Прощай

      Я больше не могу дышать       Еще не много, и я упаду.       Грудь сковывает жгучая боль. Глаза неумолимо щиплет, моргнешь — и стыдливо покатится что-то мокрое по скуле. Поэтому Тянь на мгновение переводит взгляд на ребристый потолок аэропорта и торопливо возвращается к Шаню.       — Надолго?       — Навсегда.       Я теряю контроль.       Тянь рушится: судорожно сжимает ткань карманов, закусывает нижнюю губу, словно ему вправляют вывихнутые кости без анестезии, закусывает так, что получается действительно больно.       Они доходят до выхода на посадку, и сердце обливается болью. Потому что укорительный взгляд золотистых глаз ощущается как самая хлёсткая пощечина. Настолько говорящий, словно он произносит вслух: «Хватит разыгрывать драму, без тебя тошно.»       Тянь цепляется за рукав уходящего, неуверенно приподнимает руку в приглашающем жесте обняться. Шань оборачивается и его обдаёт леденящим ужасом от тревожных и умоляющих глаз. Тянь не должен быть таким. Он должен легко хлопнуть Рыжего по плечу, пожелать ему удачи, обычно в которую не верят даже сами желающие, и после выхода из аэропорта забыть о нём. Он не должен быть другим. Чувствует крупную дрожь тела, легко проводит ладонью по сутулой спине. Говорит:       — Забей.       Стремительно отдаляется, крепко сжимает чёрную ручку чемодана и, не поднимая взгляда, идёт на телескопический трап. Оборачивается — прохожие пихают в плечи, смотрит. Тянь не сдвинулся с места, замер, проводил взглядом. Рыжий глубоко вдыхает, повторяет:       — Забей.       Я кричу…       Проведи меня по подножью       Ты мой билет, не уходи.       На ярко-алом вихрастом небе самолёты, сверкая металлическими носами, взмывают вверх. Тяню кажется, что тот самый самолёт никогда не опустится на землю, вылетит прямо в стратосферу и будет парить там целую вечность. Виснуть в воздухе прямо над головой Тяня, давить мощным потоком воздуха турбин. И если этот самолёт сядет, то только когда Тянь умрёт. Душой. Или когда приставит прохладное дуло двустволки к острому подбородку. Ему так кажется. Всего лишь кажется.       Мертвый взгляд, но я жив, мама.       Шань судорожно отводит взгляд от взволнованной матери. В ребрах засел липкий, отвратительный осадок. Пытается вслушаться в речь мамы, но не выходит. Мысли громче. Ребёнок сзади пинает его кресло. Он не чувствует.       Кто знает, где проснусь завтра       Все под контролем, я все знаю.       Он чувствует, как умирает. Его качает, задевают локтями танцующие рядом люди, он кричит. Кричит так громко, что никто не слышит. Кричит навзрыд, на всю округу, весь белый свет. Чувствует очередной укол в диафрагму, лихорадочный толчок медленного сердца. От Тяня веет крепким виски и удушливыми женскими духами. Его тошнит.       Жизнь — праздник, я держу градуc       Жизнь дразнит, жизнь драма, жизнь слабость       И джин в капы       Шикарно, но жизнь — траблы, жизнь — грабли.       Утонченная кисть поглаживает плечо, обтянутое шёлком легкой ветровки. Тянь заторможено поворачивает голову. Какая-то девчонка. Какая-то девчонка с ним заигрывает. Он её не слышит, медленно и равнодушно скользит зрачками по её миловидному личику. И волосы. Рыжие. Видит, как девчонка резко меняется в лице, замолкает, с отторжением смотрит и убирает руку. Тяня тошнит. Он срывается в уборную.       Мое тело немеет, меня тянет на дно       Мои силы на исходе.       Северный ветер протяжно воет, пробирается за край расстёгнутой ветровки, стучит по костям. Противный моросящий дождь смачивает растрёпанные волосы Тяня. Тот устало изжевывает край сигареты, зажигалка магическим образом пропала, но потребность в минутном успокоении нервов всегда толкает на глупые поступки. С трудом доходит до дома и открывает тяжёлую дверь. «Нельзя привязываться к людям,» — вспоминает Тянь слова Хэ Чена, произнесённые за семейным ужином, и все с ним согласились, тогда Тянь их не понял. Кидается в кровать, не раздеваясь. Тёмные серые стены и освещение серых туч сжирают яркие цвета. Обезличивают. Медленно достает телефон из кармана, ищет нужный контакт, затаив дыхание, прикладывает к уху, но раздается лишь механическое «Абонент недоступен».       — Да… Недоступен, — зачем-то говорит Тянь и улыбается.       Улыбается. Улыбка настолько печальная, что, увидев её, тебя бы пробрала дрожь, читатель.       Я больше не могу дышать       Еще не много - и я упаду.