Ты издеваешься, Малфой?

Алый поезд на огромной скорости, жестоко поскрипывая рельсами, несся вдоль высоких безымянных гор и густых непроглядных лесов, с каждой секундой сокращая расстояние между учениками и заветным таинственным Хогвартсом. Я заметила, что все уже переоделись в школьные мантии, с нетерпением ожидая прибытия. Я в их числе. Сидящие возле Гарри и Рон все больше увлекались друг другом, безостановочно обсуждая что-то. Вернее, обсуждал, в основном, Рон - Гарри оставалось лишь кивать в нужные моменты и иногда неловко соглашаться. Уизли рассказывал о жизни магов. Так уж получилось, что судьба свела его с двумя самыми обычными людьми, нисколько не приближёнными к волшебству, одновременно. В диалоге, - или монологе?, - я не участвовала, но все равно краем уха прислушивалась. На всякий случай. Мало ли, вдруг рыжику удастся выронить что-нибудь действительно стоящее об установках магических миров. Пока что, мы, с утопающим в энтузиазме рыжего, Поттером, успели наслушаться только о работе его отца-трудяги. Вдруг, дверь резко открывается. Настолько неожиданно, что я едва не подпрыгиваю. Приходится, по привычке, собрать всю волю в кулак, чтобы, ни дай бог, не выдать внезапного испуга. —Вы не видели жабу? И вам здравствуйте. Я оглядываю вошедшую: девчонка, примерно моего возраста. Одногодка, значит. Ну, либо недоросток. Спутанные каштановые волосы тянулись примерно до лопаток, дальше обрывались объемными природными завитками. Локоны торчали во все стороны, но, очевидно, вины девчонки в этом нет. Такую шевелюру не возьмёт ни одна расчёска. Хотя, судя по слегка надменному взгляду и высоко вздернутому маленькому носику, ее это совершенно не смущало. Два выше названных пассажира, по совместительству, мои прекрасные соседи, непонимающие переглянулись. — Нет, не видели. Девчонка закусила губу, будто ситуация ее действительно озадачивает. — А ты? — обращается она конкретно ко мне. Забавно. Я похожа на специалиста по жабам? Если уж на то пошло, я вообще животных не люблю. И растения тоже. Да и людей не особо жалую, если быть совсем честной. — Сейчас или вообще? — вяло,незаинтересованно бросаю. Демон на моем плечике подначивает бросить что-то вроде «Да, вижу прямо передо мной», но, в кое-то веке, то светлое, что ещё во мне осталось, пересиливает. Она мне, вроде как, ничего плохого пока не сказала, нет причин огрызаться. Но просто хочется. Дело в моей природе, полагаю. Менять это нет желания. Так уж повелось, что к самой природе и всем ее проявлениям, я до невозможного холодна. — Невилл потерял своего Тревера. Какая жалость. — Ах, вот же он! С этими словами, незнакомка, весьма целенаправленно, шагает ко мне. Так-так. Это шутка какая-то? Девочка наклоняется, опускаясь к моим ногам, и, буквально через мгновение, достает из-под сидения большую жабу, некрасивого мутно-зеленого цвета. Я непроизвольно втягиваю весь оставшийся в купе воздух, осознав, что эта штука сидела прямо подо мной. — Я ее не заметила. — просто констатирую. Тем не менее, шатенка окидывает меня тем же оценивающим взглядом, что и я ее минуту назад. Отплатила. А она не из робкого десятка... — Оно и видно. Невероятные, изумительные способности! Определить вообще что-угодно по одному взгляду на человека, конечно, трудно, но она справилась! Браво! Я сжевываю снисходительную улыбку в угол рта, предотвращая конфликт. И снова сторона ангелов во мне выиграла. На входе снова кто-то образовался. Я бы пошутила, что у нас тут, видимо, день открытых дверей, но иронии не проучится в полном обьем - дверь-то реально открыта. Круглолицый, запыхавшийся мальчик заглядывает в наше купе. Видимо, тот самый Невилл. — Нашла? Видимо, они тут все принципиально игнорируют банальную вежливость. Приветствия, например. Знакомства, там... — Держи. — его негласная подружка протянула находку. Мальчишка схватил любимца, поблагодарил то ли нас, то ли девчонку, то ли себя самого, и быстро-быстро удалился. Наконец-то, таинственная незнакомка решает представиться: — Меня зовут Гермиона Грейнджер. — она уселась на койку возле меня и напротив парней. Это за что мне такой подарок? — Боже! А ты, кажется, Гарри Поттер! — восклицает она, мгновенно меняясь в лице. Смущенный брюнет неловко улыбается. — Я читала о тебе в учебниках истории! Кажется, Гарри поражён не меньше, чем я. Учебниках истории? Что ж, это многое объясняет. Хотя, стоп, как можно быть упомянутым в учебнике и не знать об этом? Рон снабжает нас горделивым взглядом, словно это о нем талдычит весь магический мир, а не о парнишке, которого он встретил пару часов назад. — Я Рон Уизли. Грейнджер морщится. Тоже, очевидно, не слишком-то интересуется существованием рыжего. А мы, однако похожи. Не знаю, хорошо это или плохо. Мы либо подружимся, либо будем отравлять друг другу жизнь, пытаясь одолеть конкуренцию. — Очень надеюсь, что занятия начнутся сегодня. Я успела прочитать все купленные книги за лето. — Я тоже. — Надеюсь, получится произвести хорошее впечатление на преподавателей. Да уж, было бы неплохо, при таком раскладе. Я всегда довольно хорошо училась. И учителя ко мне относились как к ребёнку, по их словам, смышлёному. Но я никогда к этому не стремилась и никогда не пыталась завоевать чьё-то там расположение. Оно само. Мальчишки энтузиазма Гермионы не разделили. Да и мне, если быть честным, хотелось сейчас только поесть и поспать. — Как думаете, на какой факультет вы попадёте? — важно спросила Грейнджер. Будем честны - я понятия не имею. Мало того, ровно до настоящей секунды я не знала, что там вообще есть факультеты. Как, интересно, на них отбор производят? — Гриффиндор! — чуть ли не выкрикивает Уизли. Мне приходится смерить его осуждающим взглядом. Рон слегка сбавил тон, но не энтузиазм, поэтому все также воодушевленно продолжил: — Все в моем роду на нем учились. Поттер помедлил: — Я бы тоже туда хотел. — он может обмануть Рона, Гермиону, самого себя, но не Эсмеральду Даниелевскую. Я прекрасно вижу, что он понятия не имеет, какие такие факультеты в этом Хогвартсе и как он подразделяются. Глаза бегают, брови нахмурены - все выдаёт его ускоренную работу мозга. Грейнджер оборачивается в мою сторону, с интересом разглядывая мое лицо. Только через пару секунд до меня дошло, что она ждёт комментария и от меня. — Угу... — сдавленно протягиваю, не желая разглагольствовать на темы, в которых совершенно ничего не смыслю. Видимо, это действительно располагающий факультет. Наконец, подоспела тележка со сладостями, и столь вызывающей даме пришлось покинуть нашу скудную компанию. *** Прохладный воздух, весьма характерный подступившему сентябрю, с лёгким нажимом обдувал лицо. Заправляю волосы за уши, чтобы не лезли в глаза, параллельно сверяясь взглядом с вытащенными на перрон вещами. Вроде бы, ничего не забыла. У выхода нас встречает Хагрид, помогая справиться с чемоданами. Он объясняет нам что-то о дальнейших действиях, но я слушаю его поверхностно и очень неохотно, полностью углубившись в изучение собственной усталости. Безмерно хочется просто поскорее завалиться на кровать - чувствую себя до крайнего вымотанной, хотя толком ничего особо выдающегося за сегодня не сделала. Ну, кроме как, потерялась на вокзале, прошла сквозь стену, познакомилась с какой-то там исторической личностью, названной Гарри Поттером, да и вообще прибыла в, черт возьми, школу Чародейства и Волшебства. А так - самый обыкновенный понедельник. Небольшими группками нас вывели на пристань - тёмная, непроницаемая водная гладь была усеяна небольшими деревянными лодочками. Как в «Трое в лодке, не считая собаки» - улыбаюсь проведённой мысленно аналогии. Охотно урываю себе место рядом со знакомыми лицами - желающих переплыть сиё препятствие в одном судне с Гарри Поттером много, но тот разумно делает выбор в сторону новоиспеченных соседей по купе, ссылаясь на то, что посадочных мест в этом корыте всего четыре. На последнее, ко мне, Гарри и, увы, Рону подсаживается улыбчивая блондинка с причесанными, достигающими плеч волосами. Всю дорогу она поглядывает на мой высокий тугой тёмный хвост, а я старательно не обращаю на это внимание. Моим волосам часто завидуют, даже не подозревая, как трудно с ними порою возиться и поддерживать в должном состоянии. Но я изо всех сил стараюсь, посему не жалуюсь. Пока плыли, я обратила внимание, что это, все-таки, озеро. Берега видны невооруженным взглядом, и я отчетливо различаю обходные пути вдалеке, так что остаётся несколько вопросов к причинам нашего столь нетрадиционного способа добраться до места назначения. Волшебный обычай? Что ж, должно быть. Ступив на землю, я, как и большинство присутствующих, восторженно задираю голову, не в силах справиться с восхищением. Замок поистине огромен. Чего стоят только одни каменные, толстые, многолетние стены, которые, несмотря на всю свою грозность и массивность, все равно умудряются выглядеть уютно. Наверняка, за счёт, мерцающих в многочисленных окнах совершенно разных форм и размеров, огней. С натуральными факелами я не встречалась, скажем так, никогда - в моем рядовом людском Лондоне люди привыкли пользоваться электричеством, но очень надеюсь, что для живого огня есть какие-то весомые причины, помимо атмосферы. Иначе зарождаются сомнения в юзабельности. Ну и адекватности некоторых персон. Пытаться посчитать все башни и отделения - гиблое дело. Вряд ли все это можно запомнить изнутри, что уж там говорить о поверхностном рассмотрении с улицы. Отметила лишь, что углы эдакого дворца венчают башенки побольше, помассивнее. Таких четыре. Что за ними спрятано, мне лишь предстоит узнать. Внутри Хогвартс выглядит таким же восхитительным, как и снаружи. Увы, сил на ещё большее воодушевление не остаётся. Я, кажется, чуть ли не единственная, кто, по крайней мере внешне, не выражает эдакое спокойствие. Большинство смотрят восхищенно, заворожено, кто-то, наоборот, всячески выказывает свою невовлеченность. Например, тот светловолосый мальчишка из Косого переулка, имени которого я уже и вовек не вспомню, едва глаза не закатывает, пытаясь доказать непонятно кому и непонятно зачем, что все происходящее его отнюдь не цепляет. Но, тем не менее, откровенного равнодушия нет ни у кого. Забавно, но я привыкла. Так было всегда. Все люди в округе проявляли эмоций чуть больше, чем я была на то способна. У своих сверстников я вызывала много вопросов. Меня это не гложет. Хагрид заводит нас в просторный коридор, в самом конце которого виднеются большие резные двери. Что-то в их виде заставляет то ли проникнуться уважением, то ли содрогнуться - ещё не решила. Внушительно. В голову невольно закрадывается мысль о том, насколько же этот замок огромен, и сколько всего предстоит изведать. Ненавижу ощущать, что я чего-то не знаю, но и откровенных приключений я тоже не фанатка. Как только отворяются двери, начинается перешёптывание. Оно и понятно - зал, в который нас ввели, раз в десять присылает размеры, скажем, нашей школьной столовой, и, наверное, соотносим с размерами нашей школы в целом. Четыре длинных деревянных стола занимают практически все свободное пространство, за каждым сидят, разодетые в школьные мантии, ученики. Разноцветные скатерти натолкнули меня на мысль об эдаком делении - видимо, вот они - факультеты. Толпа замирает, как только перед нами вырастает высокая худощавая женщина. Строгий взгляд, выразительный свод морщинок в уголках рта и на лбу, тонкие кисти с, слегка потемневшей от возраста, состарившейся кожей, и серьезная остроконечная шляпа, выдающая в ней профессора, весьма аргументированно выражали ее статус и опытность. Я пока не могу определится, какие чувства вызывает во мне эта мадемуазель, но с точностью могу сказать, что большая часть присутствующих смогли разглядеть в ней, по меньшей мере, дьявола. Они даже слегка вздрагивают, стоит женщине открыть рот: — Я приветствую вас в школе Чародейства и Волшебства, — голос у неё высокий, слегка пищащий. Очень иронично резонирующий с внушающей страх внешностью. — Первокурсники. Меня зовут профессор МакГонагалл. Надеюсь, мы с вами найдём общий язык. Да, было бы неплохо. Тем более, с такой, как она. — До того, как начнётся ваше обучение, вы должны быть распределены в один из четырёх факультетов. То есть Гриффиндор, — она указывает рукой в сторону второго слева стола, едва заметно кивая, выражая почтение учащимся там. — Храбрость и благородство. Стол Гриффиндорцев буквально кричит красным цветом - красные галстуки, красная скатерть, красные платки и салфетки. Мальчики и девочки разных возрастов смотрят заинтересовано, как-бы заранее гордясь прибывшими первокурсниками. Теми, которым будет суждено отправиться на Гриффиндор, разумеется. — Пуффендуй. — женщина указывает на следующий, третий слева стол. — Трудолюбие и честность. Ребята с жёлтыми галстуками приветливо улыбаются, всем своим видом давая понять, что будут рады каждому новобранцу. Я хмыкаю, встретившись глазами с каким-то симпатичным парнишкой оттуда - он явно старше меня на пару лет. Тот не единственный, кто на меня смотрит - каждый Пуффендуец заинтересованно оглядывает толпу прибывших одиннадцатилетних детей. — Когтевран. Ум и расчетливость. Синий цвет бьет по глазам, поэтому я быстро отворачиваюсь. Успеваю заметить, что многие из присутствующих носят самые обыкновенные магловские очки, большинство - с большими глуповатыми диоптриями. Вид у Когтевранцев такой, словно они уже трижды совершили все возможные расчёты, и заведомо предугадали, кто из нас всех сегодня присоединится к их клану. — И Слизерин. — женщина словно поморщилась, так, чтобы никто не заметил. Со мной такое не работает. — Хитрость и изворотливость. По ее лицу невозможно понять, что же она ощущает, но мне такие испытания не впервой. За одиннадцать лет жизни с моей матерью и практическими ежедневными битвами с ее нестабильным состоянием, я научилась считывать людей с поразительной точностью. Бывают промахи, конечно, но не здесь. Я буквально нутром чувствую, сколько этой бедной женщине стоило выражаться корректно, и не добавить чего-нибудь противного в характеристику к Слизерину. Уизли подался вперёд - не то к нам обоим, не то конкретно к Гарри Поттеру: — Ужасный факультет. Брюнет доверчиво, недоуменно моргает, уставившись на рыжеволосого: — Почему? — Как же? Все самые злобные волшебники со Слизерина. Ни за что не хотел бы там оказаться. Да ты сам погляди, — Рон махнул рукой на последний стол, — Они же все сейчас поперхнуться своей важностью. Уизли был прав. Я не привыкла на слово доверять оценочному суждению, как минимум потому, что большинство из сказанного чаще всего - субъективщина, но здесь, увы, не могу не согласиться. Слизеринцы несли свои зелёные галстуки с таким достоинством, какого в большинстве из присутствующих днём с огнём не сыщешь. Они спокойно, вежливо, слегка отстранённо переговаривались друг с другом, даже не взглянув ни на собравшуюся толпу, ни на представителей остальных факультетов. — Я буду зачитывать ваши имена и фамилии. Ваша задача - подойти и сесть на табурет. Шляпа определит, на какой из факультетов вам следует отправиться. Ученики согласно кивнули. — Начнём. — женщина развернула, спрятанный до этого в кармане чёрной мантии, свиток. — Эббот, Ханна. Вперёд вышла светловолосая девчонка, в который я узнала ту блондинку из лодки. Она неуверенно опустилась на табурет, настороженным взглядом сопровождая опускающуюся на голову шляпу. На несколько мгновений зал погрузился в тишину, а после этот коричневатый кусок ткани громко провозгласил: — Пуффендуй! Зал учтиво зааплодировал, в особенности сами Пуффендуйцы. Девочка, видимо, довольная выбором, поднялась на ноги и радостно полетела к столу своего нового факультета. Перечисление шло быстро, поэтому собравшаяся компания стремительно пустела. Пару раз, видимо, по случайности, профессор пропускала кое-какие фамилии в списке, в конечном итоге все равно к ним возвращаясь, поэтому я не удивилась, когда не услышала свою фамилию в начале, так как алфавитный порядок заведомо был нарушен. — Грейнджер, Гермиона. Уже знакомая нам темноволосая девочка мгновенно преодолела необходимое расстояние, и в долю секунды оказалась на табурете. — Гриффиндор! — воскликнула Шляпа. Я приподняла брови. Мне кажется, или новоиспеченная гриффиндорка говорила что-то о том, что прочитала все имеющиеся книги? По-моему, ум - прерогатива Когтеврана. Наврала? Вряд ли. Хотя, если в, все-таки лидирует самоотверженность, почему бы и нет? Интеллект в команде с храбростью - адская смесь. В дальнейшем перечне неизвестных мне имён и фамилий знакомым мне показалось только имя Невилла Долгопупса, которого, к слову, тоже направили к гриффиндорцам. Не перестаю удивляться. Может быть, я не так уж хорошо читаю людей? — Малфой, Драко. Да, этого я тоже знаю. Блондин, придерживаясь образа кого-то чинного и благородного, взобрался на табуретку, как на пьедестал. — Слизерин! — выкрикнула шляпа не задумываясь, если она вообще это умеет. Ого, вот у меня и появился факультет, на который я не отправлюсь, даже если к моей голове приставят дуло пистолета! Очаровательно. Мальчишка лишь победно улыбнулся, ничуть не поражённый. Я поморщилась. — По нему видно. — пробубнил Уизли себе под нос. Не могу не согласиться. Я поежилась и, видимо, заметно. — Не беспокойся. — похлопал меня по плечу Уизли. — Бояться нам надо, а не тебе. Маглорожденных на Слизерин не берут. Я вяло улыбнулась. В целом, это похоже на правду. Список подходил к концу. Поттера с огромными, бушующими аплодисментами встретили на Гриффиндоре. Представляю, какой колоссальный это повод для гордости. Уизли, по итогу, определили туда же. Сомнений у меня оставалось мало. — Даниелевская, Эсмеральда! — голос МакГонагал звучит также звонко, как и при произнесении остальных фамилий, но мне моя резанула по уху, прозвучав как-то слишком резко, слишком громко, слишком открыто, так что я едва заметно морщусь. Справившись с нарастающим волнением, поднимаюсь на табурет. Успеваю заметить, что абсолютно все взгляды в зале прикованы ко мне, словно кандалы. Надеюсь, мне не придётся волочить их за собой всю оставшуюся жизнь. Мои новоиспеченные знакомые смотрят на меня ободряюще, хоть я и едва различаю их среди гриффиндорцев постарше. Зачем-то кидаю взгляд на последний, слизеринский стол, и тут же его отвожу, заметив как пристально, как-бы заведомо осуждающе смотрит на меня тот блондин из Косого переулка. Драко Малфой, если я не ошибаюсь. Стоит просто дождаться своей участи. Как-то шляпа касается моей макушки, где изнутри, в голове, в ушах, в организме раздаётся низкий хрипловатый голос. Такое обычно, насколько я знаю, у душевно больных. Видимо, у волшебников тоже. А может, это синонимы. Ещё не знаю. — Да уж, здесь смесь всевозможных качеств! — восклицает шляпа. — Без сомнений, тебе рад был бы любой факультет Хогвартса, но... Полагаю, такие вот мотивационные речи диктуются всем. Просто, для поддержания внутреннего тонуса. — Вижу хитрость, красноречие, огромный, огромнейший потенциал! — обращаю внимание на то, какой же необычный у этой шляпы голос. Начинает говорить низко, хрипловато, но, тем не менее, каждое слово венчает округлой высокой нотой, создавая эдакий звуковой узор. — Мне все понятно. — когда голос в голове замолкает, я думаю, что, в общем-то на этом все и закончилась и осталась без факультета. Но не тут-то было. Выждав паузу, шляпа выкрикивает, — Слизерин!