Шаг в неизвестность

Вот и все. Часы указали половину седьмого вечера. Кафе у бабушки Лукас было практически полупустым, лишь несколько хмурых завсегдатай цедили свои напитки из белых кружек. — Ладно, Лерой, допивай и пошли уже, — обронила раздраженно Эмма, одним глотком осушая свой крепкий кофе. — Еще не семь, — возразил ворчливо мужчина. — Да и мне только принесли новую, — он качнул головой в сторону только что открытой бутылки пива. — У тебя есть двадцать минут, — бросив беглый взгляд на часы, проронила Свон. — Шериф сегодня явно не в настроении, — добродушно хмыкнула Руби, протирая барную стойку сухой тряпкой. — Зато ты сегодня чересчур догадлива, — ворчливо парировала ей в ответ Эмма, недовольно поджимая тонкие губы. — Как и всегда, — рассмеялась беззлобно Лукас. — Слушай, если у тебя завтра выходной, то может посидим да поболтаем за пивом или виски? — она игриво подмигнула блондинке, облокачиваясь на столик, выставляя на обозрение шерифа глубокое декольте своей блузки. — Руби, займись делом, — прикрикнула на нее сердито бабуля, которая по совместительству являлась владелицей кафе, что привечало всех жителей Сторибрука в своих стенах. — Я подумаю, — неопределенно передернула плечами Спасительница, именно такое прозвище дали ей сторибрукцы, после того, как приезжая гостья спасла мэра города из пожара. — Лерой, подъем! — Но я еще не допил! — недовольно протянул мужчина. — И потом я даже не буяню, сижу себе тихо и мирно, никого не трогаю… — Ага, а через полчаса начнешь плакаться опять про свою несчастную любовь, а еще через час попрешься к монастырю и начнешь горланить любовные серенады под окнами кельи Астрид, — ехидно заметила Руби, которая всегда была начеку и носила прозвище «Волчица» за тонкий слух, что иногда далеко был не на пользу любопытной брюнетке. — Давай-давай, поднимайся, — поторопила уборщика Свон, расплачиваясь за свой кофе. — За примерное поведение не назначу тебе исполнительные работы на благо города. — Можно подумать, что, убирая с улиц мусор я не тружусь на благо общества, — закатил глаза мужчина, которого все дружно обзывали «Ворчуном» за вечно хмурной вид и скверный характер. Лерой любил полаяться с горожанами и даже с каким-то пугающим удовольствием начинал противостоять всему и всем, если его настроение резко зашкаливало за норму ежедневного негатива. — Ладно уж, — вздохнул он, поднимаясь со стула, — только давай сегодня без наручников. Эмма коротко кивнула и направилась к выходу, даже не оглядываясь на него. Впрочем, это было и ни к чему. За последние полтора месяца они сумели выстроить с Ворчуном свой метод задержания. Раньше Лерой каждую пятницу надирался в хлам, начинал буянить и усмирялся лишь будучи закованным в наручники шерифа города. Теперь же Свон приезжала в кафе, высиживала рядом с ним полтора часа, не позволяя мужчине пить ничего крепче пива. После четвертой пинты гном уходил из кафе в сопровождении блондинки и отправлялся на ночевку в участок шерифа. Многих жителей по первости сие мероприятие изрядно шокировало, но после, немного привыкнув, горожане перестали уже обращать на них внимание. — Если выделишь пару банок пива, я вполне могу стать твоим слушателем, — протянул с ухмылкой Ворчун, располагаясь поудобнее на койке в камере участка. — Кто сказал, что он мне нужен? — грубо кинула ему в ответ блондинка. — Я за версту чую друга по несчастью, — коротко хмыкнул гном. Эмма окинула его задумчивым взглядом. — И потом с утра я вряд ли вспомню, что творил или говорил, а оно тебе только на руку. Что-то подсказывает мне, что ты не слишком жаждешь делиться своими переживаниями с кем-либо, — со знанием дела кивнул ей мужчина. — А я, страдающий амнезией по утрам после хорошей пьянки, просто отличный кандидат для душевных излияний, — он сделал паузу, давая белокурому шерифу пищу для размышлений. — Для пущего эффекта я бы, конечно, залил в себя виски, но выбирать тебе… Свон, слегка раскачиваясь на кресле, раздумывала над его словами, в которых безусловно была логика и своя правда. Делиться переживаниями, пусть даже и с местным психотерапевтом, доктором Хоппером, не виделось ей разумной перспективой. Да и вообще шерифа немного беспокоила вероятность того, что её тайна может стать общеизвестной. Не зря ведь говорится, что тайна создана для одного, а когда она становится доступной для другой пары ушей, то она перестает быть секретом. Немного поразмыслив, Спасительница пришла к единственно верному решению. Она достала из заначки непочатую бутылку виски и два чистых стакана. — Льда нет, — плеснув янтарную жидкость в посуду, сказала блондинка. — Скажешь, как дойдешь до кондиции. — Как только начну плакаться по Астрид, считай, что я уже готов тебя слушать, — усмехнулся горько Ворчун, принимая через прутья камеры стакан с алкоголем. *** — Это полбеды, — перебил её пьяно Лерой. — Поверь мне, что лучше уж ходить отвергнутым, чем корить себя за трусость! — И что ты предлагаешь? — резко вскинулась Эмма, она шатающейся походкой прошествовала к холодильнику, доставая из него пару банок любимого пива. — Прийти и сказать: «Черт побери, но я люблю тебя»? — А ты считаешь, что лучше зашить рот белыми нитками и смотреть на свой объект воздыхания, чувствуя, как сердце сжимает в тисках самобичевания? — печально воскликнул Ворчун. — Думаешь, что однажды наступит спасение? Что алкоголь сможет тебе помочь освободить свой разум от образа, что преследует тебя, подобно тени? Посмотри на меня! Кем я стал? — гном вцепился пальцами в решетку камеры, вонзаясь мутным взглядом в замершего шерифа. — Я бы отдал две руки, чтобы она взглянула на меня так, как тогда… До того… — он опустил голову на сцепленные кулаки, сжимающие стальные прутья. — До того, как я превратился в Ворчуна. Как я стал известным буяном и пьяницей, — в его словах было столько боли, сколько и презрения к самому себе. — Думаешь, я не знаю насколько жалок? Я противен самому себе! — Ты можешь измениться! — неуверенно произнесла Эмма. — Измениться? А ради чего? У меня ничего нет. В этой истории я простой хулиган, чье сердце разбито на мелкие осколки от несчастной любви. Я не герой, но и не злодей. Я всего лишь второстепенной актер на сцене, где я скорее нахожусь ради колоритности, чем для превосходной игры. Не позволяй себе пойти по моему пути, выбирайся из этой ямы, шериф Свон, — ухмыльнулся оскалисто мужчина. — В этой яме место только для одного. И дай мне уже это чертово пиво! — рассмеялся Лерой, протягивая сквозь прутья свою мозолистую ладонь. *** — Господи, — прохрипела Эмма, отрывая голову от стола. В висках словно звучали отголоски наковальни. Тело ломило и немилосердно болело. — Воды… — протянула она жалобно. — Я хочу думать, что стойкий запах перегара в участке распространяется исключительно от Лероя, а никак не от вас, мисс Свон! — раздался над её ухом стальной голос. — Черт! — вскрикнула от неожиданности блондинка, выпрямляясь в кресле. Данный порыв тут же сказался головокружением и приступом тошноты. С трудом подавляя неприятные позывы, шериф постаралась выглядеть более ли менее респектабельно в глазах нагрянувшего мэра Сторибрука. — Реджина, что ты здесь делаешь? — Пришла узнать, не хочешь ли ты присоединиться к нам с Генри на вечерней прогулке, — прищурившись, пояснила причину своего приезда Миллс. — Почему просто не позвонила? — Наверное, потому что кое-кто упорно игнорирует все мои звонки и предпочитает общаться со мной по средству текстовых сообщений, либо пользуясь сарафанным радио, — недовольно произнесла мэр, сложив руки на груди. — Слушай, без обид, но у меня действительно нет времени, — попробовала оправдаться Свон. — Полный аврал на работе, куча дел… — Нет, это ты меня послушай, — остановила её Реджина. — Ты избегаешь меня и делаешь это весьма неловко. Ты делаешь это настолько отвратительно, что даже твоя мать с отцом подняли меня в пять утра, чтобы выяснить, чем я снова не угодила их ненаглядной дочурке! Так ты мне скажешь в чем дело или будешь и дальше продолжать весь этот цирк? — втянув в себя порцию воздуха, процедила сквозь зубы Миллс. — А где гарантии, что после того, как я дам тебе ответ, ты не пошлешь меня далеко и надолго? А еще что хуже, не испепелишь меня своим фирменным взглядом, заставляя себя чувствовать жалкой и беспомощной? — нацепив на себя маску равнодушия, спросила шериф. — О, может подождешь, дорогуша, когда я покину эту скромную обитель? — раздался саркастичный смешок из камеры. — Полагаю, что данное признание предназначается не для моих ушей! — Ох, Лерой, точно, — хлопнула себя ладонью по лбу блондинка и тут же неприязненно поморщилась от мигрени. — Сейчас освобожу тебя. — Я подожду, — коротко кивнула головой Реджина, устраиваясь на потертом диване в участке. Когда с процедурой оформления по освобождению из-под стражи было закончено, а Лерой покинул камеру, Эмма неуверенно посмотрела на гостью. — Кофе? — Нет, обойдемся без прелюдий, — поправляя воротник на своей безупречно белой и отутюженной блузке, ответила Миллс. — Ну что ж, — Свон спрятала руки за спиной, сцепив пальцы в кулаки. Признаваться не хотелось, но слова Ворчуна уже посеяли зерно сомнения в голове шерифа. — Я влюбилась… — В меня, — ни единый мускул не дрогнул на лице мэра, чей голос звучал обыденно и уверенно. — С чего ты…? Я этого не говорила, — тут же кинулась в оборону блондинка. — Брось, — небрежно отмахнулась Реджина, поднимаясь с дивана. — Здесь не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы признать очевидное. Ты избегаешь меня, проводишь пятничные вечера в компании гнома… Да все в тебе говорит о том, что случилось нечто масштабное, — она резко качнула рукой в сторону Свон, даже не глядя на нее. — Глупые отмазки, что ты постоянно занята… Нет, ты даже переложила еженедельные отчеты на Дэвида, лишь бы поменьше сталкиваться со мной. — Что ж, — усмехнулась криво блондинка. — Бьешь не в бровь, а в глаз. По крайней мере, я все еще стою рядом с тобой, а не несусь, сломя голову, прочь из Сторибрука. — И как давно? — мэр посмотрела на нее пристальным взглядом, словно перед находится подопытный, с которым она еще не определилась: убить сразу или помучить? — Наверное с первой встречи, — выдавила из себя с трудом Спасительница, не отводя взгляда. Собственно, она не боялась, теперь Эмма чувствовала себя лишь усталой и немного опустошенной. — Мне надо подумать, — произнесла Миллс, чьи слова заставили шерифа встрепенуться и удивленно посмотреть на красивую брюнетку перед ней. — И предложение о вечерней прогулке остается в силе. Мы ждем тебя к семи. Генри это нужно, — добавила она, прежде чем покинуть полицейский участок. — Ну, судя по тому, что я до сих пор жива, то это положительный знак, — хохотнула нервно Свон, опускаясь обратно в кресло. ***