Ты издеваешься, Малфой?

Последние дни весны и первые дни лета проходят в хаотичном наблюдении за тем, как абсолютно все ученики, кроме меня, судорожно готовятся к подступающим экзаменам. Даже у Диггори на меня сейчас ощутимо меньше времени. Да и у Блейза. А что особенно радует - у Малфоя тоже. А я почему-то решила, что пара дополнительных занятий по травологии, на которых я едва ли подключала мозг, дали мне иммунитет на дальнейшее прохождение всех возможных ученических задач. Иначе я не знаю как объяснить то, что я единственная во всей школе до сих пор не открывала ни одного учебника. Иногда меня это немного беспокоит. Но нечасто. А что на самом деле беспокоит - это приближающаяся казнь Клювокрыла. Вернее, не сама казнь, а то, как ей противостоять. Последний месяц я безостановочно думала над реализацией плана Малфоя, и, чем больше я углублялась в детали, тем больше я жалела, что вообще вызвалась помочь. Между прочим, продумывать мне все приходилось в одиночку: людей, которым могло бы быть положено знать о подобном маловато, а Драко свою помощь больше не предлагал. Интересно, почему. Ладно, это сейчас неважно. Важно вот что: на первой неделе лета Седрик Диггори все-таки нашел свободный выходной, чтобы вытащить меня в Хогсмид. Вернее, вытаскивала его я, буквально силками доставая из учебников. Все потому, что его СОВ, как и моя гиппогрифья казнь, безжалостно приближался. Только меня это несильно смущало, а его я не спрашивала. Наевшись каких-то сдобных булок и напившись сливочного пива в «Трех метлах», мы сидели на первой попавшейся лавочке в тени густых деревьев. Седрик рассказывал мне о тренировках по квиддичу, а точнее о своих волнениях по поводу их вынужденного отсутствия из-за предстоящих экзаменов. Я размеренно кивала время от времени, постепенно плавясь под ранним июньским солнцем. Хотя возвращаться даже и в холодный замок желания нет - не сейчас. — Метлу в руки, наверное, до сентября не возьму, — пуффендуец звучал весьма понуро, бессмысленно рассматривая каменную кладку под ногами и перебирая пальцами концы моих волос. Я расслабленно наблюдаю за его руками: — А дома играть у тебя не будет возможности? На каникулах? Движения парня будто замедлились: — Да как-то негде, — он пожал плечами и неловко улыбнулся, словно извиняясь. Пятикурсник, кажется, слегка смутился. Хорошо хоть не обиделся. — Домик у моей семьи не слишком большой. Мы не аристократы. Он хмыкнул. Я, в целях срочно сгладить углы, спешу заверить: — И не надо. Не люблю большие дома. — это на случай, если он причисляет себя к «бедным» и стыдится этого. К слову, информации о статусе его семьи у меня крайне мало. Я даже не знаю, действительно они бедные или нет. Впрочем, меня это абсолютно искренне совершенно и безвозвратно не интересует. За эти несколько месяцев я не попыталась даже спросить. Диггори издаёт смешок и наклоняет меня за плечо к себе, прислоняясь губами к моей макушке. Я прижимаюсь ближе, давая понять, что в предыдущее положение можно не возвращаться. — На лето какие планы? Я поднимаю на него сметенный взгляд: — А с какой целью интересуемся? — Просто спросил, — Седрик слегка щипает меня за плечо. Я тяжело выдыхаю, принимаясь также рассматривать плитку на земле в метре от себя. — Без понятия. Наверное, к бабушке с дедушкой. Мои родственники не объявлялись с зимы. — Никто так и не написал? — слышу сквозящее в голосе сочувствие, но не морщусь. Приучила себя его принимать. Как минимум, от близких. А ещё все-таки сумела рассказать Седрику про свои семейные драмы - оказалось не так сложно. Отвечать я не стала, но пуффендуец и так все понял. Смышленый товарищ. — Не знаю, захочешь ли ты, но ты должна знать: если вдруг податься будет некуда, всегда можешь приехать ко мне. Ты моим понравишься. Ну уж нет. К совместной жизни я ещё не готова. Спать в одном помещении я могу только с одним мужчиной, и этот мужчина сейчас откисает где-то со своей слизеринской подружкой-первокурсницей. Звучит, конечно, странновато, но жизнь она в целом штука мудреная. Хотя сам факт предложения, безусловно, льстит. — Вряд ли выйдет. Семейство мое, конечно, пока отмалчивается, но если они узнают, что лето я провожу дома у незнакомого молодого человека, хоть и крайне обаятельного - боюсь, тут же объявятся. Причем, не с самыми теплыми намерениями. Диггори хмыкнул: — Я на всякий случай. Чтобы не терялась, если что. — Ладно. Спасибо, — тянусь чмокнуть его в щеку, но Седрик внезапно поворачивается в анфас. Я принимаю ситуацию такой, какая она есть, встречаясь своими губами с его. — На самом деле, — вдруг начинает пуффендуец, слегка отстранившись. — Ты мне очень помогаешь. Я отпрянула, заинтересовано рассматривая его лицо: — Как? — Не знаю. Ты меня отвлекаешь. Это я могу понять. Подготовка к экзаменам дается ему не слишком легко: хоть я и убеждена, что парень он неглупый, надуманная важность СОВ как жизненного этапа не дает покоя. Родители его тоже не преминут лишний раз напомнить о себе какой-нибудь совой с напутствиями и указаниями. Как будто он сам не в курсе, что нужно учиться. Седрик показывал мне пару писем: я втайне обрадовалась, что, во-первых, не сдаю в этом году ничего столь крупного, во-вторых, что родители мне не пишут. Ещё бы меня так прессовали — Диггори-старшие были уверены, что их сын слишком мало времени уделяет учебе, и слишком много спорту, что, конечно, «тоже неплохо, но нужно знать меру». Это они ещё не в курсе, что ради подготовки Седрик практически полностью отказался от квиддича. И ещё это про меня они пока не знают. — И это хорошо? Не даю тебе учиться. Не сдашь - будешь меня винить. — смеюсь, зная, что иронию мою пятикурсник поймёт. — Не давала бы почаще. Мне это, может быть, иногда нужно. А то у меня уже голова плавится от всех этих заклинаний и формул. Поддерживать я особо не умею, но выдавать себя с потрохами сейчас не хочу, поэтому с уверенным видом подсаживаюсь к нему поближе, чтобы точно видеть глаза: — Я не верю, что у тебя может не получится. Мне казалось, ты все умеешь. Седрик робко улыбается. Смутила. Как и рассчитывала. — Поэтому и СОВ этот ты сдашь. Его люди сдавали и до тебя, и после тебя будут. Готова поспорить, среди них были разные умственные категории, включаю полные табуретки. А ты не полная табуретка. И даже не частичная. Я ворошу его волосы, надеясь что моя пламенная речь попала туда, куда нужно. На удивление, Диггори не отвечает, а лишь уверенно тянется к моему лицу. Видимо, и впрямь попала. *** В последнее время сплю значительно хуже, чем обычно. То ли из-за практически ежедневных экзаменов, то ли из-за того, что должно наступить после оных. Почему-то не хочется признаваться, что нервничаю, даже самой себе. Замечает это только Блейз, но, раскусив мудрый способ контакта со мной, вопросы не задает - лишь иногда задерживает на мне пристальный взгляд и перехватывает руку в толпе в поддерживающем жесте. Последний экзамен через два дня - Прорицание. Даже не знаю, чего ожидать: я, естественно, не готовилась, да и с преподавателем отношения сложились не самые теплые. Вместо того, чтобы повторять теорию по натальным картам и вспоминать методы гадания на кофейной гуще, я, в основном, отсыпалась. Посчитала, что имею право, после столь стрессовых недель. Вечером ко мне подошла Гермиона. Выглядела она также беспокойно, но, с учетом некоторых особенностей ее кругозора, сомневаюсь, что дело в недостатке знаний. — Хагрид сказал, что Клювокрыла казнят в эту пятницу, — негромко и абсолютно подавленно проинформировала она. Я произвела нетрудную математику: — В день Прорицания что ли? Грейнджер кивнула. — А почему нельзя было дождаться, пока все уедут? Зачем делать такое при учениках? Гриффиндорка отчаянно взмахнула руками: — Я не знаю. Не могу смириться с тем, что ничего нельзя сделать, — она обессилено опустила руки и понурила голову. В горле у нее, судя по голосу, образовался плотный ком. — Не может этого быть. Тем более… тем более когда есть Гарри. Ну конечно. Он же у нас палочка-выручалочка. Правда, насколько мне известно, в предыдущие два курса он выходил живым именно благодаря своей смышленой подруге. И частенько воле случая. К слову, за все эти несколько месяцев я так и не решилась подкинуть подруге идею с Маховиком. Странно, что она сама до этого не додумалась. — Не думаю, что все так безнадежно, — уклончиво произношу, стараясь на девочку не смотреть. Гермиона одаряет меня тяжелым, даже слегка оскорбленным взглядом: — Есть идеи? — Может быть. Зачем я вообще в это полезла? Грейнджер пожала плечами. Конечно, в чудо здесь никто не верит - на то это и Школа Волшебников. Поддержка ей приятна, но то, что я могу быть полезна, она даже не рассматривает как возможный вариант и не тешит себя ложными надеждами. Может быть, это и правильно. — У тебя ведь есть Маховик. Гриффиндорка перевела на меня заинтересованный взгляд. — Дождись казни, а потом вернись и обыграй ее. Несколько мгновений лицо девушки выглядело непонимающим и загруженном. А потом внезапно просветлело. Несколько раз я ещё навещала своего внезапного товарища в Лесу - обговорить детали плана. К слову, как такового плана толком не было. Я даже уже и не помню, почему обратиться к убийце в розыске показалось мне наиболее благоприятной идеей. В теории: Блэк должен был выйти из тени прямо после казни, чтобы поднять панику в школе. Так Гермиона и компания смогли бы воспользоваться Маховиком и, наученные опытом увиденного, незаметно предотвратить казнь. Единственный аспект - я до сих пор не знаю, насколько Сириус безопасен. Хоть в том, что он и впрямь охотится на Поттера я сомневаюсь, но что, если он «наведет панику» слишком масштабно? Проконтролировать, не убьет ли он кого из школьников, у меня вряд ли получится. К черту. Будь что будет. Почему я вообще должна напрягать свой тринадцатилетний мозг всеми вот этими вопросами о спасении мира? В тот самый день икс я проснулась раньше обычного, одолеваемая какой-то безудержной тревогой. Стоило мне вспомнить, с чем она связана - приступ усилился вдвое. Состояние очень странное и на меня совсем непохожее. Панические атаки - да, вот с этим мы знакомы, но излишнее беспочвенное волнение свойственно мне никогда не было. Хотя, что уж там, у меня и таких масштабных поводов для волнения на кону не было. К счастью, мою сегодняшнюю дерганность вполне можно списать на тремор в связи с предстоящим экзаменом, и никто даже и не подумает, что на самом деле я волнуюсь не из-за недоученной теории Прорицания, а из-за того, что сразу после бросаю на алтарь жертвоприношения жизнь каждого из учащихся, буквально запуская к ним сбежавшего из тюрьмы маньяка. Но это пустяки. Сейчас главное наговорить Трелони хотя бы на проходной. Учитывая ее мнимость, не должно быть особо сложно. Экзамен проходил в устной форме в порядке «по одному». К счастью, в списках я была далеко не последняя, - в отличии от Забини, - поэтому, довольно скоро дождавшись своей очереди, я поднялась в знакомый душный кабинет. Профессор Трелони восседала за столом, зарывшись в какие-то бумаги. На меня даже не взглянула. Я простояла у входа пару долгих мгновений, прежде чем решила пройти и сесть на стул перед преподавательницей, не дожидаясь особого приглашения. В классе было необычно темно. Кажется, даже вездесущий запах трав, обычно сразу же бьющий по ноздрям при входе, был сегодня гораздо менее ярким. Я неуютно поежилась, бегая взглядом по засаленным шторам и жуткой коллекции каких-то перьевых кулонов и бус, ожидая хоть какой-то реакции. Ее не последовало. — Профессор? — наконец подала я голос. В принципе, я никуда не тороплюсь. Можем и помолчать. Вдруг Трелони словно ожила. Оторвавшись от бумаг, она медленно подняла голову и уставилась прямо на меня страшно выпученными глазами. Я такое уже видела. Она однажды перехватила меня после урока и наговорила всякой чуши про пророчество, любовь и тяжелую судьбу. Неужели второй раунд? Придумала продолжение сюжета? Женщина смотрит на меня очень долго, прежде чем заговорить. Голос звучит как-то слишком уверенно, слишком оформлено и даже, если честно, слегка злостно для нее: — Я знаю, что ты собираешься сделать. Да, это нетрудно. — Сдавать экзамен? Но женщина совершенно игнорирует мои комментарии. Наверное, это и неплохо: признаюсь, в ехидности себе не отказываю. — Опасно, очень опасно. На верную смерть отправляешь друзей. Я инстинктивно замерла. Кровь отлила от лица, полностью перебравшись в ноги и намертво прибив ступни к полу: — Извините, я не понимаю. — Страшное дело. Кровь пролиться может. Конечно, я понимаю. Не хочу верить, но два плюс два сложить ещё могу. Профессор подняла глаза к потолку, будто разыскивая там продолжение «видения». — Но обойдется. Признаться честно, я выдохнула. Хотя продолжаю отчаянно убеждать себя, что не верю ни единому ее слову. — Ближе к тебе: ссора. Привычная. Потом перемирие - странно. Дальше от тебя: опасность. Побег. А вот это я и впрямь не поняла, только уточнять, боюсь, смысла мало. Надеюсь, просто набор слов. — Иди. Я оглядываюсь, на случай, если это обращено к кому-то другому, но в кабинете мы все ещё одни. — Что? — Уходи. Все сказала я тебе. — А экзамен? Трелони - все ещё будто не своей рукой, - демонстративно окунула перо в чернила и расписалась в моей графе в списке возле отметки «Выше ожидаемого». — Сдан. Меня это вполне удовлетворило. Что-то мне подсказывает, что провидица через минуту и не вспомнит, что я приходила, а увидев отметку, будет судорожно пытаться воссоздать в памяти картинку моего прихода. Но, увы, это не мои проблемы. — Спасибо, — я смываюсь так быстро, как только возможно, пока озарение не прошло и меня не заставили действительно отвечать по предмету. Наставлений мне вполне достаточно. К слову, хоть о последних я пыталась не думать, они не лезли у меня из головы. Что же я сегодня натворю? И, вроде как, исправить ещё не поздно, но другого выхода я не вижу. Либо так, либо бездействие. А я уже, как минимум, пообещала свою помощь. Человеком слова быть я люблю, хоть и не всегда получается. Вышла я, изо всех сил пытаясь не демонстрировать свой ступор. На вопрос Блейза, сложными ли были задания, я даже не сразу нашла, что ответить. Ближе к вечеру, после экзамена, была назначена казнь. Блэк об этом знал и, согласно нашей договоренности, должен был проникнуть в замок через заблаговременно оставленную мною приоткрытой дверь, и любым из доступных способов отвлечь всех учеников и персонал на пару часов, дабы обезопасить Гермиону и компанию от нежелательных встреч и вопросов, пока те беззаботно путешествуют во времени. План не без изъянов, но, в свое оправдание, мне нечасто приходилось выстраивать концепции спасения мира. Все время до злополучного момента я сидела в общей гостиной рядом с Блейзом, старательно притворяясь, что читаю, хотя, конечно, заставить мозг концентрироваться на тексте было практически невозможно. Давно я так не напрягалась. Помимо всех моих забот, мне ещё нужно будет весь вечер держать Забини под боком, не отпуская ни на шаг - мало ли что. Понятия не имею, как буду убеждать его, что вообще-то против его курения я ничего не имею, но вот именно сегодняшним вечером - это страшный грех и вообще пагубно влияет на здоровье. Конечно, в идеале держать под контролем ещё и Диггори, но это я уж и вовек не объясню. Впервые настолько рада тому, что у меня до унизительного мало друзей в этой школе. Да и в принципе. — У тебя был вопрос про асценденты? — раздаётся над ухом. Я вздрагиваю. Блейз смотрит на меня, как ни в чем не бывало. Стало быть, подумал, что отвлек от увлекательного чтения. — Что? — На Прорицании? Про асценденты было что-нибудь? Я помедлила: — Нет… нет, не было. — А что было? Да черт его знает. Сюр какой-то. — Не помню. Что-то про Луны. Слизеринец поджал губы: — Жаль. Хотел сверить. Я непонимающе мотаю головой: — Так ведь сдан же экзамен уже? Забини ухмыльнулся: — Так результатов то нет ещё. Сейчас вылечу из школы - что делать без меня будешь? Черт. Совсем забыла, что окончательные оценки вывешивают через несколько дней - меня-то Трелони обрадовала сразу. — Повешусь. — Не стоит. Но приятно. Я прильнула к его руке, моля всех богов, чтобы именно в этот момент его не огорошила острая нужда в никотине. Кто-то скрипнул портретом. Привычный звук, поэтому изначально я не обращаю на него внимание, пока на всю гостиную не раздаётся волевой голос какой-то старшекурсницы: — Слышали? Зверюгу ту казнят сейчас. Я буквально почувствовала, как сердце ушло в пятки. Началось. Пару человек уточнили, что за «зверюга», кто-то злорадно похлопал или отпустил несколько едких комментариев, кто-то просто посчитал нужным проигнорировать новость. Я же вся превратилась в ухо. По моим подсчетам, довольно скоро коридоры Замка даже заполнить ещё более резонансная информация. Каждая минута жизни давалась непосильным трудом. Я искренне пыталась слиться с мерным гулом слизеринцев, отвлечься на что-то более будничное, но мысль о наступающей вакханалии не отпускала. Но ничего не происходило. Совсем. То ли до нашего факультета мало что доходит, то ли Блэк меня обманул - или что-то пошло не так. Я даже не знаю, какой вариант предпочла бы. В какой-то момент я расслышала редкий шепот: «Что-то с Поттером». Интересно, что. Съедаемая любопытством, я встаю с дивана. Уже начала продумывать причины своего ухода для Забини, но тут из спальни спустилась младшая Гринграсс, и его внимание полностью переключилось, - даже врать не пришлось, - поэтому я бесшумно выскользнула за портрет. Коридоры казались, что странно, на редкость пустыми и тихими. Неужели и впрямь ничего не будет? И зря я так переживала? Ну уж нет, должно же быть хоть какое-то оправдание моим страданиям. Плюс, я ведь слышала - с Гарри что-то точно случилось. Успокаивала мысль о том, что если бы это была смерть, слизеринцы не смогли бы сдержать ликования, и реакция была бы в разы активнее. Я направляюсь прямо к огромным парадным дверям выхода из Замка, понятия не имея, что меня там ждёт. За окнами безжалостно темнело, судя по деревьям, поднимался неслабый ветер. По коже пробежали мурашки, но я тряхнула головой и гордо продолжила идти. Глупо, наверное, с учетом моей ментальной ситуации. Вряд ли я смогу чем-то помочь, если посередине происходящего меня накроет какая-нибудь паническая атака. Но я иду. Может, маленькая победа над собой. А может, чистейшая глупость. Не успеваю я обогнуть последний поворот, как мне навстречу вылетает знакомое лицо. По белой макушке узнаю хозяина и невольно замираю. Не ожидала, честно сказать: я думала, он со всеми, там, в гостиной. Пару секунд однокурсник распознает меня и внезапно меняется в лице, хватает за плечи и начинает тащить в направлении от выхода. Я ничего не понимаю и первое время даже не сопротивляюсь. Через пару мгновений очухиваюсь: — Отпусти! Мне выйти надо. Но Драко, кажется, непреклонен: — Не надо тебе никуда сейчас. Он затаскивает меня в ближайший туалет - мужской или женский, увы, не разглядела, - и плотно захлопывает дверь. Я подождала пару секунд, пока он угомонится, а потом невозмутимо спросила, таким аккуратным тоном, словно разговариваю с сумасшедшим: — Можно я пойду? Мне срочно. Малфой качает головой и, в свою очередь, тоже смотрит на меня, как на умалишенную: — Куда там тебе может быть срочно? Ты слышала, что творится? Так. А вот это уже интересно. — Пока шла тишина была. А что? — кажется, я даже забываю выглядеть не слишком заинтересованно. Блондин зачем-то понижает голос, словно кто-то сможет нас здесь услышать: — Поттер и его компания пошли спасать мир, как обычно, — не будь мы в помещении, Малфой наверняка бы сплюнул на землю - настолько исказилось его лицо. Потом он, почему-то, обхватил двумя пальцами свой нос, словно проверяя, не украли ли, устало прикрыл глаза и глубоко вдохнул. — Я их видел. До того, как они… в общем, Маховиком они, видимо, и впрямь воспользовались. Да. Так и должно было быть. Пока не вижу ни единого разногласия. — Скорее всего - ты же сам говорил. — Верно. А ещё я говорил, что нужно что-то, что всех отвлечет - но я не думал, что все пойдет настолько не по плану. Справедливости ради - у нас и плана толком не было. Я рефлекторно скрещиваю перед собой и руки, и ноги: — А что случилось? В Замке тишина. Малфой медлит с ответом. Он сначала аккуратно осмотрелся, будто подозревая, что кто-то может нарушать нашу приватность, а потом просто замер, неотрывно глядя мне в глаза. Мне показалось, что дыхание у него углубилось, а плечи поднялись в каком-то около оборонительном жесте. Я не прерывала его молчания, терпеливо ожидая, пока тот соберется с мыслями. Наконец слизеринец снизошёл до ответа: — Случилось не самое приятное. Поттер пропал. Как и его команда. Судя по слухам, — парень слегка понизил голос и на всякий случай взялся за ручку входной двери туалета - чтоб никто ненароком не заглянул. — Их утащил Сириус Блэк. Что? Я почувствовала, как кровь отлила от головы. Будь я обычным обывателем, меня напугало бы само имя разыскиваемого убийцы, заставлявшее трепетать весь Замок, полный зевак, уже целый год. Но увы. Мое положение хуже. Я нервно сглатываю, едва замечая, как начинает потряхивать руки, и изо всех сил стараясь сохранить самообладание и осмыслить услышанное. Блэк. Так неужели правда? Неужели и впрямь он просто обманывал меня все это время, входил в доверие, пользовался мной, чтобы лишний раз прокормиться или попасть в замок? Неужели он действительно все это время просто охотился на Гарри? А что я, черт возьми, ожидала? Почему я вообще поверила человеку, которого, на минуточку, вся страна разыскивает? Человеку, который буквально сбежал из тюрьмы? Хотя и я ведь не дура… Я же наблюдала за ним, привыкала. Изначально я ведь была уверена, что что-то не так. А потом подрасслабилась. И, видимо, поплатилась. Стоит ли рассказывать все Малфою? Стоит ли давать понять, насколько я причастна к произошедшему. Понимаю, что он такой же школьник, как и я, но почему-то надеюсь, что он сможет помочь. Мне хочется схватить его за предплечье, хочется трясти его без остановки и только молить, молить, молить, о том, чтобы он хоть что-нибудь придумал. И мне практически все равно, что передо мной Драко Малфой. При всех тщетных попытках остаться беспристрастной, я чувствую, как горький комок подступает к горлу. Я могу только смотреть на однокурсника и хлопать глазами. Время тянется со скоростью улитки, в полумраке туалета я уже едва различаю лицо слизеринца - или дело не в освещении? Хоть я планировала до конца жизни не показываться Малфою в этом своем состоянии, я в бессилии оседаю на пол, прислонившись стеной к стенке ближайшие кабинки. Я прекрасно знаю и помню это ощущение - и больше пока ничего не помню. Переждать. Надо просто переждать. Чья-то тень опускается передо мной. Наученная предыдущим опытом, я пытаюсь продраться сквозь бесконечный вакуум, растянувшийся вокруг меня. На этот раз я хотя бы примерно понимаю, чего ожидать, поэтому мне удаётся сдержать крик. Переждать. Кто-то берет меня за руку. Удивлена, что ещё в состоянии различать физические прикосновения - и даже аккуратные поглаживания по тыльной стороне ладони. Я поднимаю глаза, в ожидании увидеть привычное лицо лучшего друга, который обычно вытаскивает меня из подобного, или, может быть, даже милые сердцу черты Диггори, но взгляд врезается в серые холодные глаза Драко Малфоя, что, в принципе, было ожидаемо, но я все равно удивляюсь. К слову, сейчас эти самые глаза не кажутся такими уж холодными - сквозь безостановочно накатывающие на меня волны паники, я умудряюсь разглядеть у него во взгляде что-то типа… беспокойства? Тревоги? Очень странная, непривычная картина. Наверное, этот диссонанс слегка отвлекает меня, и становится полегче. — Даниелевская? — негромко зовёт слизеринец. Я не отвечаю и отвожу взгляд, пытаясь восстановить дыхание и сконцентрироваться на каком-нибудь одном объекте. Все ещё чувствую его ладонь в моей. Странное ощущение. На этот раз, когда он делает попытку привлечь внимание, я откликаюсь - нахожу в себе силы. Кажется, мерное дыхание действительно помогло. — Да? — Ты в порядке? Тяжело сказать. Точнее, легко, но не ему. — Уже да. Драко не отводит взгляд: наоборот - любопытно прищуривается: — Я уже видел у тебя что-то подобное. В начале года, на Защите от Темных Искусств. Когда мы проходили боггартов, помнишь? Я поежилась. Такое не забудешь. Мне тогда привиделся Густав и я устроила истерику при всем классе. — Только ты тогда кричала и отбивалась. Что это? Что с тобой происходит? Я выдыхаю. Ещё не хватало чтобы он решил, что я сумасшедшая. Отвечать не хочется, но и на язвительные ответы сил не осталось, поэтому я просто смотрю ему прямо в лицо и спокойно декларирую: — Панические атаки. Что-то в непоколебимом лице слизеринского принца колыхнулось. — Больше не объясню - сама не знаю. Несколько мгновений мой собеседник по случаю молчит. Я уже даже успела занервничать - а не зря ли разоткровенничалась? — И часто у тебя? — наконец Драко подал голос. Повожу плечами: — Периодически. Не уверена. При неожиданном стрессе. Почему-то Малфой выглядит так, словно ему эта информация пришлась не по вкусу. — Ты как-то говорила про кошмары - а теперь еще и это. Эс…, — он, кажется, осекается, не успев договорить. — Даниелевская, что с тобой происходит? «Так тебе и расскажи» - подумала я, но ответила, по какой-то причине, совсем по-другому: — Хотела бы я знать. Драко хмурится, но ничего не говорит. Я обхватываю голову руками и зарываюсь носом в собственные колени: — Что мне теперь делать? — тихо спрашиваю, толком не зная, у кого. Блэк утащил Поттера. И это полностью, стопроцентно и безоговорочно моя вина. — А что ты можешь сделать? — хмыкает Малфой. На удивление, ему хватило совести сделать это беззлобно. — Только запереться в гостиной и надеяться на лучшее. К груди, почему-то, подступает смех. Я не сразу понимаю - истерический. Надо же, думала, такое только в книгах. В горле стоит ком. На мгновение мне кажется, что я сейчас заплачу. — Ты не понимаешь. Ты совсем не понимаешь. — Так объясни? Только сейчас замечаю, насколько близко Драко сидит. Настолько, что при желании он и сам мог бы уткнуться носом в мои колени. От этой мысли я едва не рассмеялась. — Я виновата. Что бы ни случилось сегодня с Поттером - это моя вина. Слизеринец несколько секунд смотрит на меня озадачено, обдумывая услышанное. Потом лицо его мрачнеет: — Потому что ты им подсказала план? Тогда и моя тоже, — вдруг он аккуратно кладет ладонь мне на согнутое, заточенное в ткань плотных колготок колено. — Но мы ведь не могли знать. Мы, между прочим, помочь пытались. Я хмыкаю. Не делай добра - не получишь зла. — Нет, — я качаю головой. — Ты опять не понял. И я рассказала. Не знаю зачем, но рассказала. Как познакомилась с Сириусом, как таскала ему еду, открывала двери, как шла с ним по замку и как общалась с ним в Запретном Лесу. А ещё о том, как буквально собственными руками помогла сделать то, что он, возможно, сегодня совершит. О том, в чем же в итоге заключался «план». Малфой слушал молча. По мере рассказа, лицо его становилось все холоднее и отстраненнее. Он снял с меня руку, осознанно или нет, отсел подальше. В какой-то момент он встал, глядя на меня пустым, надменным, на мгновение даже показалось, что граничащим с яростью взглядом. — Это правда? Глупое уточнение, но я просто киваю. Драко отводит глаза. Я, почему-то, нервничаю. Как будто бы мне есть дело до его оценки ситуации. Но я все равно боюсь услышать, что он скажет. — Я подозревал, что ты дура, — сухо произносит слизеринец. — Но не настолько. Признаться, у меня были на тебя надежды. Где-то внутри начало разрастаться возмущение, хотя умом-то я и понимаю, что однокурсник абсолютно прав. — Я делала все, что, мне казалось, в моих силах. Я правда пыталась. — Даниелевская, прекрати, — обрывает Малфой. Тон его - ещё не крик, но явно не такой спокойный и безучастный, как пару минут до этого. — Тебе достаточно лет, чтобы понимать, что люди вокруг - не дураки, и если этот человек в розыске, то его туда занесли не за бранные слова и неопрятный внешний вид. — Я знаю. Но, говорю же, мы общались. Он убедил меня. — Как ты до этого додумалась вообще? — на этот раз Драко перебивает меня, едва ли не срываясь на повышенные тона. Кажется, все мои оправдания он даже не слушал. Он отворачивается и начинает ходить по туалету. Я почувствовала какое-то опустошение. Понятное дело, на поддержку рассчитывать было глупо. Но и оставаться совсем одной не хотелось. Признаться честно, в глубине души я рассчитывала, что в ответ на свой рассказ встречу лишь привычную мне незаинтересованность и аналитический подход Малфоя. — Он не был опасен, — бесцветно произношу. Звучит это сейчас глупо. Сейчас, когда моих друзей, возможно, убивает страшнейший преступник. — Ты не можешь этого знать. — Почему же он меня не убил? Малфой издаёт глубокий звук, похожий на силой придавленный смех, но тот тут же угасает, и парень резко оборачивается и наступает в мою сторону: — Да потому что ты ему была не нужна. Он охотился на Поттера - на кой черт ему смерть какой-то случайной третьекурсницы? Чтобы его искали еще активнее? — Драко подходит ко мне почти вплотную, словно чем ближе рассказчик, тем лучше воспринимается информация. И, кажется, так и есть. До меня доходит смысл его слов. До меня доходит, насколько я была слепа. — Всегда ненавидел Поттера, — подытоживает слизеринец. — Было за что. Но смерти я ему не желал. У тебя, видимо, случилось наоборот. Не понимаю, зачем он это говорит. Добить? Втоптать в землю? Я падаю на холодный кафель всем телом. Моих друзей убьют сегодня ночью. По моей вине. И я ничего не могу сделать. Краем глаза вижу, что Малфой стоит у мутного решетчатого окна, засунув руки в карманы и, судя по всему, размышляя. — Какая же я идиотка, — только и могу выдавить. Ответом мне послужила тишина. В голове пытаюсь перебирать возможные мои действия, но ничего, не подвергающего опасности жизни всех учеников школы, придумать не могу. Не знаю, сколько проходит времени. В какой-то момент Малфой просто подходит ко мне и протягивает руку. Взгляд его смягчился, хотя до доброты там, понятное дело, далеко. Нет хотя бы больше ненависти - уже неплохо. Никогда не думала, что агрессия в мой адрес в его глазах будет меня смущать. — Ладно. Отрефлексируем позже. Я хватаю его ладонь и неумело встаю. — А что сейчас? — А сейчас нужно вытаскивать твоих друзей. Если ещё не поздно, — от этих слов я едва не завыла. — Самим идти, конечно, бред, но вот кого-нибудь из взрослых отправить мы можем. Я хмурюсь: — Ты хочешь отправить кого-нибудь из преподавателей? Как ты это себе представляешь? — изо всех сил стараюсь не переходить на язвительный тон - не в том я сейчас положении. — Распинаться сейчас перед МакГонагалл, что нам от нее нужно и почему? — Не МакГонагалл. Есть у нас один персонаж, хоть и пугающий, но наиболее к нам лояльный. Доходило до меня долго. Через пять минут мы уже стояли у кабинета профессора Снегга. — Ты думаешь, он пойдет вытаскивать Гарри из лап убийцы? — шёпотом спрашиваю я Драко напоследок. — А что ему остаётся делать - это его ученики. Плюс, Блэка он, вроде как, даже знал. Без лишних прелюдий, Малфой стучит в дверь. *** Снегг не выказал практически никаких эмоций, помимо первоначального удивления - и то стер с лица в ту же секунду. Он выслушал нас спокойно, - хвала богам, Малфою хватило ума не упоминать мое причастие к этой истории, - а потом также спокойно поднялся, велел нам отправляться в свою гостиную, и вышел, даже не прикрыв дверь. Несмотря на внешнюю непоколебимость, шаг у него был широкий, быстрый, довольно целенаправленный. Мне оставалось только надеяться, что мудрый взрослый все решит и всех спасет. В абсолютной тишине, сопровождаемой только треском факелов в коридорах, мы направились в свое законное пристанище. От волнения я даже забыла, кто идет рядом со мной, и какие между нами отношения. — Я не уверена, что смогу спокойно сидеть и ждать вердикта о сохранности моих друзей. Слизеринец смотрит холодно: — У тебя нет выбора. В бессилии повожу плечами: — Вдруг я могла бы помочь. Драко бросает на меня раздраженный, острый как бритва взгляд: — Даниелевская, не гневи Мерлина. Ты со своими кондициями сейчас и до выхода-то спокойно не дойдешь. Успокойся и пережди. Уже кому могла помогла. — Какими ещё кондициями? Малфой, на удивление, отвечает нехотя: — Психическими, — выбрасывает, словно из него несколько часов вынимали это уточнение тисками. Я пытаюсь взглянуть на парня хоть сколько-то злобно, обиженно, но сил на это не остаётся. Пока что последняя энергия идет на то, чтобы не упасть в обморок от перенапряжения. С другой стороны, он никогда ничего подобного не проживал и понятия не имеет, что это такое. Поэтому и суждения у него поверхностные, стереотипные. Можно ли его всерьез за это винить? Наверное, можно - особенно учитывая, что он Драко Малфой. Но об этом я сейчас стараюсь не думать. И так есть о чем. Конечности почему-то до сих пор потряхивает. Кажется, что все эмоции, которые так долго не находили выхода, сейчас просто польются одним стойким бурным потоком. Не знаю, что со мной. Стрессовых, и даже опасных для жизни ситуации у меня за три года накопилось уйма, но такая реакция - впервые. И, кажется, Малфой это заметил. Слизеринец нахмурился и неохотно протянул: — Ещё чуть-чуть и всхлипывать начнешь. Нормально все будет с твоими друзьями - уверен, Снегг все решит. Расслабься. Если сможешь. В этот момент у меня словно напрочь отключается вся накопленная выдержка: я останавливаюсь и, шумно выдохнув и закрыв лицо руками, прислоняюсь к стене. Драко инстинктивно отступил, оценивая ситуацию взглядом. Через полминуты молчания все же поинтересовался: — Все нормально? — Да, — выдавливаю. — Ага. Я вижу. Он стоит, то ли растерянно не зная, что предпринять, то ли просто не испытывая особого интереса к моей проблеме. — Я в порядке. Просто перенервничала, — с моих губ едва не сорвалось наивное «спасибо», но я все-таки вспомнила, что кого-кого, а Малфоя мы не благодарим ни при каком условии. Да и благодарить его пока не за что. Разве что за компанию - и то необязательную. — Ты можешь идти. Я позже сама дойду. Хотя сомневаюсь, что его волнует, когда там я дотащусь до гостиной. Тем не менее, вопреки ожиданиям, Драко качает головой: — Небезопасно. Если тебе нужно время, я подожду с тобой, — он тут же нахмурился, и разбавил этот неожиданный аттракцион щедрости добротной ложкой дегтя. — А то отпустил-то нас Снегг вдвоем. Если с тобой что-нибудь по дороге случится - с меня спросят. Да и шляться в одиночку по коридорам я сейчас не хочу. Я оставила этот противоречивый довод без ответа. Какое-то время слизеринец терпеливо ждёт, пока я восстановлю дыхание и избавлюсь от плотного кома в горле. — Ты знаешь, как с этим справляться? Помочь могу? Хороший вопрос. Я, к слову, толком никогда об этом не задумывалась. Просто действовала по мере появления проблем, а про свой ужасающий диагноз вообще старалась лишний раз не вспоминать. — Не думаю, — чуть-чуть поразмыслив, добавляю. — Если честно, конкретно такое у меня, наверное, первый раз. Не знаю, зачем делюсь с ним этим. Видимо, минутная слабость. Хотя это правда. Панические атаки у меня случались периодически, но только в моменты какой-то особенной концентрации страха, как правило спровоцированные определенными событиями. Это страшно, но это другое. Совсем не то, что я испытываю сейчас. Сейчас меня полностью поглощают все возможные чувства. Слегка прислушавшись к собственным ощущениям, я разобрала: в основном это банальное волнение, которое почему-то разрослось до колоссальных размеров, что мне несвойственно, и огромное, всеобъемлющее чувство вины. Его-то уж тем более у меня отродясь не было. — Ну, полагаю, в твоей ситуации это ожидаемо, — это что я вижу? Малфой пытается меня поддержать? — Не знаю, как бы я себя вел на твоем месте. Хотя, на твоем месте я бы не оказался - я умнее. Пожалуй, это тот самый редкий раз, когда я не хочу ему перечить. В этом раунде Драко однозначно выиграл по интеллектуальным способностям. Тем временем, сколько бы я ни стояла, успокоиться так и не удавалось. Мелкая дрожь пробивала все тело, а мышцы странно сводило, не давая даже шагу сделать в сторону гостиной. Параллельно с этим начала нарастать неловкость - я задерживаю самого Драко Малфоя, пока тот стоит по струнке, ожидая изменений, и ничего не могу с этим сделать. К счастью, он опять заметил подвох первый: — Может, тебе к Помфри? На удивление, вариант, который я старательно избегала каждый день своей жизни, сейчас показался наиболее оптимальным. Скорее всего, потому что стоять любоваться на однокурсника сил моих больше не было. Так что я согласилась. Благо, до Больничного крыла отсюда было недалеко, и Малфой отверженно дотащил меня, крепко держа за предплечье. Затем вкратце охарактеризовал целительнице, параллельно выслушивая ее эмпатийные ахи и охи, мой, так называемый, «нервный срыв», тактично умолчав о причинах, и даже согласился ненадолго остаться со мной, по просьбе лекаря - а то сегодня здесь было до странного пусто. Помфри задала мне несколько общих вопросов, отчитала за недосып, благополучно свела к нему все мои проблемы, и отлучилась в свою медицинскую комнату. — Зачем ты это делаешь? — спрашиваю я у Драко, когда мы вновь остаемся наедине. — Что делаю? — он профессионально делает вид, что не понимает, о чем я, но мне все же удалось разглядеть в его манерности что-то, что настойчиво твердило об обратном. — Со мной возишься. Малфой, слегка подумав, хмыкает: — Я же говорю - в одиночку расхаживать сейчас не хочу. Нападут на двоих - у одного будет больше шансов сбежать. Технично пропускаю ехидство мимо ушей: — Я к тому, что ты ведь не обязан был ничего этого делать. Даже изначально - предупреждать, когда в туалет затащил. Слизеринцу, кажется, допрос не по духу: — Я бы любого предупредил. Мы, может, и не друзья, но не бросать же тебя на верную смерть. Я же не ты. Я поморщилась. Была бы возможность - врезала бы со всей силы по этой наглой морде. Даже после сегодняшнего. В поле зрения снова появилась Помфри, держа в руке две небольшие колбы. Я тут же узнала «Умиротворяющий бальзам». — Недосып хронический на лицо. Поэтому срочно отдыхать! Женщина впихивает мне в руку один бутылек. Я заинтересованно наблюдаю за судьбой второго. — И ты тоже. На соседнюю койку - мигом! — приказным тоном почти выкрикивает целительница. Малфой, кажется, в замешательстве: — Я в порядке, мадам. Я просто проводил однокурсницу. — Ага, в порядке он - ишь, какой бледный! Тоже поди до утра не спит. А я бы тебя и так никуда не отпустила - время неспокойное. Оставайтесь оба здесь пока. Я непроизвольно хихикаю. Не знаю, что конкретно меня позабавило, но на какое-то мгновение мне показалось, что даже стало легче. — Мне нельзя здесь задерживаться - потеряют, — парень предпринимает последнюю попытку вырваться. — Как потеряют, так и найдут. Будешь препираться - запру двери. С этими словами Помфри пихнула слизеринцу под нос «бальзам», и опять удалилась. Я почти в голос рассмеялась, заметив, какой сухой взгляд на меня перевел Малфой. — И зачем только я тебя сюда повел. — Я тебя пару минут назад то же самое спрашивала. Он отмахивается, все-таки присаживаясь на кровать возле меня, крутя в руках крошечный сосудик. Я, к слову, не найдя более логичного выхода из ситуации, и впрямь выпила предложенную дозу, надеясь, что хоть она меня успокоит. Что там делал мой однокурсник я особенно не следила, да и не могла, потому что выпитое зелье подействовало практически сразу. Мандраж утих, дыхание, кажется, выровнялось, и даже ком в горле прошел. Умиротворенно откинувшись на подушку я, видимо, и впрямь уснула. Проснулась черт знает через сколько от непонятного шума и возни в Больничном крыле. Кое-как продрав глаза - «бальзам» все ещё, как от него и требовалось, умиротворял - я разглядела несколько знакомых силуэтов, беспорядочно слоняющихся возле коек недалеко от наших. Малфой, к слову, все также сидел на кровати возле, и также непонимающе наблюдал на происходящим. В какой-то моменте на его лице даже отразилось нечто вроде облегчения. — Эсми! — вдруг различила я женский возглас. Навстречу мне понеслась буря каштановых кудрей - Грейнджер. Я настолько не верила в увиденное, что не сразу сообразила, что случилось. Жива. Даст Мерлин, и остальные двое в добром здравии. Обнимая Гермиону, я пытаюсь рассмотреть пейзаж за ее спиной. И действительно: несколько преподавателей и просто зевак-добровольцев вносят в широкие двери, судя по всему, пострадавшего Уизли - вид у него усталый, даже жалостливый, и, кажется, что-то с ногой, но зато он явно не мертвый. Рядом с другом преданно шествует Гарри, потерянно хлопая глазами. Видимо, пережили они там пару-тройку потрясений. Среди собравшихся я замечаю Дамблдора и Снегга. Последний переводит на меня долгий, пристальный взгляд, а затем просто кивает. То ли приветственно, то ли благодарственно - кто ж его знает. — Ты не поверишь, что произошло…, — начинает было гриффиндорка, но вдруг ее взгляд случайно падает на моего соседа. Малфой выглядит абсолютно невозмутимым и, к слову, абсолютно не заспанным. Видимо, все-таки не посчитал отдых таким уж необходимым. Мне почему-то стало неловко от мысли, что он наблюдал за мной во сне. Вдруг храплю. Подруга моментально меняет тему, заприметив лишние уши: — А ты сама-то что здесь делаешь? — Ничего особенного, просто переутомление. Не бери в голову. Гермиона протянула ярко выраженный вопросительный взгляд от меня до грациозной фигуры слизеринца. Пришлось объяснять: — Он меня проводил. Очень помог, на самом деле, — я слегка снизила тон, тщетно надеясь, что Малфой таких лестностей не услышит. Зря старалась - парень довольно приподнял белые брови. — Ого. Я рада, что кто-то оказался рядом, когда тебе нужна была помощь, — только и выдавила гриффиндорка. Потом схватила меня за рукав и потащила за собой. — Пойдем, Гарри тебе лучше расскажет, что произошло. Я сделала пару мелких шагов в ту сторону, но тут же принудительно остановилась и взглянула на Драко. Надо, наверное, что-то сказать, но ничего путного не лезет в голову. — Ладно, — слизеринец, к счастью, заговаривает первый. Он поднимается с койки и поправляет брюки. — Пойду хоть скажу Забини, где ты. А то небось с ума сойдёт. Я благодарно киваю, молча наблюдая за тем, как удаляется парень. Уже почти на пороге я его окликаю - хочется вбросить что-то типа «спасибо», но гордость не позволяет, поэтому я просто добавляю: — Только не рассказывай Блейзу про… мой «план». А точнее, про мою вину. Ну, или не совсем вину - в итоге-то, все, вроде как, обошлось. Друзья живы и даже почти целы. Парень кивает, молча осматривает помещение ещё пару коротких мгновений, словно рассчитывая, что я что-то добавлю к сказанному, а затем все же плавно удаляется. Когда Драко вышел, я выслушала рассказ, преимущественно, Гермионы, о произошедшем: — Ты была права - насчет Маховика. Мы предотвратили казнь. Клювокрыл спрятан, он в порядке. Я невольно выдохнула. — А что с… Блэком? Тут Поттер покачал головой, запустив руку в объемные черные волосы: — В это трудно поверить, но он не убийца. Это все Петтигрю. — Кто? — Бывший друг моего отца. Оказалось, он сфальсифицировал свою смерть и подставил Сириуса. Все это время он жил в образе крысы Рона. — Короста, — жалобно протянул Уизли, видимо услышав, о чем мы говорим, хоть стояли мы и не слишком близко. Возле него сейчас судорожно хлопотала мадам Помфри. Я, хоть и ожидала примерно такого поворота, и, признаться, очень на нечто подобное рассчитывала, все равно оторопела. Странно, почему Сириус мне об этом не рассказал? Думал, не поверю? — Блэка заперли на время. Утром его заберут в Азкабан, — даже будто расстроенно произнесла Грейнджер. Где-то на фоне Рон издал протяжный жалобный стон. Я решила не уточнять. — Мы ведь можем что-то сделать? — спрашиваю, не отвлекаясь от темы с Сириусом. — Да, — на удивление уверенно отвечает Поттер. — Мы уже об этом думаем. Признаться, я не могу допустить, чтобы Блэка теперь просто забрали в Азкабан, или, чего хуже, подвергли поцелую дементора. Особенно после вскрывшихся сегодня фактов - мне необходимо его увидеть. — Мы можем освободить его, — озадаченно произносит Гермиона. — Но что делать дальше? Он ведь не может и дальше жить в Лесу. Мне хватает пары мгновений на раздумья: — Гиппогриф. Он ведь все равно не сможет после такого здесь оставаться. Пусть Сириус на нем и улетит. Куда-нибудь. Лица гриффиндорцев просияли. На самом деле, такой смекалки я и сама от себя не ожидала. Ладно, хоть что-то полезное я сегодня сделала. — Только нельзя терять времени. Вдруг его решат забрать уже сегодня, — поделился опасениями Поттер. — Идем сейчас? Он решительно смотрит на подругу. Грейнджер кивает. — Я могу пойти с вами? А то, — киваю в сторону пострадавшего рыжика. — Вас сейчас двое, вдруг понадобится помощь. Гриффиндорка сжимает мое плечо, мягко улыбнувшись: — Конечно можешь, если хочешь. Но не обязана - это может быть опасно. Не переживай, ты и так очень нам помогла. Ты подала идею. Я поджимаю губы, стараясь не демонстрировать свои сомнения. Хотя, так или иначе, каким бы глупым план не был, он ведь сработал, так? Получается, в глазах друзей я спасительница. — Вы знаете, где он находится? — Блэк? — оживился Гарри. Ему, по видимому, было уж совсем невтерпеж. — Заперт в Темной башне. Без лишних слов, и даже не попрощавшись с Уизли, мы втроем покинули Больничное крыло. Как конкретно вызволять крестного Мальчика-Который-Выжил из несправедливого заточения пока непонятно, никакого даже примерного плана мы не придумали. Наверное, не всегда он и нужен. На месте разберёмся. В Темной Башне бывать мне ещё не доводилось. Все, что я о ней знаю - это то, что она самая узкая в замке и находится в его западной части. Поговаривают, что раньше ее даже использовали как тюрьму - правда, зачем в Хогвартсе нужна была тюрьма не уточнялось. Вероятно, для каких-нибудь пыток Филча, по которым он так тоскует. Так или иначе, если Блэка заперли именно в ней, значит, условия там для этого соответствующие. Так и оказалось. В Башне было несколько устрашающих камер, к сожалению или к счастью, безоговорочно пустых. Поднимаясь на крышу, я невольно размышляю, как же, если Сириус все-таки здесь, мы так свободно сюда попали? Почему не приставили охрану? Почему-то у меня нет сомнений, что в этом замешан какой-нибудь Дамблдор. Он ведь наверняка по традиции знал все наперед. Но времени на размышления у меня не было: поднявшись, я тут же увидела злополучную клетку. Она стояла одна единственная, практически на краю крыши Башни, а в ней гордо восседал мой старый знакомый. Я пересеклась с ним взглядом и, кажется, словила его хитрый оскал. Не знаю, хорошо это или плохо. — Сириус, — Гарри остервенело бросился к узнику. Тот вяло шевельнулся в ответ, как-бы обозначая приветствие, но, видимо, был слишком измотан и не способен на большее. — Привет, куколка, — вдруг тихо произносит он и ухмыляется. До меня не сразу доходит, что это персонализированное обращение - мне. Оба гриффиндорца оборачиваются в мою сторону. Видели бы вы их лица. — Это Эсмеральда, — Поттер предпринимает попытку меня представить. — Она со Слизерина, но она… — Знаю, — отмахивается Блэк и тут же переводит тему, абсолютно игнорируя удивленные взгляды и приоткрытые рты моих спутников. — Ну что вы, пришли попрощаться? Не стоит. Я не люблю слезных уходов. — Нет, вообще-то, — Гермиона уверенно подняла палочку. — Мы пришли Вас вытаскивать. Лицо Сириуса прояснилось. Неужели он даже не надеялся? — И как же? Это тюремная камера - Алохомора не сработает. Я вообще удивлен, как вы сюда попали - я думал, там сейчас многотысячная охрана. — Мы тоже так думали, — говорю. — Но, видимо, не настолько Вы и ценны. Блэк хрипло рассмеялся: — Или где-то подвох, — он наконец слегка привстал и заглянул нам в лица. Только сейчас я увидела, что к лодыжке его прикована темная цепь. — Ладно. Пришли спасать - спасайте. Не получится - сильно не расстраивайтесь. Я переживу. Он весело подмигнул. Без лишних прелюдий, Грейнджер ткнула палочкой в замок клетки, и уверенно выкрикнула: — Бомбарда! С громким, очевидно привлекающим внимание звуком, прутья, на удивления, разлетаются, как после какой-нибудь небольшой гранаты. В эту же секунду, непонятно откуда, на крышу приземляется Клювокрыл - целый и невредимый. — Он прикован, — на всякий случай кричу я Гермионе. Та смотрит на меня непонимающе. — У Сириуса цепь на ноге. Блэк меня услышал. Он выбросил короткий смешок и весело потряс лодыжкой: — Это не проблема. Не успели мы моргнуть, как на месте Сириуса Блэка появился огромный черный пес. Нога у него стала, естественно, намного уже, поэтому он, не теряя времени, довольно вышагал из оков, тут же превращаясь обратно. — Вы должны улететь, — взволнованно продиктовал Гарри, указывая на гиппогрифа. — Клювокрыл увезет Вас, куда скажите. Нужно уходить. Срочно. Эта мысль как будто пробила насквозь, заставляя голову разболеться. — Мы были слишком громкими. Сюда скоро кто-нибудь нагрянет, — предупреждаю я друзей, хотя, уверена, они и сами это понимают. — Дело говорит, — Блэк указывает в мою сторону. — Как скажите, тогда. Но, вместо того, чтобы оседлать животное, он первым делом подходит к крестнику и резким отцовским движением прижимает к себе: — Спасибо. Я не забуду. Поттеру, кажется, совсем не хочется отпускать единственного родного человека - тем более, учитывая тот факт, что он только что его обрел, - но в конце концов ему приходится это сделать. Мужчина отступает, запрыгивает на гиппогрифа, а потом смотрит на нас с Грейнджер: — И вам спасибо, красавицы. Не переживайте - ещё встретимся, — он подмигивает, последний раз смотрит на Гарри, и аккуратно толкает Клювокрыла ногами в бока, словно лошадь. Тот в одну секунду взмывает к облакам, а через пару мгновений уже превращается в крохотную точку в небе. Гарри, кажется, вечность смотрел бы ему вслед, если бы я не потянула его сзади за рубашку. Тут он опомнился: — Сириус знал тебя. Вы знакомы? Как бы так ответить, чтобы снова не огрести? — Вроде того. Я… подкармливала его пару раз. Думала пес. Что ж. Не соврала, а слегка исказила истину. Это благо. Даже если и только моего психического здоровья. — Тебе повезло, что он не оказался убийцей, — заключила Грейнджер. — Ладно, пойдемте. Нам и впрямь пора. Мы развернулись в сторону лестницы. На удивление, по пути нам и впрямь никто не встретился. Уже на выходе Гермиона спросила у меня: — Ты на лето уезжаешь домой? Черт. Не могу вспомнить, насколько она посвящена в мою семейную драму: — Вряд ли. У меня все… в разъездах, дом пуст. Пока не знаю, куда подамся, — каникулы, к слову, начинаются буквально послезавтра, но, почему-то, я не особенно напрягаюсь по поводу вопросов жилья. Конечно, в голове я всегда держу поместье Забини в Испании, но сейчас обстановка у них натянутая - не очень хотелось бы мешать. — Понятно. Ну, если что, езжай со мной. Я бы позвала и Гарри с Роном, но, боюсь, родители не дадут жить с мальчиками, — гриффиндорка грустно улыбнулась. А что? Мне, конечно, немного неудобно напрягать семейство Грейнджер своим присутствием, но раз уж приглашают… можно и рассмотреть. — Хорошо. Спрошу только у родителей, — я киваю. Ни у кого я, естественно, спрашивать не собираюсь. Кажется, с местоположением на это лето я уже определилась.