Omnia vincit amor

Первое время после признания Тора страх потерять его вновь никогда не отступал. Локи просыпался вместе с этим страхом, шел на завтрак и постепенно расслаблялся, когда видел Тора, тепло улыбающегося ему за соседним столом. Но после дня рождения Тони их отношения стали чуть более доверительными. Однако время шло слишком быстро, а оставшиеся занятия не оставляли им ни единого шанса побыть наедине. Это заставляло Локи ощущать себя таким незадачливым, таким влюбленным, таким неопытным. Ему хотелось поскорей покончить со всей учебной рутиной, чтобы просто побыть с Тором. Локи злился, когда Тор не обращал на него достаточно внимания и часто грустил, когда им не удавалось пересечься. Но когда полугодовые экзамены были сданы, они оба, наконец, спокойно выдохнули. Большинство студентов разъехалось на Рождественские каникулы. Тони, как и обещал, забрал Стива с собой — он заранее написал семье, что приедет не один, а с близким другом. И в опустевшем Хогвартсе стало совсем тихо. Локи вовсе не горел желанием возвращаться домой, его там особенно никто не ждал. Тор тоже принял решение остаться. Его родители все равно намеревались уехать в отпуск, а обременять их своим присутствием Одинсон не хотел. Но главная причина, почему он остался, заключалась в Локи. Тор просто хотел где-нибудь запереться с ним и никуда не выходить. Поплотнее укутавшись в мантию, Локи взмолился, чтобы не встретить сейчас какого-нибудь профессора, которому не спится в столь поздний час. До Гриффиндорской башни путь был не близок, но Локи это мало волновало. Они встретились в коридоре рядом с башней. Тор громко назвал пароль, и деревянная дверь легко отворила. Локи осторожно шагнул в проход — он еще ни разу не бывал здесь. Тор приоткрыл дверь шире, после чего он мягко подтолкнул Локи, положив ладони на его плечи. — Сегодня нас никто не побеспокоит, — негромко произнес Одинсон. Они очутились в небольшой комнате, из которой можно было попасть в общую гостиную, а уже оттуда — в спальню Тора. В гостиной горел приглушенный свет, парочка студентов самозабвенно целовалась на диване рядом с камином, совершенно не обращая ни на кого внимания. Локи нервно сглотнул. В спальни вела винтовая лестница, и комната Тора, как назло, находилась на самом верху. Локи, чтобы не оступиться как в прошлый раз, взял Тора за руку, и тот уверенно сжал его ладонь в своей. Волшебники начали подниматься на самый верх. Ступеньки, казалось, никогда не кончатся. Локи споткнулся, но Тор тут же его подхватил, прижал к себе и, убедившись, что с ним все в порядке, отпустил. Локи слышал шум в ушах. Тор запер дверь с помощью волшебной палочки и прижался к Локи со спины, затем обнял его и нежно коснулся губами макушки. Волосы Локи пахли травами. Тор аккуратно убрал их на бок, провел кончиками пальцев по линии позвоночника и напористо поцеловал в загривок. Локи мелко задрожал и резко развернулся в объятиях возлюбленного, впиваясь в его губы поцелуем. Тор взял его лицо в ладони, огладил скулы и ответил на поцелуй. — Ты так хорош, — выдохнул Локи в самые губы. Тор покраснел, на его лице заблестели капельки пота, он пытался выровнять свое дыхание, несмотря на сбившийся сердечный ритм. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, не двигаясь с места. Локи потянулся к Тору, чтобы расстегнуть его мантию. Пальцы слегка задрожали. Чёрная ткань соскользнула с широких плеч Одинсона. Тор знал, что сейчас не время торопиться. Лафейсон отступил от него на несколько шагов и лег на кровать. Он молча протянул Тору руку, приглашая его к себе. Кровать прогнулась под их общим весом. Тор навис над Локи, который доверчиво обнял Одинсона, прижав его к себе. Зрачки Тора затопили радужку глаз, когда Локи улыбнулся ему той самой улыбкой, которая появлялась на его губах, когда они только начинали встречаться. Локи постепенно привыкал к Тору. — Доверяй мне. Тор начал его раздевать, неспешно стягивая свитер и брюки. Они могли снять одежду взмахом волшебной палочки, но в этом не было необходимости. Тору хотелось сделать все правильно и неспешно. Его первый раз должен был стать чем-то особенным, а не чередой болезненных сумбурных воспоминаний, наложенных друг на друга. У Тора было страшное желание коснуться острых коленей Локи, его запястий, выступающих ключиц, подбородка, и он позволил себе это. Пресыщенный легкодоступностью других, Тор неожиданно для себя понял, что обрел сейчас нечто очень ценное. Он ещё никого так не желал, ни одну другую живую душу на земле. Когда на слизеринце осталось лишь белье, Одинсон склонился над животом Локи и прильнул к нему со всей нежностью, на которую был способен. Он не оставил без внимания ни одного чувствительного места, его язык проходился по ключицам, заалевшим соскам, между рёбер, дразня то ли себя, то ли любовника, задевая такие чувствительные точки, что Лафейсон призывно выгибался под ним, на мгновения забывая, как дышать. Локи инстинктивно втянул живот, когда борода Тора царапнула его нежную кожу, но Тор, не растерявшись, провёл по нему языком, затем подул на это место, вызывая у Локи мурашки, который плавился под Тором, наслаждаясь теми ласками, которые тот ему дарил. Тор, дойдя поцелуями до выпирающих подвздошных косточек, оторвался от него, чтобы спросить у него разрешение. Но Локи, подрагивая от невозможных чувств, приподнялся на локтях. Локи обвил рукой нависшего над ним Тора за талию, а второй скользнул между его промежностью, хитро глядя на Одинсона, который отреагировал незамедлительно: он чуть шире расставил ноги и поддался вперед. Поглаживания тонких пальцев Локи возбуждали и заставляли Тора тереться об них. Локи ловко расстегнул его брюки, потянув за молнию, и Тор сам стянул с себя мешающиеся брюки. Локи перед ним был раскрыт, его зрачки затопили радужку, а на бледных щеках показался здоровый румянец. Тор уверенно огладил его стройные бедра, наклонился и потерся об ткань белья, а затем высвободил оттуда налитый кровью член. У Тора были влажные от слюны губы, которые он облизнул перед тем как вобрать головку в свой рот. Пальцы аккуратно сжали ствол у основания, и он одним размашистым движением прошелся по всей длине языком, вызвав у Локи, впервые переживавшим интимную близость, мурашки. Светловолосый волшебник вбирал член глубоко, с упоением посасывает чувствительную головку и ненадолго выпускает член изо рта, чтобы размазать по всей длине собственную слюну и выступившую смазку. — Тор, — прошептал Локи, и его голос прозвучал тише шороха травы, но Тор все равно его услышал. — Я хочу тебя. Тор, получив одобрение, погладил средним пальцем сжатое колечко мышц и оторвался от ласк. — Акцио, смазка. — Призвав флакон с вязкой смазкой, Тор ради удобства положил одну ногу Лафейсона к себе на плечо и удобно устроился между его ног. Локи, приподнявшись на локтях, закусил губу. Тор, оставив короткий поцелуй на внутренней стороне бедра, провел языком по промежности, тем самым заставив Локи мелко задрожать. — Расслабься, все хорошо. Волшебник щедро вылил смазку на ладонь, позволив нескольким каплям упасть на простынь — в конце концов, лучше перестараться, чем дать Локи испытывать дискомфорт. Круговыми движениями он прошелся вокруг ануса, погладив подушечкой пальца чувствительную кожу, и неспешно ввел средний палец. Локи глубоко задышал через нос, его сердце начало биться в разы быстрее. — О-ох, Тор, — простонал он, жмурясь и сжимая ногами плечи Одинсона. — Все в порядке? — спросил он, скользя пальцем внутри и чуть сгибая его. В ответ ему лишь слабо кивнули. Продолжая растягивать разомлевшего Локи, он добавил еще один палец, и Локи как будто прошибло током. — Сделай так еще, — простонал он, перебирая ладонью волосы Тора. — Как, так? — переспросил он, повторяя свои манипуляции, поддразнивая простату. Локи ничего не оставалось, как позволить Тору делать сейчас с собой все, что ему заблагорассудится. С гриффиндорской настойчивостью он ласкал и растягивал его, любуясь тем, что сотворил с Лафейсоном: так поразительно он отличался от самого себя. Обычно собранный, строгий студент Слизерина, самодовольный отличник, беззастенчиво насаживался на его скользкие пальцы, выстанывал его имя и просил не останавливаться. Локи поглаживал его по голове и плечам, подталкивая Тора к более уверенным действиям, но он колебался. Каждый жест Лафейсона, его томный взгляд и доверчиво раскрытое тело, лежащее прямо перед ним, говорили о том, что Локи был готов. И Одинсон решился. Поддался. Пальцы выскользнули из горячего нутра. Он навис над Локи, оперевшись на одну руку и ласково огладил внутреннюю сторону бедра, чтобы раздвинуть ноги еще шире, а после закинул одну из них к себе на талию. Тор сглотнул, возбуждение, плещущееся в изумрудных глазах озорными искорками давало о себе знать — Локи призывно терся своим стоящим членом о бедро Тора. Приставив головку к узкому входу, он одним уверенным движением вошел в него и замер. Теснота и жар окружили его, и Тор начал неспешно двигаться. Рассудок Одинсона полностью поплыл, когда Локи, зажмурившись от удовольствия, сам начал двигаться навстречу. Возбуждение густело в крови, концентрировалось внизу живота и было невозможно тягучим, вязким и сладким, как мёд. Тор неспешно двигался внутри него, с восхищением наблюдая за тем, как его член скрывался в Локи, а затем вновь выходил наружу. Одинсон прижимался губами к влажному соленому виску, на котором блестели капельки пота, и целовал, целовал, пока Локи задыхался от удовольствия, разливающегося по телу. Размеренные движения Тора едва не убаюкали Локи своим постоянством: подобно приливу, Тор погружался в него все глубже и глубже, заставляя его наслаждаться каждой секундой близости. Локи хватал его за плечи, колышущиеся в чётком ритме, елозил ладонями по его спине, шее, зарывался пальцами в коротко стриженные волосы. В какой-то момент он раздвинул ноги лишь настолько, чтобы дать Тору возможность прижаться к нему вплотную, а затем обхватил его торс бёдрами. Все свободное пространство, что было между ними, исчезло, и в этот момент Тор почувствовал себя как дома — прижатый к Локи, окружённый им, находящийся в нем. Локи что-то бессвязно шептал ему на ухо, рвано дышал и сжимал пальцы на ногах. Они подстроились под один, удобный им, темп, начав двигаться навстречу друг друга. В комнате были слышны влажные шлепки бедер о бедра, тихие стоны, шорохи и вздохи. Локи нравилось ощущение заполненности, которое ему дарил Тор, входя до самого основания. В какой-то момент он понял, что больше не может сдерживать рвущуюся наружу истому и замирает, сильно сжимая внутри член, после чего выгибается дугой на постели и кончает. Тор, с рыком, следом за ним сорвался в эту пропасть, упав на Локи. Выровняв дыхание, Локи все еще смотрел ошеломленно, постепенно приходя в себя. В глазах Тора плескалась нежность. Он обхватил его лицо, погладил ладонями скулы и осторожно поцеловал тонкие губы. Ответив на поцелуй, Локи с удовольствием вытянулся на постели и счастливо вздохнул. Сейчас он напоминал Тору довольного кота, который получил то, что хотел, и сейчас намеревался уснуть. Тор поцеловал его плечо, и Локи отозвался на этот жест: он погладил его бороду, а затем перекатился набок и прижался к нему всем телом. Больше всего Локи сейчас хотелось чувствовать его рядом. Тор понял это без слов.