Omnia vincit amor

— Ты ни о чем не жалеешь? — поинтересовался Тор, лежа на боку и обнимая одной рукой еще не до конца проснувшегося возлюбленного. Он изредка целовал Локи в переносицу, просто потому что чувствовал потребность в этом. — А должен? — лениво спросил слизеринец, натягивая на себя одеяло и утыкаясь носом куда-то в шею. — Мне важно, что ты чувствуешь. — Тор погладил лицо Локи и поцеловал его в лоб. Локи ничего не ответил. Конечно, он чувствовал небольшой дискомфорт, но он напоминал ему о вчерашней ночи и том, какой у него резвый любовник. Локи чувствовал на себе внимательный взгляд голубых глаз, и в этот момент ему хотелось как-то съязвить или сказать что-нибудь колкое в своей обычной манере, но Тор был так серьезен и одновременно взволнован, что Локи сразу же отказался от этой затеи. Вместо этого он взял ладонь Тора и положил ее себе на грудь, затем аккуратно сместил ее влево. — Считай. Тор замер. Его ладонь, лежавшая на грудной клетке Локи, покорно расслабилась. Тор буквально кожей ощущал его ровное биение сердца. Рука Локи нежно гладила тыльную сторону ладони Одинсона. Теперь Тор понял. Локи позволил ему ощутить любовь, он позволил ему прикоснуться к своему сердцу, пусть это касание и было непрямым. Одинсон прикрыл глаза и сосчитал десять ударов. Он неспешно убрал ладонь и приник к груди Локи в поцелуе. — Пойдем прогуляемся? — мягко спросил Лафейсон, поглаживая немного отросшие волосы Тора, устроившего голову у него на груди. Тор кивнул, затем перелез чуть ниже и прижался щекой к впалому животу Локи. Его тактильность поначалу пугала Лафейсона, но после сегодняшней ночи Локи начало нравиться, что Тор касался его самых чувствительных мест. Они пролежали так несколько минут, наслаждаясь теплом друг друга, пока Локи не выразил желание вылезти из постели. Он босиком прошелся по деревянному полу и подошел к окну, походу распахивая массивные шторы. Этой ночью, когда они занимались любовью, выпало много снега. Его белизна на секунду ослепила Локи, но постепенно глаза привыкли к свету. Тор засмотрелся на его точеный силуэт. Одинсон поднялся с постели и приблизился к Локи. Он прижался к его голому телу, обняв поперек живота, и поцеловал его в шею. Тор, будучи очень ревнивым, прикусил нежную кожу на его шее, оставив на ней засос. Локи засмеялся, прекрасно поняв этот чувственный порыв. Он развернулся в его объятиях и положил руки на его плечи, вовлекая во влажный поцелуй. Тор провел ладонями по выступающим косточкам таза и обхватил член Локи ладонью. Лафейсон охнул и мелко задрожал — ощущения, которые дарил ему Тор, кружили голову. Одинсон быстро довел возлюбленного до разрядки движениями руки, и Локи обмяк в его надежных руках. Часы на башне пробили двенадцать. Они шли по засыпанной снегом дорожке. С неба тихо падали белые хлопья, вокруг была ослепительная белизна. Тор сжимал ладонь Локи в своей — сейчас, когда все уехали на каникулы, они могли себе это позволить. Снег приятно хрустел под ногами. Локи повернул голову и посмотрел на Тора. Одинсон понял это без слов. Он обнял его и прижался к нему в поцелуе. Губы Локи были влажными из-за попавших на них снежинок. Тор, оторвавшись, закусил губу. — Мне нужно тебе кое-что рассказать, — произнес он. Локи настороженно кивнул. — Помнишь, на пятом курсе у нас была вечеринка-маскарад в честь окончания семестра, и мы там танцевали с незнакомцами? Я ушел с этих танцев и встретил тебя. Мы с тобой всю ночь напролет разговаривали и ходили по окрестностям. Ты признался мне, кто ты такой на самом деле. И спросил, как меня зовут, но я испугался… Сам не знаю чего. Знаешь, я влюбился в тебя. Без памяти. Ты предстал передо мной совсем другим человеком. Ты был настоящим и искренним, несмотря на маску. Я хотел поговорить с тобой, но опять не срослось. Все лето думал о тебе, отгонял эти мысли, но они возвращались. А потом я снова тебя увидел. Ты стал совсем юношей. — Как я не догадался, — прошептал Локи, потрясенный услышанным. — Я смирился, когда ты сказал, что предпочитаешь оставаться неузнанным. Я даже не искал тебя, хотя желание узнать больше про того незнакомца несколько раз посещало меня. Признание вышло довольно сумбурным. Между ними наступило молчание. Тор, узнав о том, что он тоже заинтересовал Локи, думал о том, сколько времени они потеряли за своими вечными придирками друг к другу. Лафейсон почувствовал его мрачное настроение. — Тор, все хорошо закончилось. — Он успокаивающе сжал его теплую ладонь. — Теперь я ни за что не дам тебе уйти. В тот момент, когда Одинсон потянулся, чтобы обнять возлюбленного, перед ними спикировал филин. Птица, гулко ухнув, принесла письмо, и Лафейсон ловко поймал его. Тор удивился не меньше Локи, увидев отправителя. — Это от Грандмастера, — пробормотал Локи, разворачивая дорогой пергамент и тут же начиная зачитывать. — Мистер Лафейсон, приглашаю вас на чашечку крепкого чая. Приходите завтра, в 7 вечера, в мой кабинет, поговорим с вами о зельях, магии и Рождестве. С наилучшими пожеланиями, проф. Грандмастер — Закончив читать, волшебник аккуратно сложил письмо и отправил его в карман мантии. — Ну как тут откажешь? — По-моему, этому профессору от тебя не только чай нужен, — пробурчал Тор. — Может, напишешь ему, что ты не можешь? — негромко предложил он, с улыбкой глядя на Локи. Тор всегда настороженно относился к Эн Дви Гасту, а когда дело доходило до Локи, то он и вовсе начинал ревновать его к профессору. Но Локи рассудил иначе: Грандмастер, очевидно, умирал со скуки, и он просто не мог не прийти к нему. Декан Слизерина был одним из немногих людей, кто понимающе относился к его отсутствию на парах и всегда хвалил его за проделанную работу. — Тор, это всего лишь приглашение на чай, — отмахнулся Локи, глядя прямо перед собой. — Не начинай. Тор, потупив взгляд, мотнул головой. Локи был волен общаться со всеми, кто ему нравился, даже если они не очень нравились Тору. Он вдохнул морозный воздух и немного приободрился — впереди у них была еще неделя каникул, которую они планировали провести вместе, и ничего не предвещало беспокойства.

***

Грандмастер, как обычно находившийся в прекрасном расположении духа, радостно принял застывшего на пороге Локи, решившего, что лучше прийти на несколько минут раньше, чем опоздать. — Мистер Лафейсон, входите же, я рад, что вы пришли. — Профессор суетливо начал расставлять блюдца и чашки на столе. — К нам еще должен присоединиться Стефан Стрэндж. Локи, услышав о Стефане, приятно удивился. Он давно не видел рейвенкловца, а возможности навестить его никак не подворачивалось. И, как по мановению волшебной палочки, на пороге вскоре возник Стефан. Он с невозмутимым видом, который очень был свойственен студентам Рейвенкло, вошел в кабинет и сел за небольшой столик, присоединившись к чаепитию. Поначалу их беседа была очень осторожной и касалась только учебы, но постепенно они разговорились. Обсуждали все: от философских концепций магглов до политики Министерства. Профессор Грандмастер как обычно надел цветную мантию лилового оттенка и выглядел таким безмятежным, что Локи невольно задумался о том, как ему удавалось всегда так хорошо себя контролировать. Профессор, придавшись ностальгии, рассказал им несколько историй из его молодости, когда он еще здесь учился, отчего Локи, которого сложно было застать врасплох, смутился и многозначительно переглянулся со Стрэнджем. Все-таки у Грандмастера была бурная молодость. Незаметно прошел час. Грандмастер, взглянув на время, решил, что уже поздно, всплеснул руками и поблагодарил Стефана и Локи за то, что они пришли. Однако, уже во время прощания Локи заметил, что Стефан стал вести себя немного сдержанее по отношению к нему, хотя в нем осталась та самая приветливость, которую он проявлял к нему в этом учебном году. Если бы Лафейсон не был по уши влюблен в Тора, его бы это уязвило, но Локи лишь успокоился — теперь у Одинсона было чуть меньше поводов для ревности. В это же время от скуки Тор чуть не отправился в библиотеку, но быстро передумал — на ум ему пришла другая идея, гораздо более интересная. Он знал, что большинство слизеринцев, включая Старка, сейчас разъехались по домам, поэтому волшебник решил подождать Локи у него в комнате, тем более что Лафейсон вчера сам позвал Тора переночевать. Сейчас, когда его друзья разъехались, он чувствовал себя очень одиноко, несмотря на то что получил два длинных письма от Сиф со всевозможными пожеланиями на Рождество и одно от Стива, краткое и емкое, где он не забыл упомянуть, что они с Тони отлично проводят время. Тор взял это письмо с собой, чтобы показать Локи — наверняка ему было бы приятно узнать, что у Старка, не обременявшего себя письмами, все было отлично. Тор без проблем попал в гостиную Слизерина, а оттуда — в уютную комнату. Когда Тони уехал, их комната начала чем-то напоминать музей. Каждая вещь лежала на своем месте, кровати были идеально заправлены, а мебель из черного дерева стояла так аккуратно, что входящий боялся на нее облокачиваться, чтобы ненароком не испортить идеальный порядок. Одинсон осторожно прошел вглубь комнаты, разглядывая предметы. На столе лежала пачка сигарет, и Тор, который был знаком с миром магглов, бросил на нее недоверчивый взгляд. От мысли, что Локи курил, Тору стало немного тоскливо. Он не мог ему запретить, но и смотреть на то, как Лафейсон отравляет свой организм, было сложно. «Это мое дело, Тор», — таков был его ответ каждый раз, когда Одинсон заговаривал с ним на эту тему. Тор рассеянно огляделся по сторонам, мысленно подбирая аргументы о вреде курения, как вдруг его внимание привлекла маленькая коробочка. Он еще ни разу не видел ничего подобного. Тор взял ее в руки и начал внимательно разглядывать. Предмет был настолько завораживающим, что от него было тяжело оторваться. Он пару раз подкинул вещицу, и резко все окружающие его предметы завертелись, комната поплыла перед глазами, после чего Тор Одинсон исчез.