СтеклоВолк и лето

С тех пор как Сергей благодаря своему блестящему уму вырвался из круговерти недостатка денег и дошираков, он решил, что каждое знаменательное событие надо праздновать с размахом. Жизнь всё-таки для того и дана. Побег из тюрьмы в число таких событий определённо входил, а во дворце в Венеции даже толпа наёмников могла разгуляться от души. У самого Разумовского душа оказалась щедрой, судя по количеству выпивки и закуски, которую он заказал. Разложив всё на столах, он приглашающе махнул рукой: — Прошу, господа! В благодарность за моё спасение! Наёмники переглянулись и единогласно пришли к мнению, что пусть они и нанялись к психу и серийному убийце, но нанялись, очевидно, не зря. Да и начальство в лице Волкова явно знало, на что идёт. Олег тоже потянулся к приглянувшейся бутылке коньяка, однако кое-чья загребущая лапа цапнула её первой. Вторая рука легла на плечо: — А вас, Олег, я попрошу пройти со мной… Наёмник удивлённо оглянулся, но позволил утащить себя куда-то на верхний этаж дворца. Этим «куда-то» по всем законам жанра оказалась спальня… — Серёж, ну не так сразу же! — В смысле? Олеж, что тебя так смущает? — Мы столько не виделись, а ты вот так сразу! — Что так сразу? — Разумовский нетерпеливо тряхнул рукой, и Олег про себя прикинул, сколько может стоить гранёная рюмка, которую рыжий так ненадёжно держал кончиками пальцев. Выходило, что немало, но к счастью, посудина быстро оказалась на столе. — Да, мы давно не виделись, и именно поэтому я предлагаю напиться, как в старые добрые времена. Волков пожал плечами — ладно, уговорил. Вообще-то он думал, что Сергей притащил его сюда, чтобы обсудить тайные (и наверняка очень зловещие) планы, а выходит, что у них будет вечеринка. Наедине. — И что ты так шарахаешься, я ведь не пристаю к тебе… Пока что, — задумчиво добавил Разумовский, и наёмник едва не выронил бутылку коньяка — прямо на рюмки. — Серый, — Волк выпрямился, держа свою рюмку, сурово поглядел на друга. — Мы сейчас уже не студенты, всё было давно… — И неправда… Правильно я выпивкой обзавёлся, как знал, — буркнул рыжий едва слышно, беря свой коньяк. Поднял рюмку, намекая на тост, и добавил — торжественно, громко: — Тогда за встречу! Пусть наше общение не прерывается так внезапно и непонятно, как в прошлый раз… Пришлось пить. Коньяк был хорошим, сразу помог расслабиться после дня, наполненного адреналином. Наверное, в подобной операции Олег отродясь не участвовал, и теперь ни о чём не жалел. Алкоголь так хорошо ударил в голову, что спустя несколько минут наёмник поймал себя на том, что залипает бессовестно на спину Разумовского. Голую спину, потому что тот успел стянуть и пиджак, и рубашку, и теперь пятернёй расчёсывал волосы, до этого уложенные в эффектную причёску. Сергей тем временем наклонился, так что рыжие волосы соскользнули на одно плечо, оголив шею, такую беззащитную, манящую… Со студенческих времён Волков помнил, что шея — одно из самых чувствительных мест рыжего, стоит только прижаться губами — и всё, рыжий плыл, стонал — громко, протяжно, развратно. Интересно, остался ли тот столь отзывчивым?.. — Что смотришь? Целуй! — вывел его ступора насмешливый голос Разумовского. Спалился… Эта рыжая хитрая задница точно знала, как соблазнить Волкова. Алкоголь, немного стриптиза — и дальше всё как в тумане. Олег точно помнил, что было жарко, сладко, хорошо до безобразия. А ещё — громко. Ох зря они не пошли в самую дальнюю комнату. А на следующее утро… Олег, одеваясь, с ехидной улыбкой поглядывал на Разумовского: — Ну и кто в итоге у нас пить не умеет? За что боролся, на то и напоролся, да? Тот сидел абсолютно никакой на краю кровати, сонный, лохматый, не понимающий, что там наёмник пытается до него донести. — Ты сейчас прям как… упоротый лис, — продолжал Волков, щелкая пальцами перед лицом рыжего чуда. — Кто? — Сергей наконец сфокусировал на нём взгляд. — Ну как же, — Олег сжалился, протянул уже по привычке бутылку воды, потому что сейчас зрелище перед ним предстало действительно печальное. — Упоротый лис. Мем такой. Ты же у нас любитель соцсетей, и ты не знаешь? Позор… — А, ты об этом… Стоп, ты что, намекаешь, что я так хреново выгляжу? — Разумовский, наконец придя в себя, потянулся к подушке. Подушку Олег ловко отбил обратно, а пока Сергей под ней барахтался, пытаясь выбраться, быстро свалил из комнаты, крикнув напоследок: — Но ночью ты был огонь!