Кукла

***

Находиться в замороженном состоянии в картонной коробке, не имея возможности пошевельнуться, сказать что-то или банально вдохнуть воздух — не очень-то приятно. Но я узнал об этом только когда понял, что такое быть человеком. Тогда, в темной запылённой комнате, я слышал множество голосов незнакомых мне людей, они говорили на разных языках, и я совершенно не понимал, о чём они все говорят. Каждый день я видел перед собой только полки с разными сувенирами, которые, видимо, не попали на прилавки или были слишком редкими, чтобы выставлять их напоказ. Я много думал о том, а что же здесь делаю я? Почему я здесь? Кто я? Но у меня не было ответов на эти вопросы. Изо дня в день я просто стоял на полке, наблюдая за работой старого полноватого человека, за тем, как он суетился, а иногда оставался и спал на маленьком диванчике, перед этим выпив что-то, отчего сильно краснел и широко улыбаться. Мне бы тоже хотелось попробовать это, но я не мог сказать об этом человеку. Однажды кое-что изменилось — человек, работающий здесь, впервые за долгое время достал меня с полки! Он как-то странно, как будто заботливо, посмотрел на меня, сдул пыль с крышки моей упаковки и вынес из старой комнаты в более светлую и красивую. Этот зал мало чем отличался от старой комнаты — подсобки, как я потом узнал, — и единственное отличие было в том, что тут было чище и больше места, но в целом вокруг было столько же старых статуэток, фигур и других странных вещей, названия которых я не знаю до сих пор. Впервые за очень долгое время я увидел свет. Он яркими лучами лился из окон, и было непривычно светло после полумрака подсобки, в которой я провел так много времени. Мужчина что-то говорил другому мужчине, стоящему посреди зала, а затем он передал меня ему в руки. Впервые я почувствовал смущение… Этот человек разглядывал меня с интересом, а я навсегда запечатлел в своей памяти образ его красивых черных глаз, блестящих, завораживающих. Я не мог сказать ни слова, но если бы я мог, я бы сказал этому человеку, что он очень красивый. Сейчас я говорю это ему каждый день. Мне нравилось смотреть на его лицо, и пока он держал меня в своих руках, я чувствовал себя на удивление уютно, я бы хотел навсегда остаться в его руках. От мысли о возвращении обратно на полку мне было очень грустно. Внезапно продавец забрал меня из его рук, я хотел закричать, чтобы он вернул меня обратно! Я подумал, что, видимо, не понравился этому человеку… Жалко, ведь этот мужчина так понравился мне, я бы хотел подружиться с ним… Но к моему удивлению, продавец не вернул меня обратно на полку, а положил в мою коробку какую-то книжечку и отдал в руки того мужчины с красивыми глазами. Я удивился, ведь я думал, что не понравился ему! «Так значит, он заберет меня к себе?» — подумал я тогда. Он нес меня так аккуратно, прижав к груди, и это было так приятно, мне казалось, что он точно сможет позаботиться обо мне, что моя жизнь теперь изменится, и может, больше никогда мне не придётся пялиться на полки с кучей всяких странных вещей — теперь я буду вместе с этим человеком. Всё оказалось немного иначе. Мужчина даже не стал распаковывать меня. Он просто кинул коробку на кресло, я стукнулся затылком, но не мог ощутить боль. Затем мужчина налил себе что-то в стакан и выпил. От этого он немного покраснел и устало вздыхал, прямо как продавец из того магазина, где этот мужчина купил меня. Спустя какое-то время он поднялся и ушёл куда-то, а потом вернулся и снова лёг на кровать, только уже совершенно без одежды. Его кожа по цвету сильно отличалась от кожи того полного человека из магазина — она была бледной, похожей на бумагу, а не темной, как у большинства попадающихся мне на глаза людей. Его волосы были чёрными, вьющимися и на данный момент мокрыми. Это было красиво… Но я снова не мог сказать ему об этом, о чем очень жалел. Я пролежал на кресле несколько дней. Владелец ни разу даже не посмотрел на меня. Мне было немного грустно из-за этого, но я не мог жаловаться, ведь он же всё-таки купил меня, и мне больше не придётся пылиться в подсобке, я могу наблюдать за своим владельцем. Слово «владелец» приятно грело и отзывалось покалыванием где-то в груди. На четвёртый день я заметил, что владелец стал собирать вещи по всей комнате, а затем он и меня положил в какую-то сумку и закрыл. Через долгие часы (или дни?) полной темноты он наконец вытащил меня из сумки. — О, про тебя-то я и забыл… — сказал он, удивлённо смотря на меня, и это были его первые слова, обращенные ко мне. Он поставил меня на какую-то полку, и я наконец смог осмотреться. Новое помещение отличалось от того, где я был раньше — тут не было так пыльно, и никаких статуэток не было, только книги, очень-очень много книг. Владелец сел за стол, а я украдкой наблюдал за ним и любовался — он был таким красивым. Мой владелец. В тот день к владельцу впервые кто-то пришёл. Это был высокий мужчина в сером костюме, он сел напротив владельца, они пожали руки и стали говорить о каких-то делах. Для меня было странно то, что я мог понимать язык, на котором они говорили, в отличие от того места, где я был раньше, там где было много старых вещей и фигурок. — Привет, Мин, как твоя конторка? Не подохли еще? — Нет, Кан, не подохли пока, и надеюсь не подохнем. Будешь? — Давай. По всей комнате поплыл странный сероватый дым, мне показалось это опасным, но мужчины никак не волновались из-за него, а даже наоборот — со странным удовольствием на лице вдыхали его из странных палочек, и это была одна из множества странных вещей, о которых я не понимал тогда, но понимаю сейчас. Мужчины продолжали свой разговор, и мне даже стало как-то скучно, ровно до того момента, когда тот высокий мужчина не посмотрел на меня. От взгляда его глаз мне стало совсем неуютно… — Ух ты! Откуда такая прелесть? — А-а, это… — Владелец посмотрел на меня. — Из Мексики. Сувенир. — А зачем тебе кукла? Ты ж не девчонка какая… — Мне её всучил продавец, сказал, что она станет мне лучшим другом. Смешно, не правда ли?.. — Отдай ее мне. — И снова этот взгляд. Если бы я тогда мог, покрылся бы мурашками от головы до пят, но я просто стоял нераспакованный в коробке, пока этот мужчина пялился на меня. — Точнее, это не мне, конечно же, просто моя племянница помешана на таких куклах, ей бы она понравилась. «Нет, пожалуйста!» — мысленно закричал я, но никто не слышал меня. Я не хотел идти к этому человеку, ведь меня уже купили! У меня есть владелец! Я должен принадлежать только этому мужчине с красивыми черными глазами, а не этому. — Эмм… Даже не знаю… — Владелец немного задумался, и я понадеялся, что он не решится отдать меня, я просил его этого не делать. Мысленно. — Я потратил на нее тысячу долларов. — Я тебе заплачу столько же, не проблема! — Тебе действительно так нужна эта кукла? — Не мне, племяннице. Она будет в восторге! А я обещаю тебе свое сотрудничество. — Хм… — Владелец долго смотрел на меня, а я всё кричал и просил его не отдавать меня. Мне уже показалось, что он услышал меня, что не отдаст так просто, но… — Забирай. С тебя тысяча баксов. «Нет… Пожалуйста, не отдавай меня ему, хозяин…» Но кому было дело до моих просьб? Ведь я всего лишь кукла, у меня не было права голоса, да и говорить я не мог. В его воле было распоряжаться мной на своё усмотрение. — С тобой приятно иметь дело, Мин! Моего владельца зовут Мин. Мужчина подошел и забрал меня с полки, а я с горечью смотрел на владельца и не мог закричать, сказать хоть слово. Неживой, бессловесный кусок пластмассы. — Мне пора, у меня сегодня несколько встреч с новыми клиентами. Сегодня переведу тебе деньги за куклу и, кстати, я передам от тебя привет своей племяннице. И мужчина унёс меня с собой. Я бросил последний взгляд на моего владельца и заметил в его глазах лёгкое сожаление. Я уже видел этот взгляд у того человека из сувенирной лавки — сожаление, прощание… Мне было больно. Я чувствовал, что это неправильно, что так быть не должно, что мой настоящий хозяин тот, чьи глаза навсегда отпечатались в моей памяти, но никак не этот человек. Он положил меня рядом с собой, когда сел в машину, а затем распаковал меня уже у себя дома. — Красавец… — бормотал он, разглядывая меня со всех сторон. — Ей точно понравится… А это у нас что? Он достал книжечку, которая была в коробке, и пролистал её, положив меня на стол, а затем он прочитал что-то, и внезапно мир вокруг меня переменился. Я не помню, что произошло. Как я оказался на полу в комнате. Где я был, кто я, что я здесь делал. Я помнил только собственное имя — Чимин. С тех пор началось моё становление человеком. В тот момент я совсем не помнил о том, что успел узнать о мире, пока был куклой. Помнил лишь то, что я кукла, и что человек, который позвал меня по имени — мой владелец, он поможет мне стать человеком, а я стану его лучшим другом. Такова моя установка. Когда я пробудился, в комнате было темно, а хозяин крепко спал, видимо не дождавшись того, как я пробужусь. Я тихонько наблюдал за ним, склонившись над самым лицом, рассматривал… Что-то в его чертах было для меня чужим, незнакомым. Я знал точно, что этот человек мой владелец, но почему-то у меня не было к нему привязанности. Он позвал меня, но я не чувствовал, что именно он был моим хозяином. — Ты кто? — спросил он, когда проснулся. Я стоял, склонившись над ним и ждал его, но всё еще не доверял ему и его взгляду. В моих мыслях образ владельца был совсем иным. — Я твоя кукла. Мы станем самыми лучшими друзьями! — с улыбкой сказал я, сам не веря в правдивость своих слов. Что-то странное и пугающее было во взгляде моего владельца. На мой ответ хозяин сначала засмеялся, а затем резко закричал и отодвинулся о меня. — Ты как сюда попал, а?! Ты кто такой?! — Я Чимин, твоя… кукла… — недоуменно пробормотал я. Мне было обидно то, что он боится меня. Внезапно мужчина поднялся с кровати и принялся ходить вокруг меня, разглядывая с ног до головы, щупал меня, смотрел пристально в глаза, трогал волосы и кожу… — Ты моя кукла, а я твой хозяин, да? — спросил он, всё еще разглядывая меня. — Да, — кивнул я, — это так. — Ты — моя кукла, а я твой хозяин?.. Он подошёл ко мне близко-близко и посмотрел на меня, сузив глаза. Он оглядел мою кукольную одежду, что валялась на полу, затем меня, полностью обнаженного, и мне стало неприятно от его взгляда… Но ведь это же мой хозяин, я не должен бояться, я должен доверять ему. Он схватил меня за волосы на затылке, из-за чего я почувствовал, как будто он хочет вырвать их. — Я владею тобой, да? — Д-да… — дрожащим голосом прошептал я. Моё сердце стучало так быстро, и я почувствовал как дрожат мои руки, но я не знал, отчего. Внутри тела как будто образовалось что-то склизкое и холодное. Только потом я понял, что это называется страх… Он резко толкнул меня на свою кровать и принялся кусать и слюнявить меня. Сейчас я понимаю, что это было насилие, но тогда я не знал, что так быть не должно. Он снова схватил меня за волосы, отчего мне стало больно, но я попытался найти объяснение этому и не перечить владельцу — я просто отдался в его руки, ведь между куклой и владельцем должно быть доверие. Всё, что он делает для меня, должно помочь мне стать человеком. Поэтому я принял его таким, каким он был. Когда я попытался оттолкнуть его, инстинктивно защищаясь от боли, он ударил меня по лицу и сказал, чтобы я лежал тихо и не издавал ни звука, иначе он ударит меня сильнее. Я ничего не понимал. Ведь я ждал, что мой хозяин будет заботиться обо мне, и я подумал, что это и есть забота. Поэтому я пытался не обращать внимания на боль. Пытался, но не мог, потому что было слишком больно. Крики иногда вырывались неосознанно, и тогда он с размаху давал мне пощечину, после чего снова грубо целовал. В какой-то момент он остановился, тяжело дыша, а в глазах его горел странный огонь. — Разведи свои ножки, — сказал он, и я, не понимая для чего ему это нужно, сделал как он сказал. — Не так! Согни в коленях и в стороны! — крикнул он. Испугавшись его крика, я быстро выполнил приказ, всё еще не понимая, что он хочет сделать. — Ты не должен думать о своей боли. Ты моя кукла? Значит ты только мой, только для меня. Ты не испытываешь чувств, ты создан только для того, чтобы доставлять мне удовольствие. Через пару секунд всё моё тело прошибла боль, которая не шла ни в какое сравнение с укусами и ударами. Перед глазами всё потемнело, и лишь лицо хозяина было единственным цветным пятном. Лицо моего первого хозяина… Я хватался руками за его плечи, но он отталкивал меня. Я пытался кричать, но слёзы душили и крики выходили сиплыми и тихими. Я не знаю, сколько длилось всё это, эта боль, но в какой-то момент хозяин остановился и сильно сжал мои бока, я почувствовал что-то тёплое внутри. — Только мой, и больше ничей, — прохрипел он, тихо посмеиваясь. — Ты только мой. Кто ты? — Я кукла, хозяин. — Чей ты? — Только твой. Я слышал и не узнавал свой голос, и я не мог больше чётко видеть мир, всё помутнело, а из глаз у меня потекла странная тёплая жидкость. Тогда я и не знал, что умею плакать… Спустя какое-то время я понял, что чувствую всё то, что чувствует обычный человек. Отличие было лишь в том, что срок годности при таком моём использовании был не так уж велик, и до сих пор я благодарен Юнги за то, что он всё-таки вернул меня себе. Я был благодарен ему тогда за то, что он мой владелец, благодарен за новую жизнь, хорошую, где я могу говорить то, что захочу, и делать всё, что захочу. Если бы он не успел, не думаю, что я бы дожил до того дня, когда истёк бы мой срок годности в человеческой форме. Всего три месяца, и если бы Юнги не успел… Но об этом позже.