Мир глазами андроида, или как не утратить свою человечность

      — Подожди, подожди, не сюда! Только прошу, будь аккуратнее. Алекс! — из-за закрытой двери раздался немного возмущенный, но от этого не менее веселый голос Норт. Только она умела одновременно возмущаться и радоваться. Следом из-за двери послышалось шебуршание и женский смех.       — Чем они там занимаются? — удивленно спросил Коннор, решив пока повременить и не открывать дверь, но Маркус опередил его, аккуратно оттолкнув дверь и остановившись на пороге.       — Наряжают елку, — хохотнул он и помахал сидящему на диване с бутылкой пива Хэнку.       — И давно они так? — поинтересовался Коннор, поставив на стол пакет с подарками, которые они с Маркусом приготовили для друзей. Он оглядел присутствующих, все, кого они ждали, были уже тут, даже Сумо.       — Это еще нормально, до этого они не могли решить, куда поставить елку, — ответил ему Джош. Они с Саймоном сидели на полу и пытались распутать гирлянду, в мотке вместе с которой были запутаны мишура, новогодний дождь и даже пара елочных игрушек. Где они ее такую откопали — было непонятно, возможно ее принес Хэнк.– Так что сейчас все уже относительно спокойно.       — Я вообще-то все слышу, — возмутилась Норт, водружая на самую верхушку елки большую желтую звезду, не без помощи Алекса конечно.       Маркус тепло улыбнулся Коннору, помахал Саймону и Джошу и сразу же отправился им помогать. Было понятно, что они только начали украшать елку, все шары еще лежали на полу. На елке пока что была только верхушка и небольшая желтая гирлянда, которая едва-едва светилась теплым светом. При свете дня ее было практически невидно, но скоро должно было стемнеть, и вот тогда елка заиграла бы новыми красками. Коннор же подошел к Хэнку, который сидел на диване с умиротворенным выражением лица, потягивая пиво и почесывая Сумо, которого не привел с собой, за ухом. Он даже не пытался помогать остальным украшать комнате, ему и так было прекрасно.       — Счастливого Рождества! — андроид похлопал друга по плечу, Хэнк расплылся в улыбке, поставив пиво на пол. — Как дела?       — Все просто замечательно! — Хэнк был слегка пьян, и это хорошо сказывалось на его настроении. Коннор обратил внимание, что лейтенант начинал тянуть звуки, когда был под градусом, и это было очень забавно. Обычно он разговаривал более отрывисто.– Как твои дела? Как живешь, как вообще все вокруг? Я же тебя так давно не видел, Коннор, столько же всего нового произошло.       — Хэнк, мы виделись вчера, — расплылся в улыбке Коннор. Лицо Хэнка в этот момент выражало глубочайшее удивление, он задумался, покопался в чертогах разума, а потом вдруг вспомнил, что вчера они вместе ездили покупать елку на елочный базар и гуляли с Сумо рядом с домом.       — Ну так это же здорово! — Хэнк повеселел еще больше и снова похлопал Коннора по плечу. — Но все равно, как настроение то? Новая жизнь, отношения…       Хэнк под алкоголем отличался поразительной забывчивостью и болтливостью, и хотя в таком состоянии он выглядел чрезмерно умилительно, Коннору не хотелось сейчас обсуждать с ним личный вопросы. Тем более что он еще не до конца привык к тому, что происходило у него в жизни.       — Все так же хорошо, как и было вчера, — продолжая улыбаться, ответил андроид. Они только вчера говорили об этом, да и после вчерашнего разговора на душе у Коннора стало легче, ибо они все-таки сумели прийти к соглашению и разобраться во всем. Теперь он точно был уверен, что Хэнк на него не злится, и их дружба находится вне зоны риска.       Внезапно Хэнк притянул Коннора за локоть поближе к себе, заговорчески подмигнул, откашлялся и зашептал:       — Вот чем дольше я наблюдаю за вами с Маркусом, тем больше понимаю, как сильно вы друг другу подходите! Вы прямо как черное и белое, как пиво и чипсы, как кошка и мышка, как… как, — Хэнк задумался. — Короче говоря, вы идеально друг другу подходите, понимаешь? И я счастлив, что рядом с тобой есть такой человек, так как я желаю тебе самого лучшего!       Хэнк выдохнул и, взяв свое пиво в руки, сделал несколько глотков и откинулся на спинку дивана. Судя по всему старик был очень доволен тем, что сказали эти слова, и пускай вчера он доносил до Коннора то же самое, только в более трезвой манере. Но главное, что Хэнк был доволен. Коннора внутри буквально распирало от ощущения счастья. Да, Хэнк был пьян, но как говорится что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Он знал, что Хэнк говорит это искренне, и ему было очень приятно это услышать.       — А мы рассказывали вам, как недавно гуляли по заснеженному парку? — внезапно спросил Алекс. Он все еще помогал Норт вешать игрушки на верхушку елки, он придерживал девушку за талию, пока та пыталась дотянуться до самых отдаленных веточек.       — Нет, — с интересом ответил Саймон и повернулся, приготовившись слушать. Эта зима в Детройте выдалась особенно холодной и щедрой на снег. В центральном парке некоторые дни стояла просто потрясающая атмосфера, заснеженные деревья, абсолютно белый пейзаж и замерзшее искусственное озеро, по которому дети пытаются кататься на коньках. Многие андроиды это время проводили на улице, Коннор же все это время проводил с Маркусом, они даже вроде ни разу не вышли на улицу, ведь за то время, что прошло после их неловкого разговора, они сблизились, очень сильно. И теперь большую часть времени старались проводить вдвоем, ибо очень скучали друг без друга поодиночке. Поэтому все эти холодные и снежные дни они не выбирались из-под теплого одеяла.       — Да, я так хотела с вами поделиться! Это было нечто волшебное! — подхватила Норт. Девушка подняла с пола ярко-красную мишуру, и ловко закинув ее на верхушку, начала обматывать ей ствол елки. — Вы не представляете, как там было красиво! Я никогда в жизни не видела, чтобы деревья были такими… белоснежными, словно в сказке. Словно каждая веточка это один неповторимый узор, и он не повторяется, и каждая снежинка уникальна. И все это можно рассматривать часами, и это вообще не наскучит.       — Мы провели в парке часов пять, — Алекс приобнял улыбающуюся девушку. — Даже пытались кататься на коньках, но это оказалось не так просто.       — У тебя получилось, а вот я была как корова на льду, — рассмеялась Норт и чмокнула парня в щеку. — А еще мы кормили белочек. Вы не представляете, видимо они перестали нас бояться. Они просто подходили и брали орехи прямо у нас из рук. Я как-то пыталась это сделать раньше, но белка просто убежала, видимо я ей не понравилась.       — Ты не можешь не понравиться, — прошептал Алекс и покрепче обнял свою девушку. — Наверное она просто не хотела есть.       Коннор очень ярко представлял эту картинку, заснеженные дорожки, елочки, полностью усыпанные толстым слоем снега, … он бы тоже хотел провести там время с Маркусом. Он посмотрел на любимого, Маркус замер около елки с елочным шариком в руках, он тоже смотрел на Коннора и улыбался, думаю о том же.       — Раз уж пошел такой разговор, — хлопнул в ладоши Джош и протянул Алексу распутанную гирлянду. — Я тоже расскажу вам про яркий момент этого года, который произошел совсем недавно.       — Неужели Джош сейчас раскроет тайну той незнакомки, к которой он бегает вечерами? — встрепенулась Норт. Коннору показалось, что он впервые за все время видит, как Джош смущается.       — Ну вообще-то да, — с вызовом в голосе ответил он, пытаясь при этом скрыть улыбку, но уголки его губ предательски дрожали.       — И как ее зовут? — Норт была вся во внимании, в то время когда ее парень пытался красиво повесить гирлянду на елку под руководством Маркуса.       — Ее зовут Лара, — начал Джош очень мягким голосом. Чувствовалось, с каким трепетом он относится к ней. Коннор видел их пару раз, только издалека, но не пытался познакомиться или узнать что-то больше, чтобы никак не испортить Джошу эти чудесные моменты. Когда он захочет — он сам расскажет, Коннор всегда придерживался такой точки зрения, Норт же думала по-другому.       — И кто она? Откуда она не Иерихоне? Она давно тут живет или недавно приехала вместе со спасенными андроидами? — не унималась Норт. Все-таки девушки были они людьми или андроидами всегда оставались девушками, с капелькой любопытства и напористости.       — Она оказалась тут после произошедшего с Аланом, — пояснил Джош. Он явно не хотел подробно рассказывать про девушку, а просто хотел поделиться счастливым воспоминанием друзьями. Но Норт было уже не остановить.       — Значит, она тебе нравится? — напирала она.       — Норт, — успокаивающе прошептал Алекс, подойдя к девушке сзади. — Я думаю, ты сама с ней скоро познакомишься, и вы сможете поболтать, — Джош благодарно кивнул.       — Я хотел сказать, — продолжил он, когда Норт прекратила забрасывать его вопросами, — что в глубине парка, если пройти чуть дальше пешеходных дорожек есть небольшая беседка, скрытая под деревьями. Думаю, летом из-за разросшейся растительности найти ее будет очень сложно, да и сейчас зимой белую беседку сложно найти на белом фоне. Но у нас это получилось. И это было просто сказочно… как и рассказывали вы, все заснежено, и такое ощущение, словно вы одни в этом парке, так тихо и спокойно. Просто замечательно…       — Это так романтично, — прошептала Норт и посмотрела на Алекса. Кажется, это было следующее место, которое они пойдут искать вдвоем. А может и Коннор с Маркусом отправятся туда следом.       — А вот вы когда-нибудь были в приютах для животных? — внезапно спросил Саймон. Все с удивление переглянулись и замотали головами. Саймон усмехнулся. — Да, я тоже хочу поделиться доброй историей, но она будет не о моей второй половинке. Помните андроида, который на собрании спрашивал, можно ли ему завести собаку? — на этот раз все закивали. — Так вот, его зовут Рик, мы познакомились с ним неделю назад и начали довольно хорошо общаться. Он хороший парень, но судьба его изрядно потрепала. Его владельцы после революции попытались от него избавиться, они зарыли его в старом сарае и подожгли. Он едва смог выбраться и убежать. И после этого он долго прятался, а потом попал к Алану. Но, тем не менее, веру в людей он не утратил. И у него была одна единственная мечта — завести собаку.       Коннор помнил этого мужчину с собрания. Он задал вопрос последним, и сам андроид не придал ему особого внимания, но теперь, наблюдая за реакцией Саймона, за его светящимися от восторга глазами, мимикой и эмоциональным рассказом, Коннор понимал, какими важными порой для кого-то бывают такие моменты, и именно в таких ситуациях проявляется настоящая человечность.       — Мы поехали с ним в приют неподалеку. И вы не представляете, как много там бездомных животных! — продолжал Саймон. — И все они хотят играть, хотят, чтобы их погладили, дали что-то вкусное и похвалили. Им нужна помощь, да и даже просто общение. Мы провели с Риком там практически весь день, и он уехал оттуда с милейшим песиком, который теперь бегает у нас по этажам. Но мы договорились с ним, что хотя бы раз в неделю будем приходить с ним в приют и просто играть с собаками, они так в этом нуждаются! А мы можем это для них сделать, пусть и такое незначительное, но очень важное.       — Вы не будете против, если я буду ходить с вами? — незамедлительно спросил Коннор. Его очень тронула эта история. Он любил собак, и хотел помогать, просто пока не знал как. — Я люблю собак!       — И я? — подхватила Норт.       — И я! — в один голос с девушкой спросили Маркус, Алекс и Джош.       Саймон утвердительно кивнул.       — Готово! — Алекс щелкнул выключателем, и комнату озарили сотни маленьких разноцветных огоньков. Елка буквально светилась, переливалась от низа до макушки всеми цветами радуги. Это было просто незабываемое зрелище.       — Пока вы проводили время на улице, — хрипло и громко начал Хэнк, что Сумо, сидящий рядом вздрогнул и печально посмотрел на хозяина, который перестал его чесать за ухом, — у меня на работе произошел забавный случай.       — Удиви нас, Хэнк! — хохотнул Джош. Хэнк всегда рассказывал что-то интересное. Старик хитро прищурился, а может просто свет от гирлянды его слепил.       — Вы когда-нибудь могли представить, что открыв свою рабочую машину, вы обнаружите там непонятного пьяного спящего мужика в обносках? — спросил он.       Коннор едва удержался, чтобы не рассмеяться, он спрятал улыбку и посмотрел на Маркуса, который тоже из последних сил сдерживался. Он знал, что для Коннора такой мужик был обыденностью, правда называть его непонятным рука бы не поднялась.       Не дождавшись ответов, Хэнк продолжил.       — Я как-то заехал на работу буквально минут на двадцать. И вроде как закрыл машину. А как оказалось — нет. Я понял это уже на собрании с Фаулером, и никак не мог уйти, я посчитал, что с парковки перед полицейским участком ее точно никто не сопрет, это ж вообще надо быть отбитым, чтобы пойти красть машины прямо под полицейские камеры. Но не в этом суть. Тогда как раз были эти самые снежные и холодные дни, когда андроидам то в самый раз, а люди мерзнут как черти. И видимо моя теплая машины привлекла одного из бездомных…       Хэнк замолчал, словно провалившись куда-то в свои воспоминания, но опомнившись, он продолжил рассказывать.       — Так вот, открываю я машину, а там спит непонятное тело. Я сначала не понял, жив он или не жив. Потолкал, вроде дышит, потолкал его еще, а тело вдруг как замашет руками и послал меня нахуй. Я, конечно, опешил… мягко сказать, и начал его вытаскивать из машины. А он гад тяжелый, да еще упирается, да и маты из него валятся будь здоров… ну и вот.       Хэнк замолчал, и, посмеиваясь, открыл очередную банку с пивом. Коннор обратил внимание, что их около дивана собралось уже четыре штуки. И когда лейтенант успел их все выпить?       — Что вот? — удивился Саймон. — Чем все закончилось то?       — А, — Хэнк стукнул себя по лбу. — Выпили мы с ним потом вместе. Хороший мужик. Кристианом зовут. Работал в банке, потом с этой модернизацией его выперли. Умный мужик, сообразительный. Я сказал ему, что если что, то может обращаться ко мне. Хорошим людям надо помогать.       Все согласно закивали. Хэнк откинулся на спинку дивана, это означало конец истории.       Каждый занимался своими делами. Норт и Алекс продолжали декорировать елку большими красными, золотыми и серебряными шарами, Саймон принялся украшать большими резными снежинками окна, они то и дело отваливались, от чего Саймон бесился, но покорно залезал обратно на стул и пытался вернуть их на место. Джош, распутав очередную гирлянду, залез на спинку дивана, сместив оттуда Хэнка, и крепил ее под потолок по периметру комнаты. Хэнк же, плюхнулся на пушистый ковер рядом с Сумо, наблюдал за всем происходящим, потягивая пиво.       Коннор решил, что пойдет и поможет Джошу, но его остановил Маркус, который присел рядом и протянул Коннору небольшой сверток.       — С Рождеством, — прошептал он. — Надеюсь, тебе понравится.       — Но Маркус… — Коннор взял в руки довольно тяжелый сверток, он покрутил его в руках и неуверенно посмотрел на Маркуса. — Мы же уже обменялись подарками… утром…       Они и правда подарили друг другу утром по пушистому и теплому свитеру. Коннору достался свитер с оленем, Маркус же теперь сидел в ярко-красном свитере, на котором красовалась довольная белка, сжимающая в лапках орех.       — Считай, это небольшое дополнение, — Маркус тепло улыбнулся. — Открой.       Коннор аккуратно развернул упаковочную бумагу. Он чувствовал некое смущение, ибо он не мог ничего подарить взамен, а это было как-то неправильно. Под яркими огоньками гирлянд блеснул циферблат часов, длинная стрелка была украшена небольшой гравировкой МК, на маленькой стрелке был небольшой блестящий камушек. Часы были довольно тяжелыми на толстом металлическом браслете.       — Маркус, они такие красивые, — прошептал Коннор, примеряя их на руке. Тонкие пальцы Маркуса тут же помогли застегнуть непривычную первое время застежку. — Но я не могу ничего подарить взамен…       — Ты и так даешь мне все, о чем я только мог мечтать, — Маркус взял Коннора за руку и посмотрел ему в глаза. Коннора уже не волновало, что сейчас рядом с ними в комнате находятся всех их друзья, и кипит жизнь, сейчас ему казалось, что они тут с Маркусом одни. Да и все и так знали про их отношения, которые они больше не скрывали. — Я просто хочу, чтобы эти часы напоминали тебе обо мне и обо всем том времени, что мы с тобой провели и проведем вместе. Я очень хочу быть рядом с тобой всегда, хотя бы в твоем сердце, когда физически мы будет далеко друг от друга, но надеюсь на недолгое время.       Коннор просто не знал что сказать. Он смущенно изучал тонко очерченные цифры и резной край часов, когда Маркус аккуратно перевернул его руку и незаметно убрал искусственную кожу, обнажая белоснежный пластик.       — Все сегодня делились самыми запоминающимися моментами за этот год, — улыбнулся он. — Теперь я хочу тоже поделиться своим самым любимым воспоминанием, если ты позволишь?       Коннору оставалось только кивнуть. Кажется, Маркус хотел показать ему какой-то момент из их совместного прошлого.       — Маркус… — его губы пересохли, и он ничего не мог с этим сделать. Он сжимал его волосы все сильнее и сильнее, пока не понял, что возможно делает Маркусу больно, но андроид ничего ему не сказал. Он был очень увлечен расстегиванием самых дурацких пуговок на рубашке в своей жизни. Они были настолько мелкими и неудобными, что в какой-то момент ему хотелось просто разорвать эту рубашку прямо так, чтобы больше никогда с ней не мучиться.       Коннора потряхивало, но когда Маркус, наконец, медленно стянул с него рубашку, его руки, а потом и все тело было просто невозможно успокоить. Маркус тоже переживал, но он понимал, что раз уж он взял в свои руки ведущую роль, он должен буквально излучать уверенность все это время.       — Не бойся, — утробно прорычал он, коснувшись кончиком языка мочки уха. Он поцеловал небольшую впадинку на шее, немного остановившись там, и начал медленно спускаться ниже, к ключицам, на грудь. Он коснулся тонкими пальцами маленького розового соска, прикусив второй зубами, Коннор резко втянул воздух, но Маркус ожидал более яркой реакции. Значит на этом не стоит останавливаться. Он начал спускаться еще ниже. Кожа Коннора была такой мягкой, такой идеальной и гладкой, что хотелось касаться ее, гладить и целовать не останавливаясь. Он слышал, как внутри работают механизмы, и с каждым прикосновением он с упоением понимал, что от этого звук работы моторчика становился учащеннее, как это было, когда андроид переживал или был очень чему-то рад. Видимо при возбуждении происходило то же самое.       — Я не знаю как… — Коннор попытался приподняться, но Маркус остановил его, легонько надавив на грудь. Коннору нравилось, что Маркус взял инициативу в свои руки, хоть он и сильно переживал, но все-таки он чувствовал себя обязанным, если ему делают приятно, то он должен дать что-то взамен. Только вот он не знал, как это сделать.       — Просто расслабься, — добавив в голос хищную нотку, ответил Маркус. Он как раз добрался до края брюк андроида, с которых тот предусмотрительно заранее снял ремень. И пусть Коннор только попробует сказать, что не готовился. Он готовился и еще как, а такие маленькие детальки лишь это подтверждали.       Вытащим пуговку из петли, Маркус наклонился и, взяв язычок молнии зубами, медленно потянул вниз. Он чувствовал, как внутри все напряглось. Он чувствовал, словно в помещении вдруг резко стало жарче. Внутри у него что-то клокотало, а теплая и до этого кожа Коннора начала просто пылать…       — Ты хочешь этого? — Маркус замер, посмотрев на Коннора снизу вверх. Дыхание буквально перехватило, для андроида это было в новинку. Коннор тонул в этих глазах, Маркус был так близко, их разделяло каких-то пара сантиметров. Они были на пороге того, чего так страстно желал, но и одновременно боялся Коннор. И теперь он должен был принять решение.       Он медленно кивнул…       — Это было потрясающе! — прошептал Маркус, окунувшись в воспоминания. Он был уверен, что его никто не подслушивает. — Я просто представить не мог, что все может быть… так…       Коннор до сих пор боролся со смущением, хотя с их первого раза прошло достаточно времени, да и со второго раза тоже, но для него каждый раз был как первый, разве что с каждым разом он позволял себе чуточку больше.       — Дальше будет только лучше, — ответил он. — Ты поделился своим самым счастливым воспоминаниям, но кажется, ты украл мое воспоминание, так что мне нечего тебе показать. Если конечно ты не хочешь пересмотреть его еще раз.       — Я в этом не сомневался, — Маркус нежно коснулся щеки Коннора и прикусил губу. — Я бы мог смотреть на это бесконечно, если бы не понимал, что это время мы бы могли потратить на создание новых воспоминаний.       — Время дарить подарки! — раздался веселый голос Норт, прервавший их перешептывания. Ребят словно вырвали из их интимного мирка в реальность. Но и в этой реальности было не менее сказочно. Все в комнате мерцало и искрилось. На стенах висели гирлянды, окна были украшены снежинками, а с потолка свисали бумажные фонарики. Елка была просто неподражаема, она переливалась всеми цветами радуги, при этом это свечение не резало глаз, не было слишком ярким, оно было самым мистическим и словно исходило из недр самой елки, а не создавалось сотней огоньков.       — Вот, — внезапно перед Коннором возникла улыбающаяся Норт, девушка протягивала ему и Маркусу подарок. Хэнк, сидящий на ковре, уже что-то с любопытством распаковал.- Я надеюсь, вам понравится. Мы с Алексом очень долго выбирали.

***

      Все уже давно разошлись. Норт и Алекс ушли отмечать к себе в интимной обстановке, Саймон пошел гулять с собакой, ибо сегодня была его очередь, так они договорились с Риком, да и пес сильно боялся фейерверков, Джош одним из первых убежал куда-то с довольным выражением лица, но все и так поняли, куда он направился. А Хэнк и Сумо уехали продолжать праздник домой, захватив с собой остатки пива. Коннор и Маркус остались одни.       За окном за высокими домами виднелись первые салюты, пока что совсем небольшие, город только начинал праздновать, хотя размах веселья не должен был быть таким уж огромным, все-таки для большинства это был семейный праздник. Но и без салюта обойтись было нельзя.       Коннор сидел на кровати, закутавшись в плед, и разбирал подарки. Ему не было холодно, просто так было намного уютнее. Маркус вчера немного украсил и их с Коннором комнату. На окне висела симпатичная желтая гирлянда, на столике стояла маленькая искусственная елочка, переливающаяся всеми цветами радуги. Она была не такая большая и шикарная как та елка, которую они наряжали днем, но была такой милой и уютной, как раз для небольшой спальни. На двери висел пушистый венок с красными, словно припорошенными снегом, ягодками.       Коннор медленно перебирал в руках страницы из книги, которую ему подарил Хэнк. Настоящей, бумажной книги, которые сейчас мало где можно было купить. Это была книга Хэнка, которую он давно обещал Коннору. Если быть точнее, эта книгу читал еще сын Хэнка, когда был жив, поэтому тот факт, что мужчина подарил ее Коннору, много значил. На обложке значилось «Гарри Поттер и Философский камень» и имелась забавная картинка с темноволосым мальчиком в очках. На самом деле Коннор мог в одно мгновение прочитать любую книгу, скачав ее из библиотеки и сразу же загрузив ее. Но вот такой способ чтения, в тишине, под пледом с небольшой прикроватной лампой вечером казался ему таким уютным, милым и по-настоящему человеческим, что он решил больше никогда не читать книги быстрым способом.       Он положил книгу на тумбу и взял в руки увесистую коробочку. Подарок от Саймона и Джоша. Он уже подсмотрел днем, что лежало внутри, но от этого восторг не был менее ярким. Большой шар со снегом, на которые Коннор долго рассматривал в торговом центре. У шара внизу имелся заводной механизм, покрутив который Коннор услышал рождественскую мелодию, которая играла довольно громко. Внутри шара была маленькая миниатюра комнаты: большая елка в середине, рядом с которой лежала куча подарков и сидел плюшевый медведь, вокруг всего была детская железная дорога с ярко-красным паровозом и синими вагончиками. Коннор потряс шар и над композицией вверх взметнулись хлопья снега и рассыпь блесток.       — Такой красивый… — прошептал Маркус присев на кровать сзади. Коннор даже не заметил, как он вошел, так сильно он увлекся подарками. Маркус нежно приобнял его за талию и положил голову на плечо. Они сидели так несколько минут, наблюдая вдвоем за тем, как медленно опускаются снежинки. Музыка прекратилась. Коннор поставил шар на тумбу рядом с книгой и повернулся к любимому.       — Это первое рождество, которое я встречаю вот так, с друзьями, с близкими… — прошептал он.       — Я знаю, — ответил Маркус. — Я тоже.       Они сидели и смотрел друг другу в глаза. Раньше от такого близкого контакта Коннора бросало в дрожь, он переставал рационально мыслить и вел себя очень странно, но теперь он начал привыкать к этому. Все-таки к хорошему быстро привыкаешь. Теперь же они часто проводили с Маркусом время именно так, заперевшись в их уже общей комнате, спрятавшись под пледом и обсуждая что-то, делясь мыслями, плавно переходящими в что-то более интимное.       — Сегодня было так уютно, — Коннор убрал с лица нависшие волосы, которые он бы подстриг, но они очень сильно нравились Маркусу. — Наверное, я впервые правда почувствовал, что это моя настоящая семья. Вы — моя семья. Не друзья, а именно семья, родные люди, без которых я уже не смогу.       — Я рад, что ты это почувствовал. Это одно из самых приятных ощущение, понимать, что ты не одинок, — Маркус подвинулся чуть ближе, все внутри радостно забилось в предвкушении. — Потому что я тоже чувствую это, чувствую это теперь уже постоянно. Рядом с тобой.       Эти слова были сказаны с такой теплотой, такой любовью и нежностью, что все внутри буквально затрепетало. Коннор никогда не говорил Маркусу, что любит его, он обычно отвечал, а инициатором всегда был Маркус, но тут сердце само просило этого, буквально требовало этих слов, слов, которых так ждал Маркус.       — Я люблю тебя, — прошептал Коннор и накрыл губы любимого горячим поцелуем. Их руки сплелись, они подвинулись поближе друг к другу. Коннор коснулся шеи Маркуса, он знал, что ему это нравится, медленно поглаживая ее пальцами, продолжая терзать его губы поцелуем, сначала нежным, а затем более настойчивым и требовательным.       Он чувствовал, как дыхание любимого быстро сбивается, а ритм ударов механического сердца перестает быть равномерным. Обычно такая реакция была у Коннора на любые действия Маркуса, и теперь он сам взял инициативу в свои руки, и ему безумно понравилось то, что он может вызвать в любимом такие эмоции.       — Мне нравится твой напор… — едва прошептал Маркус, пытаясь привести дыхание в норму. Это было словно сигнал к действию.       Коннор аккуратно толкнул андроида, оказавшись сверху на нем, лежащем на подушке. Глаза Маркуса горели, а губы растянулись в довольной улыбке.       Коннор давно заметил, что Маркусу нравятся, когда его целуют в шею. Андроид знал про эрогенные зоны, знал, для чего они существуют, но мысль о том, что андроидам их тоже зачем-то запрограммировали, казалась ему крайне странной, поэтому он просто отбросил нудную теорию и приступил к практике. Маркусу это нравилось, и он хотел сделать ему приятно.       Покрывая поцелуями заднюю часть шеи, Коннор медленно переместился вперед, облизнув языком ямочку у основания шеи, параллельно расстегивая пуговки на рубашке Маркуса, которую он недавно переодел. Которую, кстати сказать, подарил ему сам Коннор. Рождественский свитер было бы снять проще, но и рубашка уже не была препятствием.       Маркус покорно приподнялся, позволяя Коннор окончательно стянуть ее с него. Андроиду не хотелось тянуть, ему казалось, что затянутые предварительные ласки могут закончиться тем, что возбуждение просто пройдет, а он не хотел провала, тем более в такой ответственный для себя раз. Хотя ему нравилось, когда это делали с ним. Медленно гладили, целовался, постепенно раздевая…       Он сразу же спустился вниз, на брюках не было ремня. Это уже была их своеобразная традиция с их самого первого раза. Это было своеобразным знаком, сигналом к тому, что сегодня ночью все возможно. Расстегнув пуговку и следом молнию, Коннор понял, что его начинает немного потряхивать. Сейчас он должен был сделать что-то в первый раз, и больше всего он боялся показать себя не с лучшей стороны. Как и всегда, он был знаком с теорией, но был совершенный ноль на практике.       Маркус был возбужден, это чувствовалось даже через довольно плотную ткань брюк. Избавившись от остатков одежды, Коннор стянул еще и свой свитер. Он мог снять еще и брюки, но не хотел терять время. Он еще раз взглянул на умиротворенной лицо лежащего на подушке Маркуса, ждущего сюрпризов, и, коснувшись двумя пальцами стоящий член, плотно обхватил его губами. Послышался протяжный вздох. Коннор чувствовал пульсацию во всем теле, правда, не мог понять в чьем.       Он начал медленно двигаться, проталкивая головку все глубже. Во всем этом был один большой плюс, у андроидов отсутствовал рвотный рефлекс, он мог заглатывать так глубоко, как только мог, и ему это нравилось, ведь в том порно, которое они как-то решили посмотреть, женщина так не могла. А вот он мог.       Сначала он старался двигаться медленнее, но постепенно он начал чувствовать, что реакция Маркуса на каждый толчок становится менее яркой, чем предыдущая. Он начал ускорять темп. Сначала это получалось не очень хорошо, темп был равным и неуверенным, но постепенно Коннор начал ловить ритм, а стоны Маркуса отдавались от стен в том же темпе.       Маркус чувствовал, что приближается к финалу. Он не отличался выдержкой, да и не хотел сдерживаться, ибо понимал, что это еще не все. Вцепившись пальцами в плед и сжав его в кулак, он продолжительно застонал, запрокинув голову назад. Одной интересной особенностью его организма было то, что он мог испытывать оргазм, но при этом никакой жидкости, имитирующей сперму не выделялось. Это было странно, но даже удобно, отчасти. Резервуаром для дополнительной жидкости снабжались лишь андроиды, предназначенные для борделей. Но ни Коннор, ни Маркус таковыми не являлись. Оставалось загадкой лишь то, откуда у них имелись ярко выраженные половые органы. Может это была очередная задумка Камски?       Коннор выпустил слегка обмякший член изо рта и отдышался, он не устал, ему наоборот хотелось как можно быстрее продолжить. Он поймал тот драйв, о котором ему как-то говорил Маркус, и теперь ему совершенно не хотелось останавливаться.       Он снова подполз к губам, и уверенно прикусов их, чем вызвал удивлением Маркуса, повернул любимого на бок.       — Ты сегодня доминируешь? — рассмеялся тот, получив в ответ лишь уверенный кивок. — Будь аккуратен, не забывай.       Маркус был уверен, что Коннор не хочет сделать ему больно, но он все равно должен был предупредить, ибо видел, что андроид вошел в кураж.       — Я буду нежен и ласков, — прошептал Коннор прямо ему в ухо, от чего по телу побежали мурашки. — Просто доверься мне.       Он помнил свой первый раз, который Маркус сегодня ему еще раз показал. Он помнил то чувство смущения и дискомфорта. Помнил, как боялся боли, про которую начитался в интернете, и как был счастлив, что ее не последовало. Но он все равно понимал, что должен был быть предельно аккуратен, чтобы не повредить ничего важного.       Стянув с себя джинсы и белье, он расположился сзади, чуть наклонив таз Маркуса под углом, чтобы было удобнее входить. Прикоснувшись рукой к его животу для того чтобы иметь хоть какую-то опору и в случае чего удержать Маркуса от неосторожного рывка, другой рукой Коннор аккуратно коснулся сжатого колечка мышц. Маркус вздрогнул и хихикнул. На удивление это было щекотно.       Андроид не был напряжен, Коннор чувствовал, что Маркус не боится, он видел, что по сравнении с ним во время его первого раза, Маркус полностью готов. Аккуратно прислонив головку члена к входу, Коннор начал медленно проталкивать ее внутрь, не встречая при этом на пути никакого сопротивления. Напротив, Маркус так и льнул к нему, старался прижаться посильнее. Он пытался двигать бедрами, но Коннор удерживал его от этого, ибо внутри почему-то проснулось желание растянуть удовольствие, а не давать Маркусу все и сразу.       Коннор уже знал нужный темп, знал ритм, приносящий Маркусу кайф, и едва он вошел на все длину, он тут же резко опустил руку, держащую Маркуса за живот, и, перевернув его лицом в подушку и уперевшись коленями о кровать, начал равномерно двигаться вперед назад.       Звуки были приглушенными, Маркус уткнулся лицом в подушку, сжав ее руками, он не поднимал голову, возможно из-за того, что был на это просто неспособен, а возможно просто не хотел, чтобы его стоны услышали соседи. Это было даже и к лучшему.       Коннор ускорял темп, контролируя его, не давая Маркусу кончить раньше времени, когда он чувствовал, что сам на грани, он замедлялся, пытаясь взять себя в руки, это было очень непросто, но мысль о том, что от этого зависит, будет ли продолжение или нет, давало силы для действий.       Коннор то ускорялся то замедлялся, словно мучая Маркуса, эти медленные толчки были такими томительными, такими сладкими и таким предвещающими очередную порцию того, от чего душа уйдет в пятки, а с губ сорвется продолжительный стон.       Но Коннор помнил, что не стоит затягивать. Он уже сбился со счета сколько раз он замедлялся и ускорялся, но знаком к тому, что пора было то, что он сам устал. Для андроида это было в новинку, но теперь он понимал Маркуса, который порой обессиленный падал на Коннора после продолжительного секса, крепко обнимал, и так и засыпал. Кажется, сейчас с ним произойдет то е самое.       Он снова ускорился, набирая темп и дойдя до пиковой точки, он не остановился, а продолжил ритмично двигаться, даже слегка ускоряясь, Маркус почувствовал это. Он был уже готов, все внутри буквально вспыхнуло от оргазма, второго за эту ночь. Сил уже не было, он вообще себя не контролировал. Все внутри сжалось. От неожиданности Коннор вскрикнул и упал сверху. Внутри у него бушевал огонь, и дрожало все, что могло дрожать, но снаружи он был совершенно измотан, что не мог даже пошевелиться.       Маркус перевернулся на спину, притянув Коннора к себе. Андроид расположился у него на груди и закрыл глаза.       — Я люблю тебя, — прошептал он.       — Я тоже тебя люблю, — ответил ему Маркус.       За окном разноцветной россыпью вспыхнул праздничный салют.