - Не хочу… Не буду я их снимать… Ах!       Внезапно парнишка-атлет часто задышал: вцепился в бока Рустаму, елозя у него на бедрах. Нервным движением низко надвинул красную бейсболку, чтобы скрыть лицо от камеры. Задрожал, неловко согнулся всем телом.       Послышались тихие стоны. Его спортивные трусы вдруг промокли в паху. Бугор в них подрагивал, а по ткани быстро расползалось темное пятно.       Самат увлеченно записывал на видео, как Спартак переживает оргазм.       - Ничего себе! Рус, прикинь? Он даже хуёк себе не трогал! И уже кончает! По ходу, ты хорошо ему там вставил. Пацанчик все шорты себе залил!       Через минуту Спартак остановился. Понуро глянул в камеру: нижняя губа у парнишки дрожала, да и сам он мелко дрожал всем телом. Чуть помедлив, он с трудом продолжил ерзать на парне-борце. Рустам еще не кончил.       - Что-то я не понимаю, – оператор крупным планом взял большое мокрое пятно у паренька на спортивных трусах. – У Спартача хуёк небольшой совсем, зато спермы выливается всегда как из коня! Это почему так?       - Э, Самат, ты вообще думаешь, что говоришь?       - А что я такого сказал?       - Хорош снимать. Убери камеру! Задрал уже с этой съемкой!       Изображение на мониторе погасло. Кирилл еле дышал – боялся прикоснуться к собственному члену. Ошалело соображал, почему Спартак позволяет этим парням так обращаться с собой?! И в то же время отчетливо осознавал, что хотел бы оказаться на их месте – самому проделать с послушным Спартаком все это. Ведь тот был согласен с происходящим!       Переведя дыхание, Кирилл запустил новый файл.       Вначале на экране появились знакомые шкафчики. Но потом камера обратилась вниз и пришла в движение. Мелькнула полоса деревянного порога, хлопнула белая дверь. Рыжий линолеум куда-то быстро заскользил. Изображение при этом раскачивалось – оператор шел.       - Они не знают, что я снимать буду, - послышался спокойный голос Рустама. – Постоянно мыться ходят вдвоем. Да еще так подолгу. Думают, что я совсем тупой? Ничего не понимаю? Ну, вот и посмотрим.       Открылся узкий коридор. Справа были огромные пыльные окна, в которые светило оранжевое закатное солнце, слева на глухой стене висели выцветшие плакаты, информационные щиты – деревянные, с потрескавшейся краской.       В конце коридора обнаружилась еще одна дверь с мутным стеклом посередине. Рустам очень аккуратно открыл ее, держа камеру перед собой.       Здесь шумела вода, и было очень светло. Высокий белый потолок, те же огромные окна. И снова кафель: на полу, на стенах, только теперь бледно-голубого цвета, местами отколотый. Это была душевая. Отдельные кабинки не имели дверей, а между собой разделялись лишь перегородками из непрозрачных блоков толстого зеленого стекла. В двух крайних кабинках слышался плеск воды, там гудели трубы. Рустам с камерой двинулся на звук.       Предпоследняя кабинка пустовала, только из душа хлестала вода. Оператор осторожно заглянул в последнюю из них. Беззвучно подошел ближе.       Утомленно опираясь обеими руками о стеклянную перегородку, в клубах легкого пара стоял боком голый Спартак. Струи воды падали на его мускулистую спину, разлетались серыми брызгами. Он жмурился, постанывал. А прямо перед ним сидел Самат на корточках – взрослый спортсмен в большой спешке сосал член пареньку.       На лице Самата читалась острая тревога пополам с нетерпеливой похотью.       - Давай, Спартачок. Ну, давай!.. Ах, ништяк. М-м-м… Кончай поскорей! Мы и так задержались, – задыхаясь, прошептал Самат и разом вобрал член парнишки до самого корня. Стал мять, массировать его губами у основания.       Через минуту он задрал ствол Спартака вверх, а сам зарылся носом в его мошонку – мыча от удовольствия, принялся вылизывать ее целиком. В ответ, не открывая глаз, Спартак застонал чуть громче: от такой ласки приподнялся на носки, выпятил пах, подставляясь парню.       Самат и сам был возбужден. Его длинный смуглый член почти прижимался к кубикам пресса. Но спортсмен не обращал на это внимания – он целиком сосредоточился на пареньке-атлете.       Кирилл в своей комнате привстал с кресла, невольно подался к экрану. Ему очень хотелось узнать, как выглядит член Спартака. Однако это никак не удавалось: то мешала черноволосая голова Самата, то его смуглые ладони.       - Самат… Я уже скоро…       Парень тотчас вобрал ствол глубже. С развязной жадностью принялся сосать его. Сам глухо застонал через нос от наслаждения.       - Самат, я сейчас!.. Ах! А-ах!       Спартак дернулся, подступил на полшага ближе, ноги у него задрожали от подступающего оргазма. Одной рукой паренек по-прежнему держался за стеклянную перегородку. Зато вторую ладонь положил на коротко выбритый затылок Самата. Дрожащими пальцами погладил его, но не сдержался – жест ласки очень быстро превратился в жест принуждения: придерживая голову спортсмена, с юношеской горячностью мелко задвигал сильными бедрами.       - Са-м-мат! – отрывисто простонал он, зажмурился.       Парень продолжал сосать ему член, мастурбировать. Гладил парнишку между ног, по бокам. Кончиками пальцев ласкал и оттягивал его мошонку то вниз, то назад – от этого Спартак сразу же начинал стонать вдвое громче, дрожащие колени у него беспомощно подгибались. Самат горячо сопел и через каждую пару секунд с готовностью сглатывал обильно текущую у Спартака сперму. Случившийся оргазм у паренька все тянулся и тянулся.       Не прекращая глотков, спортсмен коротко замычал – с сытой удовлетворенностью, уважительно. Покачал в воздухе кулаком с поднятым вверх большим пальцем, показывая Спартаку «класс!». Но парнишка, стоя с закрытыми глазами, не заметил его жеста, и только продолжал постанывать.       Лишь через две минуты парень выпустил член изо рта, однако продолжал ласкать его руками. Шумно переводя дух, сглотнул в последний раз.       - А, Спартач, красавчик!.. Классно покончал. Охуенно просто!.. – С радостной гордостью Самат помассировал ему светлую мошонку. - Мужик, бля! Настоящий мужик, отвечаю! Ништяк вообще, ух!..       Спартак пока не пришел в себя после пережитого оргазма: выравнивал дыхание, будто в полусне благодарно поглаживал голого парня по затылку.       Внезапно Рустам во весь голос громко произнес:       - Ничего себе! Ну, вы даете, блин!       Самата словно током ударило. Он дернулся, подскочил на месте. Перепугано закрылся ладонями. Потом вдруг попытался пригнуть голову Спартака к своему паху. Но тут заметил камеру в руках у Рустама.       - Рус! Ты это чего? Ты чего, Рус?       Панически мечась взглядом, Самат рывком вытер рот ладонью.       - Рус, братан, ты не подумай! Я же только так; братан, мы здесь не это…       Рядом стоял Спартак – также застигнутый врасплох, он прикрывал пах обеими руками. Тяжело сопел, подавленно глядя в объектив.       Самат паниковал, не знал, куда себя деть. Уже задыхался от стыда:       - Рус, ты же меня знаешь давно! Бля, я кто, по-твоему?! Я же вообще никогда! Я же просто, ну, так только; это в шутку, понимаешь? Это же в прикол!!! Рус! Бля, пожалуйста, братан!..       Но в этот момент он, похоже, нашел выход из ситуации:       - Рус! Ты что, снимаешь? Бля, братан! Нахуй ты это снимаешь?!       - А что такого? Спартака можно снимать, а тебя нельзя?       Самат умолк и остро покраснел. Вдруг сорвался с места – вихрем пролетел мимо. Грохнула дверь душевой. Стало тихо. Только шумела горячая вода.       - Домывайся, Спартак. А потом сразу в раздевалку приходи. Поговорить надо будет. – Камера опустилась. – И не бойся. Все нормально.       Открывая последний ролик, Кирилл не знал, чего еще ждать.       На экране появилось изображение жилой комнаты. Вытертый палас, тумбочка со сломанной дверцей, навесные полки, битком забитые потрепанными журналами. По полу разбросаны вещи: тапки, носки, гантели, дешевые спортивные штаны, скомканные боксеры.       В центре кадра оказался обнаженный Рустам у кровати: широкая спина, могучие плечи, колени полусогнуты. Борец методично работал крепкими ягодицами. Виднелись чужие жилистые ноги, обхватывающие его за бока.       Камера приблизилась сбоку. Поперек кровати с высокой железной спинкой лежал на спине совершенно голый Самат. Заведя руки за голову, спортсмен судорожно цеплялся за металлический край и очень шумно дышал. Его осоловелый взгляд бродил по мускулистому торсу Рустама, по его рукам и лицу. При этом член у Самата лежал в узкой ложбинке между кубиков пресса – длинный, смуглый, подрагивающий. Уже очень сильно перенапряженный.       - Самат, ты как? Ты нормально? – тихо позвал Рустам, продолжая толчки.       - Ты даже представить не можешь, Рус... Братан… Мне охуенно…       От возбуждения голос у спортсмена дрожал. Откликаясь на эти слова, борец энергичней задвигал бедрами. Кровать стала тихо поскрипывать.       Самат будто в бреду замотал головой по смятой простыне, измученно наморщив лоб. Тоненько захныкал, дрогнул всем телом.       - Ру-ус... Рус. А-а-ах... Блядь, постоянно хочу, чтоб ты меня ебал. – Он вдруг шумно всхлипнул. – Во-во, Рус, вот так делай. Вот так – прямо кайф…       Рустам принялся работать бедрами с каким-то звериным напором. Придвинулся к Самату тесней, придержал его колени на своих боках. Отдуваясь сквозь стиснутые зубы, сдавленно прошептал:       - Постоянно хочешь? Чего тогда молчишь, а? Или думаешь, мне это не нравится? Думаешь, не нравится, да?!       Спортсмен в ответ обхватил его ногами еще крепче. Застонал, выгнулся на скомканной простыне, стискивая железный край кровати.       От дикого возбуждения смуглый член Самата даже приподнялся над прессом. Бордовая головка сама собой обнажилась и теперь лаково блестела, будто полированная. Внезапно длинный ствол начал подрагивать вразнобой с толчками и гораздо чаще. Парень сразу же надсадно застонал:       - Рус, делай, делай!.. А! А-а, ништяк! С-сука! Ништяа-ак! Ру-у-ус!..       Пальцы на его голых ступнях судорожно поджались.       И у Самата густо потекла сперма. На пресс, на лобок. Потекла по стволу.       Борец короткими рывками проникал в парня, хищно следил за его лицом. Потом вдруг зашипел сквозь стиснутые зубы. Напрягся всем телом так, что вздулись могучие мускулы на шее, на плечах и руках. Вздрогнул и отрывисто задышал. При каждом выдохе он рывком подавался бедрами вперед, чтобы ввести член поглубже. Притом Самат сам отталкивался от железного края кровати и отчаянно подставлялся под эти толчки.       Камера опасливо отодвинулась от них, но продолжала съемку.       Самат уже не мог больше стонать и только выгибался на смятой постели, полубессознательно прикрыв глаза. Наконец, Рустам упал на него сверху и подгреб под себя, сыто переводя дух. Так они и оставались: сцепившись между собой руками, слившись торсами, переплетясь самим дыханием.       Объектив камеры снова высветил разбросанную одежду. Экран погас.       В полном смятении от видео, от собственного бешеного возбуждения, Кирилл, не глядя, поставил файлы копироваться на компьютер, а затем сразу направился в туалет. Два оргазма подряд – такого с ним еще не случалось. Впрочем, очень хотелось еще – остановила боль в натруженном члене.       Среди ночной темноты беспокойно укладываясь на прохладную простыню, Кирилл по-прежнему чувствовал у себя эрекцию. Следил, как тревожно скользит свет от фар далеких машин по потолку и горячечно размышлял.       «Как так?! Один из моих друзей оказывается...».       Кирилл нервно повернулся на бок. Нахмурился, глядя в темноту.       «Он же нормальный пацан! Почему он позволял им делать такое с собой?!!». Эта тайна обожгла ум нестерпимым жаром. Захотелось немедленно узнать ответ: чтобы тотчас разобраться во всем! чтобы самому получить такую же возможность! Последняя нечаянная мысль перепугала и смутила Кирилла необычайно. Он уткнулся пылающим лицом в постель, натянул простыню на голову. Но уже через минуту выбрался наружу – летняя ночь была слишком душной.       Все раздражение на Спартака, которое копилось в душе последнее время, вдруг разом превратилось в какое-то другое чувство. Такое же сильное, почти мучительное – оно просилось наружу. Кирилл не понимал, что это за чувство, да и не стремился понять. Намного важнее сейчас было другое.       «Спартаку это… нравилось. Ему приятно было. Да он вообще там кончал!». Разгоряченный паренек недовольно поморщился – член в плавках ощутимо болел, но с безоглядным юношеским упрямством вновь поднимался. «Нет. Нравилось или не нравилось – да и какая разница?! Видно же было – Спартак не хотел, чтоб его снимали! Значит, заставили... Угрожали чем-нибудь. Или шантажировали. А может они даже побили Спартака! Нет, кто эти двое? Откуда они вообще взялись?! Суки!!!». В этой злости на незнакомых парней Кирилл внезапно нашел странную опору: неудержимое желание отомстить за друга, безграничную уверенность в собственных силах, окрыляющую бодрость. Паренек рывком сдернул с себя простыню – ему было жарко! Эйфория ярости пролилась красным светом в душу, и тогда на ее дне стало видно главное: открылось стремление защитить Спартака! Спасти его! Спасти ото всех!       Кирилл мигом вскочил с постели. Задыхаясь от летней духоты, вглядывался во тьму перед собой, стискивал вспотевшие кулаки. Гудящий от боли и напряжения член оттягивал ему плавки. Сердце стучало как двигатель поезда на полном ходу. Кирилл, окрыленный яростью, ощущал, как ступни упираются в прохладный линолеум пола. «Куда? Куда идти?! Где искать их сейчас?». Он постарался погасить в себе пламя. Как подкошенный рухнул на постель. С досадой повернулся на живот, уткнулся лицом в простыню. «Ладно. Я их все равно найду. Убью этих мудаков!».       Утром Кирилл проснулся от внезапного стука. Яркое солнце било сквозь тюль прямо в глаза, скомканная простыня валялась на полу. За дверью раздался мамин голос, в котором звучало легкое недовольство:       - Поднимайся, Кирилл, к тебе пришли. Друг твой. Чего так рано?       - А, ладно. Сейчас выйду, - лежа на животе, он прикинулся полусонным.       Дождавшись, когда шаги за дверью стихли, Кирилл пружинисто соскочил с постели и заспешил к стулу, со спинки которого свешивалась одежда. Утренняя эрекция оказалась на удивление сильной. Натягивая длинные шорты, паренек поневоле расположил твердый член вертикально – это был единственный шанс спрятать его. Затем метнулся к шкафу и вытащил оттуда осеннюю толстовку. Принялся натягивать ее на голое тело: никакая футболка или майка не помогли бы ему сейчас скрыть возбуждение. Мельком глянул на часы – 8 утра. Действительно, кто из пацанов мог придти в такое время?       Кирилл выбрался в прихожую, долго искал ключи.       За дверью оказался испуганный Спартак. Стоя на лестничной площадке, он с первой же секунды прикипел взглядом к лицу Кирилла. Встревожено следил за мельчайшими его чертами. Внешне юный атлет в джинсах, белой майке, с неизменной красной бейсболкой являл собой образец здоровья, мужественности, уверенности в себе. Но мальчишеский испуг на бледном лице напрочь избавлял его от какой бы то ни было надменности.       - Привет, - Кирилл первым протянул руку.       Спартак с таким оживлением, с такой готовностью ответил на рукопожатие, будто подарок принял. Голосом, чуть охрипшим от волнения, произнес:       - Кирилл, извини, что так рано. Я тебя, наверное, разбудил, да?       - Ничего, все нормально.       - А… А ты чего так оделся тепло? Заболел?       - Нет, просто. Что первое под руку попалось.       - Ясно... Слушай, я тут хотел узнать... - Спартак судорожно поправил бейсболку за козырек. – Такое дело, в общем. Ты вчера, когда уходил, взял у меня… там… диски на столе были. Помнишь?       - Да, конечно. Они у меня.       - Можешь сейчас один вернуть?! – выпалил паренек, но смутился этой вспышки и поторопился сгладить впечатление. – Кажется, болванка такая обычная. На ней еще маркером синим написано. Там вроде название было размазано немного с краю.       - Сейчас, подожди.       Прикрывая дверь, Кирилл услышал, как Спартак напряженно говорит ему что-то вслед, но решил не переспрашивать. Вскоре он вернулся с диском.       - Спасибо. – Парнишка-атлет быстро запрятал диск в задний карман джинсов, коротко замялся. – Ты ведь еще не смотрел его?       - Нет. Когда бы я успел? Ты ж только вчера мне его дал.       - Да, извини. Просто он мне нужен очень. Там… программа тренировок. Упражнения разные, советы. Если хочешь, я тебе потом тоже перепишу.       Кирилл представил, что стало бы со Спартаком, если б тот узнал, что все файлы уже скопированы на компьютер. Должно быть, эта мысль как-то отразилась на лице: Спартак тотчас настороженно попрощался и, не вызывая лифта, сбежал вниз по лестнице – весь красный от досады, от стыда, окончательно измученный гнетущей неопределенностью.       Кирилл вернулся к себе в комнату и, как был в одежде, завалился на постель. Разгорячено улыбаясь, чуть слышно прошептал в простыню:       - Программа тренировок с упражнениями? Я б с тобой потренировался. Мы бы вдвоем та́к поупражнялись – отвечаю!.. – Без всякого перехода Кириллу вдруг сделалось невыносимо грустно. – Спартак, ну чего же ты, а? Так и смял бы тебя, сжал всего, сдавил! И глаза такие… особенно когда боишься. Блин! Спартак, ну чего ты – не можешь… - мысль осталась незаконченной.       Кирилл сгреб всю простыню к себе и мучительно обнял этот еще теплый белый ком. Смотрел тоскливо в стену перед собой.