Ты издеваешься, Малфой?

Несколько недель подряд в коридорах я постоянно натыкалась на пристальный взгляд неизвестного мне происхождения. И какого же было мое удивление, когда я узнала, что наблюдавшим оказался не какой-нибудь Малфой, а сама Джинерва Уизли - сестра Рыжика. Спросить о столь дотошном шпионаже напрямую я не захотела, поэтому сразу направилась к более старшему представителю рода рыжеволосых - Рональду Уизли. — Откуда я знаю, почему она так на тебя смотрит? Может, ты ей что-то сделала? — Уизли явно не хотел об этом говорить и все пытался свернуть в какой-нибудь другой коридор. — Рон, мы даже не знакомы. — я закатила глаза, настойчиво следуя за ним, куда бы он не сворачивал. — Она сейчас на всех так смотрит - я понятия не имею почему. На Гермиону, кстати, особенно. И вообще, у Гарри сейчас есть проблемы по-серьезнее, чем разборки с моей младшей сестрой. — Как знаешь - сестра-то твоя. Но если однажды утром меня, по вине Джинни, найдут с перерезанной глоткой в своей постели — это будет исключительно твоя вина. Рыжеволосый явно не ожидал такого всплеска эмоций и даже остановился. Потом я вспомнила, что вот эти все леденящие душу кровопролитные убийства не в духе волшебников - они предпочитают решать большие проблемы заклинанием. — Нет.... н-нет, ты что... Джинни.. она бы не смогла, она же... — Успокойся, дурень. Я утрирую. Просто проследи за ней, хорошо? Или хотя бы попроси кого-нибудь из Уизли проследить - вас здесь четверо! И я наконец-то избавила гриффиндорца от столь тяжких для него разговоров. *** — Не хочешь поговорить? — поинтересовался Блейз за обедом. Мне пришлось в течении нескольких секунд выпутываться из огромного комка своих мыслей, чтобы очутиться в реальности и принять более-менее вменяемый вид. — О чем? — я подняла на друга глаза и потянулась за ломтиком чесночного багета. — Обо всем. — Забини начал издалека. — О травологии, о гриффиндорцах, о приближающемся чемпионате по квиддичу... о Малфое? На последнем слове я поперхнулась ещё не проглоченным куском французского хлеба. — Это ещё для чего? Зачем мне обсуждать этого кровосноба? Блейз пожал плечами, при этом его заинтересованность в голосе и в лице сменилась на ... удовлетворение? — Ты снова общаешься с Гринграсс? Я опустила глаза, почему-то испытывая угрызение совести. — Ах, да. Мы разговорились в спальне, вспомнили кое-какие моменты с первого курса. Все-таки, она помогла мне остаться на плаву. — А я тебе на что был? — не понятно, задело его это, или он просто играет. — Тебе я тоже безумно благодарна, ты не думай. — тут я снова подняла глаза на слизеринца, — Черт тебя побрал, Забини! Почему я должна перед тобой оправдываться? Однокурсник засмеялся, обнажив целый ряд белоснежных ровных зубов. — Ладно, не бери в голову. Слушай, у меня паранойя, или та рыжая с Гриффиндора с тебя глаз не сводит? — он указал в сторону столов моих друзей, и я, с неизвестно откуда взявшимся ужасом, снова поймала на себе взгляд Джинни Уизли. — Честно говоря, это мне иногда кажется, что у меня паранойя. — я нерешительно зыркнула на Забини, — Я постоянно на неё натыкаюсь. — Поговори с ней. Она сестра твоего друга, все таки. — Сестра лучшего друга моего друга, если быть точнее. Да и это как-то просто. — Просто? — слизеринец усмехнулся, — Конечно, ты каждый день ведь подходишь выяснять отношения с первокурсницами. Я вздохнула, но решение приняла. Мне действительно стоит поговорить с этой девчонкой, пока она не наслала на меня порчу, или ещё что похуже. Остаток обеда мы провели за обсуждениями предстоящего матча Гриффиндор-Слизерин. Я никогда не питала страсти к квиддичу (возможно, потому что узнала об этом виде спорта только в прошлом году), но мне хотелось посмотреть на Гарри в воздухе как можно скорее. *** Через недельку возникла ещё одна проблема. Огромная проблема. Проблема внеземной красоты по имени Седрик Диггори. Честно сказать, я не видела его с того «дружелюбного» разговора в Хогвартс-экспрессе, и все это время не очень-то о нем задумывалась. По правде - вообще забыла о его существовании. Но тренировки по квиддичу участились перед межфакультетскими соревнованиями, поэтому я все чаще стала встречать его на улице, по пути на травологию. Практически весь женский пол третьих-четвёртых курсов был одержим красотой этого Пуффендуйца, и я была счастлива, что до сих пор остаюсь в стороне. Нет, я не думаю об этом человеке ежедневно, у меня ничего не переворачивается в желудке при его виде, сердце никуда не ускакивает и колени не подгибаются. Я просто каждый раз наслаждаюсь идеальными чертами лица, эстетичностью и некой утонченностью, которой не обладаю сама и почему-то не замечаю в других людях. Пару раз мы встречались в абсолютно пустых коридорах уже после начала урока, и я замечала его неуверенный взгляд, но проходили мы без звука, снова делая коридоры пустыми уже через несколько секунд. Единственное, что я чувствую - он помнит. Помнит тот неудачный разговор в поезде с участием моего лучшего друга, по совместительству - истинного слизеринца. С маленькой Уизли поговорить так и не получилось - уже через несколько дней те самые «более серьезные проблемы», о которых упоминал Рон, всплыли на всеобщее обозрение. Вечером самого обычного дня кошка мистера Филча была найдена в бессознательном состоянии, подвешенной за хвост в коридоре. Всеми любимый Малфой, стоявший впереди толпы испуганных или удивленных студентов, своим ораторским голосом, в своей излюбленной манере, зачитал написанное на стене послание: «Тайная комната снова открыта. Трепещите, враги наследника!» В этот самый момент захотелось подойти к этому идиоту и влепить смачную оплеуху, и я уже даже собралась выполнить свою внезапную потребность, как вдруг, пробравшись в первый ряд и ещё раз перечитав слова, я остановилась. По неизвестной мне причине тело пробрала неизвестного происхождения дрожь. Мною овладела некая разновидность ужаса - действительно, не просто страха, а именно ужаса, - и я начала отстраненно размышлять о написанном. Не знаю правда, было ли отражено мое беспокойство на лице. Надеюсь, что нет, ибо очередной насмешки от Малфоя я не выдержу. Враги наследника. Какого наследника? Какие враги? Почему это они должны «трепещать»? Что это вообще за тайная комната. Это были первые сумасшедшие мысли, посетившие мою голову. Чем больше я вдумывалась, тем меньше начинала верить в правдивость этих слов. Просто строчка из какой-нибудь лирической пьесы. Кто знает, ради чего это было написано здесь? Я ощутила неимоверный прилив спокойствия и благодарности, когда профессора отправили всех по гостиным. Даже несмотря на их озабоченные лица. — Боишься, грязнокровка? Я больше чем уверен - ты будешь следующей. Прямо после кошки. — Малфой как всегда в своём репертуаре. — Драко, если ты действительно веришь в написанные на стене сказочки - мне тебя жаль. — пытаюсь забыть, как пару минут назад сама жадно хватала от страха воздух, — Обидно правда, что этот ученик не объявил «охоту» на кровоснобов. Что там говорил слизеринец дальше я не слышала. Все мои мысли сейчас крутились вокруг произошедшего, и я все ещё пыталась убедить себя, что это просто розыгрыш какого-нибудь особо одаренного студента. Возможно, Малфой подумал, что я сдалась, и не смогла остроумно ответить на его вброс, но, честно говоря, размышлять ещё и об этом мне не хотелось. Именно поэтому я поступила самым наиразумнейшим способом - ушла спать. Розыгрыши розыгрышами, а учебу, к сожалению, никто не отменял. *** На следующий день мне пришло письмо от родителей (которые, кстати, наконец-то сумели приноровиться к совиной почте, отправляя мне письма либо Хогвартской совой, либо Безоаром), в котором они рассказывали о том, что очень многие магловские школы заинтересованны моими оценками за пять лет обучения, предлагая места в лучших классах и кружках. Моим родителям на все пришлось отвечать, что теперь я учусь в какой-то сверх престижной гимназии в другом городе (или стране?), и они вынуждены отказаться. На самом деле, я частенько думаю о том, что у меня было бы неплохое магловское будущее. Я с удовольствием поступила бы в какой-нибудь колледж и использовала бы свои способности по максимуму. Без ежедневных издёвок, оскорблений и унижений. Но приходится терпеть. Я, кстати, понятие не имею, какие у волшебников есть профили и профессии, так как кроме продавцов в своих собственных лавках, барменов и преподавателей Хогвартса других работ я тут не видела. А выбирать из этих трёх вариантов я явно не собираюсь. Ну-с, поживём - увидим. *** Я застала Джинерву Уизли в библиотеке , по уши зарытой в книги. Что интересно - для старших курсов. Либо это вторая Гермиона, либо девчонка что-то скрывает. Очень надеюсь, что второе, поскольку вторую Грейнджер я не вытерплю. — Привет. — поздоровалась я, бросая вещи на лавку перед рыжеволосой. Та оторвала взгляд от какой-то книжечки, лежащей у неё между учебникам нумерологии для пятого курса и углубленной историей магии, и смерила меня крайне злобным взглядом. — Не хочешь пообщаться? — я вопросительно подняла бровь, хотя изначально понимала, что на дружескую беседу первокурсница не рассчитывает. Я выждала театральную паузу, потом сложила руки вместе и, наклонившись вперёд, спросила: — Почему ты смотришь на меня так, как будто я на твоих глазах ем младенца? И тут, абсолютно внезапно и неожиданно, гриффиндорка открыла рот: — Я не советую тебе сейчас со мной общаться. Это плохо закончится. Одна часть меня старалась сохранить вид светской беседы, но вторая вслух рассмеялась. — Правда? И что ты сделаешь? Расскажешь Рону? Джинни посмотрела на меня так, что на секунду даже я испугалась. И гриффиндорка это заметила. — Хуже. — девчонка встала, крепко прижимая к груди книжонку, в которой отчаянно строчила ещё пять минут назад. Эту книжку я запомнила, — Половина Хогвартса в опасности. И ты - тем более, Эсмеральда. Рыжеволосая удалилась. Мне было и дико смешно, и дико не по себе одновременно. Чтобы не значили ее слова и злобное агрессивное лицо - книгу я запомнила. Возможно, там и ответы на вопросы. Ответы, до которых мне нет дела. Это была тоненькая книжка в чёрной кожаной обложке с застаренными листами. Вообще, я думала, что этот пергамент минимум из прошлого века, и любые чернила, попадающие на листы, должны были его разъесть, но ничего из этого замечено не было. Но я все же не вдавалась: передав эту информацию троице с львиного факультета, я дала возможность разбираться со всем Поттеру. Это явно его кредо с рождения. Через две недели роковая книжка была на руках у Поттера. Ну и славненько. Приступ паники, окативший меня после прочтения твой злополучной надписи, отступил. Его сменило свойственное мне равнодушие.