Красота твоей души

POV Криса Прошло четыре дня. А я все еще не могу даже просто пойти и поздороваться с ним. В душе как будто змея поселилась: слизкая, мерзкая, холодная; она обвивается вокруг моего сердца и с силой сжимает. И так гадко. Когда каждый раз закрываю глаза, тут же вспоминается равнодушное выражение лица Вальтера. Неужели ему и вправду было безразлично? Неужели ему действительно безразличен я? Ну да, наверное, я вообразил там себе что-то. Как он может полюбить такого засранца, как я?.. СТОП. Почему я вдруг пытаюсь его влюбить в себя? Че за нафиг?! Но если подумать, прислушаться к своим ощущениям, это вполне походит на то, о чем рассказывают в слащавых фильмах: тело пылает, руки потеют, голос дрожит, сердце трепещет при каждом движении, жесте, слове возлюбленного. Но это ведь не любовь? Черт, я нифига не понимаю в такой любви. В любви настоящей. Да что там отпираться, признаю самому себе – я по уши влюбился. И влюбился не в смазливую девушку с пятым размером груди, не в роковую женщину, не даже в прилежную умницу нашего универа, а в худенького, слегка ссутуленного юношу, тело которого, скорее, похоже на тело подростка, нежели на тело обыкновенного двадцатилетнего молодого человека. Но это не делает его худшим вариантом. Отнюдь, он лучше всех. Его золотистые волосы, наполненные самим солнцем жаркого лета, невообразимо добрая душа и сильное сердце, бледная кожа, готовая вот-вот заискриться при лучах солнца, чувственные губы, заливистый звонкий смех ангела, и глаза… Я так жажду их увидеть открытыми! И его слепота ни в коем случае не ставится среди всех этих качеств с предлогом «но». Мне даже кажется, что не будь он незрячим, я бы не любил его так сильно. Да что там, если бы он не был слепым, мы бы вообще не встретились. Да, черт возьми, что я вообще творю?! Мне нужен этот комочек света и тепла! Я должен немедленно извиниться перед ним и все выяснить. Иначе никак. Иначе эта мерзкая змея никогда не покинет мою душу. Конец POV Криса Так и не уснув до часа ночи, измученный Крис соскочил с постели и поспешно начал одеваться: надел темно-зеленый джемпер, потом натянул джинсы, сверху накинул куртку и помчался на улицу. Спускаясь по лестнице, вызвал круглосуточное такси. Холодный воздух обжег его, что даже пар выходил при каждом дыхании. Заспанный водитель ехал, по мнению Криса, ужасно медленно. Машина выехала из спящего города, и лишь одинокие фонари глядели ему в след своим желтым светом. Небо снова обещало к завтрашнему дню быть пасмурным. Сейчас оно было усеяно обрывками серых туч, сквозь которые слабо пробивалось мягкое лунное сияние. И вот, Крис стоит неподалеку от дома, где он влюбился в Вальтера, сам не понимая этого. Вспоминая сейчас те дни, ничего не хочется, кроме как улыбнуться. «И что я вообще здесь забыл?! – прячась за ближайшее ореховое дерево, одумался Крис. – Ночь на дворе, а я, как дебил, стою перед его домом. Ну не мог хотя бы до утра подождать?! Кретин! – оперся о дерево. – Но если я уже здесь, нужно что-то делать. Или уехать обратно? Блин, не могу же я так просто сдаться! Ладно, подожду его здесь. Может, и повезет». Крис подошел к крыльцу дома, сел прямо на ступеньки, оперся плечом на белоснежные перила и сам не заметил, как провалился в сон. *** - Кто вы такой?! – кто-то явно женского пола вскрикнул прямо над ухом Криса. Сон мгновенно испарился, и с его исчезновением появилась неприятная тяжесть во всем теле – все-таки спать сидя была плохой идеей. - И что вам надо на моем крыльце? Крис обернулся. Перед ним у самой двери стояла высокая дама средних лет в элегантном наряде деловой женщины. Её темно-рыжие, почти каштановые волосы были аккуратно убраны, вздернутый аристократический нос говорил о наличии амбиций и нелегкого характера; поджатые губы еле-еле сдерживали вырывающиеся протесты в адрес Криса. На долгое отсутствие требуемого ответа женщина злобно сверкнула карими соколиными глазами сквозь стекла очков. Тут Крис опомнился, быстро встал, встряхнул одежду и вежливо начал: - Доброе утро, миссис… - Шлоссер, – сухо вставила дама. - Да, миссис Шлоссер! Я хотел бы повидать Вальтера, если это возможно… - Невозможно, – снова оборвала его она холодным тоном. Криса аж передернуло. - Как «невозможно»? - Вальтер ни с кем не хочет разговаривать. - Но я… - Я ничего не хочу слышать, молодой человек! – вдруг взорвалась она, топнув ногой. – И прошу, покиньте это место! Крис открыл было рот, чтобы хоть как-то переубедить миссис Шлоссер, но тут за ее спиной показалось уже давно знакомое лицо. - Извините, госпожа Шлоссер, но Вальтеру было бы приятно услышать голос этого юноши, – начал заступаться за Криса внезапно появившийся Альфред. – Они хорошие друзья. После слов дворецкого миссис Шлоссер еще раз окинула Криса подозрительным взглядом, пристально всмотрелась прямо в глаза парня, потом вдохнула и небрежно махнула рукой. Крис сначала не понял, но когда Альфред коротким кивком позвал последовать за ним, парень нерешительно двинулся. Тело снова заныло. Черт, все-таки спать здесь было очень плохой идеей. Лишь поднимаясь по лестнице, Крис понял, что миссис Шлоссер не зашла обратно в дом. Ну, может, куда-то собиралась уйти. И вот, он стоит перед входом в комнату того человека, ради которого он распрощался со сном в последние дни и ради которого он сейчас стоял здесь. Секунда. Вторая. А парень все не решался зайти. За спиной раздалось учтивое «кхм». - Кристиан, господин завязал глаза лентой, так что вы не удивляйтесь. «Это чтобы не чувствовать вообще ничего» - так говорил он. Крис почти незаметно кивнул и несмело открыл дверь. Скрип. POV Вальтера Скрип. Кто-то снова пришел разговаривать со мной. Точнее, утешать меня. Жалеть меня. Как же это надоело. Я положил скрипку на стол и отвернулся от пришедшего. - Извините, но я не хочу разговаривать сейчас, – мой равнодушный голос прозвучал как-то неестественно. - Но мне нужно кое-что тебе сказать, – о, боже, этот голос! Крис, неужели это он? Не может быть! После того случая он должен был, как минимум, избегать меня. Я медленно обернулся к нему. - Крис? – черт, голос все же дрогнул. - Да, это я. Мне нужно с тобой поговорить, то есть извиниться, – я чувствую, как он приближается. – То, что произошло в машине… Прости за это. Не знаю, что на меня нашло, – он совсем рядом. – Ты, наверное, считаешь, что я отвратителен. Боже, в его голосе столько грусти и отчаяния! Да что же я молчу-то? Конец POV Вальтера - Я не говорю снова начать общаться со мной, просто прости меня. Я приму как должное, если ты забудешь... И поток слов прекратило одно, едва ощутимое прикосновение тонких пальцев к груди Криса. От этого парень невольно затаил дыхание, боясь сделать что-либо неправильно. Черная повязка сильно выделялась на фоне светлой кожи, и Крису безумно захотелось снять ее, сдернуть с ангельского личика. Что он и сделал. Шелковая ткань, приятно скользя сквозь пальцы, подобно змее, соскользнула на пол. Опущенные веки чуть подрагивали, словно нежные лепестки хрупкого цветка при малейшем дуновении ветерка. Продолжая молчать, Вальтер одними лишь пальцами правой руки начал изучать тело Криса под кашемировым джемпером. В левой стороне груди неистово билось взволнованное сердце, будто маленькая птичка в клетке. Только сейчас Вальтер осознал, насколько жаждет овладеть этим сердцем, насколько оно желанно для него. Сердцебиение Криса приятно отзывалось в теле блондина некой дрожью и, казалось, будто его собственное сердечко начало биться в такт, создавая единый ритм. Ритм их сердец. Все тело Криса застыло и ничего не чувствовало. Лишь эти пальцы на груди. Лишь этот парень на сердце. Снова забыв, что легким необходим воздух, парень глубоко вздохнул, отчего Вальтер убрал руку и опустил голову, как бы извиняясь. - Вальтер, - охрипший голос Криса. - Я никогда ни в кого так сильно не влюблялся, как в тебя. Теперь настала его очередь опускать голову. Ведь знает, что Вальтер никак не может увидеть его смущение, но все равно не мог совладать с привычками. - Знаю, что бесполезно, но я должен был сказать тебе это. Вальтер ничего не говорил. И лишь слегка улыбнулся так, как улыбался при первой их встрече. Боже, как Крис любил это несмелое, робкое, легкое движение губ! Эта улыбка таила в себе все красоты мира: блистала искренностью, словно звездная вереница огней на ночном небосклоне, отражала свет души, будто водная гладь, источала смущение наряду с радостью. Крис, не сдержавшись от такого, потянулся за поцелуем, осторожно приподняв головку Вальтера. Казалось, его движения длились вечность, но спешить не стоит. Медленно, словно спрашивая разрешения, он переместил ладонь на щеку, тем самым притягивая к себе. Совсем близко. Дыхание обжигало кожу. Чувство близости лишь распаляло желание. Наконец, убедившись, что Вальтер не против, Крис страстно впился в желанные губы. Казалось, никогда Крис ничего слаще и приятнее не ощущал, чем губы Вальтера. И вот, когда воздуха совсем не осталось, они оба не без сожаления оторвались друг от друга, но ненадолго: Крис начал осыпать шею Вальтера нежными поцелуями, вырывая короткие вдохи. Ноги Вальтера подкашивались, заставляя Криса держать парня еще крепче. Потом они сами не заметили, как оказались на диване. Дневной свет освещал всю открытую ее взору территорию, и потому было до отвращения светло. Но сейчас Криса это не бесило как обычно, потому что он закрыл глаза, наслаждаясь лишь сладкими поцелуями и телом своего «ангела». Он навис над Вальтером и никак не мог насытиться слегка припухшими розоватыми губами. - Крис, я тебя люблю! – на выдохе произнес белокурый прямо в губы Криса. - Я тебя тоже, - прошептал он в ответ, осторожно коснувшись губами лба Вальтера, на что тот улыбнулся улыбкой, наполненной тихим счастьем. – Открой глаза. Улыбка тут же исчезла, сменяясь грустно-жалобным выражением лица. - Не могу. - Почему? – все еще шепотом, придавая разговору таинственность и секретность. - Многих это отталкивает… глаза слепых, – в голосе его послышалась некая обида. Крис умиленно улыбнулся сам себе: «Так он просто стеснялся?». Парень поцеловал левое ушко Вальтера и прошептал со всей искренностью и решимостью: - Я – не «многие». Вальтер еще немного поколебался, но потом медленно открыл глаза. Оказывается, они такого цвета, какими бывают первые лучики солнца на рассвете, переплетенные с еще не остывшим лунным сиянием. Они подобны тем ярким звездам, мерцание которых дарит надежду и покой в бессонные ночи. Крис никогда особо не увлекался искусством, но теперь точно знает, что ни один искусный художник не смог бы передать цвет этих неземных глаз; всю их искренность и душевность. Светло-карие, почти бесцветно-желтые глаза равнодушно смотрели перед собой, видя лишь мрак. Эти глаза с кошачьим разрезом, обрамленные пушистыми светлыми ресницами, делали парня еще миловиднее. «Боже, и как такого можно стесняться?». - Раньше мои глаза были насыщенно-карими. Но после… того случая, как говорит Альфред, они обесцветились. В словах Вальтера сквозила не жалость к себе или злобная обида, а что-то вроде непонимания и озадаченности. - Мне кажется, это совсем ненормально, - садясь на месте, добавил он. Крис тоже сел и не смел больше притронуться к желанному телу, боясь все испортить. - Ненормально – это, когда люди в попытке выделиться среди толпы надевают разноцветные линзы, тем самым портя свое драгоценное зрение, - он все же не удержался и большим пальцем погладил румяную щечку. – А твой цвет глаз не что иное, как истинная красота природы. Крис наклонился к смущенному парню, легонько чмокнул в щечку и тихо произнес: - Они прекрасны. Вальтер ничего не ответил - боялся, что голос его подведет, предательски задрожав. Еще не остывшее от нежных поцелуев тело жаждало больше ласк, но разум говорил, что время не настало. *** Как говорится, влюбленные часов не наблюдают. Вот так и Крис с Вальтером провели в обществе друг друга весь день. Болтали обо всем на свете, делились мыслями, смеялись, как дети, оставив остальной мир снаружи этой комнаты; иногда просто молчали, довольные близостью друг друга. К вечеру вернулась миссис Шлоссер, и Крису деликатно намекнули, что в гостях хорошо, а дома лучше. Но Крис уже был дома: весь его мир теперь сосредоточен в хрупком теле светловолосого чуда, в сильном сердце, в светлой и открытой душе; и в глазах, наполненных искренностью и добротой. Теперь еще и любовью. Любовью к нему. От одной мысли, что сердце Вальтера всецело принадлежит ему, в душе Криса радужным светом вселялось счастье.