Ты издеваешься, Малфой?

Над «условием» Малфоя я думала три дня. Конечно же, это бред, и потакать ему я не собираюсь. Малфой - последний человек, ради которого мне хотелось бы рушить собственные отношения. Ну, может, одна пропущенная прогулка ничего и не разрушит, но, в конце концов, она совершается и в моих интересах тоже. В известность однокурсника я ставить не буду - даже если мы и пересечемся в Хогсмиде, это будет не моя проблема. В конце концов, я ему ничего не обещала. В это утро все стабильно: я выхожу из спальни последняя. Разве что, полог у Паркинсон все ещё задёрнут. Черт. За все эти дни я не обратила внимания, а появлялась ли она вообще на занятиях. Надо будет поинтересоваться, где она. Вряд ли же безвылазно в кровати лежит? Единственное что, мне особо не у кого спрашивать. Разве только Малфой. Но и он вряд ли подробно расскажет. За день не случилось ровным счётом ничего интересного. Я вдоволь отоспалась на Защите, а потом взбодрилась на Зельеварении сразу после. Пэнси как не было, так и нет. На Прорицании нам было предложено узнать какие-то тайны судеб однокурсников с помощью положения звёзд на небе, я попыталась выяснить, как там дела у малфоевской подружки - не получилось. Что ж, не быть мне прорицателем. На ужине Гринграсс сидела одна, с опущенной головой, но все равно идеально уложенной прической. Даже Драко сидел в отдалении, сопровождаемый Крэббом и Гойлом. Я воспользовалась возможностью и подсела поближе, проигнорировав непонимающий взгляд Блейза. Дафна, естественно, против не была. Почувствовав движение, она подняла голову: — Привет, — улыбнулась девушка, словно увидела старую добрую знакомую. Обращаю внимание, как синева под ее глазами пробивается даже сквозь слой косметики, и коротко киваю. Стоит ли выпалить сразу или слегка подвести к вопросу? — Почему одна? — спрашиваю. Что-то явно случилось. Слизеринка смотрит на меня каким-то странным взглядом. Ей кажется, будто я над ней издеваюсь. Словно зная о каких-то там их внутренних причинах, намеренно давлю на больное. Но правда в том, что я сейчас абсолютно искренна. В совершенно честнейшем неведении. — Я часто одна, — уклончиво отвечает та, возвращаясь взглядом к тарелке. Жизнерадостности в ней поубавилось. Между прочим, как я обратила внимание, она просто мусолит кусок курицы туда сюда уже десять минут. Рука у неё слегка тряслась, и все движения были какие-то смазанные. Неужели всем сейчас в этой школе плохо? Хотя, оно и понятно. Я периодически забываю, что вообще-то каждый сейчас находится под страшнейшим давлением в лице опасного и ужасного Сириуса Блэка, и, конечно, факт нахождения такого товарища где-то рядом ужасно напрягает. Так что многие ученики за последний год обзавелись изнемогающими тревогами, волнениями и недосыпом на нервной почве. Неизвестность ведь пугает больше самых страшных подтверждённых исходов. У одной у меня причины на те же симптомы слегка другие. — А как же твой верный друг? — вот сейчас уже да - издеваюсь, врать не буду. В конце концов, сам Слизеринский принц убеждал меня, как крепок их союз, и теперь, при видя такой картины, я не имею права не позларадствовать. Даже несмотря на внешний вид Гринграсс - он давно не вызывает у меня сочувствия. В конце концов, она явно пытается его скрывать. Мне это знакомо, и я отчётливо понимаю, что когда я пыталась замаскировать тяжелый жизненный период, то бишь абсолютно любой жизненный период здесь, последнее, что мне было нужно - это чтоб на мои старания обращали внимание. — Ну без ссор тоже невозможно, — девушка отпивает воды из кубка. Надо же. А как дружили! — Что-то случилось? Ей хочется поделиться - я это чувствую. Но она не понимает, можно ли. Ищет подвох. Я бы на ее месте делала то же самое. Подвох, увы, есть. — Ничего особенного. Я просто приняла другую сторону в споре и наши точки зрения разошлись. Это нормально. Ого. Малфою в этой компании можно противоречить? Даже как-то обидно. Я думала это только моя прерогатива. — Понятно, — на самом деле, это ведь не самое интересное. Ну поссорились и поссорились. Думаю, не впервые у них такое. — А что с Пэнси? Дафна замирает и сглатывает. Пыталась сделать это незаметно, не вышло. Я пока терпелива. — Приболела. Не верю. — Поэтому она абсолютно исчезла на несколько дней? Ни разу на глаза не появлялась. Слизеринка пожимает плечами: — Ты ведь могла ее просто не заметить. — Но я заметила, — абсолютно точно заметила ее отсутсвие. Вернее, до этого я не была так уверена, но увидев лицо однокурсницы мгновенно убедилась в своей правоте. Гринграсс колеблется. Посматривает то в один конец стола, то в другой, будто рассчитывая, что сейчас из неоткуда выйдет Паркинсон и все вопросы сами рассосутся - не станем же мы ее обсуждать при ней же. Но чуда не случилось. Настолько приболела, видимо. — У неё кое-что случилось и ей сейчас лучше побыть одной. Не трогай ее. Черт. А я ведь планировала сегодня вечером устроить бунт у ее кровати по поводу прогулов школы - мне ведь тоже хочется просто отлеживаться вместо Трансфигурации. — Посмотрим на ее поведение. Ну и ладно. Дафна не единственная слизеринка в этой школе, с которой я знакома - узнаем ещё у кого-нибудь. Наверное. Гринграсс проводила меня, отсаживающуюся обратно к Забини, долгим взглядом, давно догадавшаяся, что я к ней не поболтать пришла. — Решила поинтересоваться, как там жизнь у одноклеточных? — спрашивает Блейз. Я отвожу глаза, решая, стоит ли сознаваться, что сую нос не в свои дела. Старательно делаю вид полной увлеченности едой на столе. — Не у неё, — отвечаю, на всякий случай рассчитывая на чудо - вдруг не захочет расспрашивать. Чудес не бывает. — А у кого же? Он догадывается, но догадывается неправильно. Он думает на Малфоя. Следом за этой мыслью приходит острая резь в черепной коробке, словно кто-то полоснул ножом прямо по мозгу. Наверное, от осознания моей предсказуемости. Я сжала кулаки. Понятия не имею, откуда у меня эта мысль, но я больше чем уверена, что она правильна. — Паркинсон давно не появлялась, а у неё полог зашторен уже несколько дней. Не могла не полюбопытствовать. Блейз словно разочаровался, но виду не подал - только сел чуть-чуть ровнее. Драма Паркинсон ему неинтересна. — Вообще-то, в твоем стиле было бы как раз не любопытствовать, — он тянется к общему блюду с жаренной курицей. — Но если уж очень хотелось, могла бы спросить у меня. С таким же успехом я могла бы задавать вопросы о своих однокурсниках Рональду Уизли. — А ты бы мне ответил? — Конечно. Меня, может, в аристократы не пускают - да я и не хочу, - но уши у меня все ещё есть. И кровь. Как я понимаю, привилегии высшего общества действуют на тебя до тех пор, пока ты чистокровен, и никто из твоих родичей не пожелал обвенчаться с маглорожденным. Прочие межличностные отношения - это уже другой вопрос. — И что же у неё случилось? — Нечто занимательное, даже слегка жалкое, — охарактеризовал положение слизеринец. — А так, все просто: она на днях пассии своей в любви до гроба призналась, а ее с позором отвергли. Вернее, отвергли-то прилично, по всем канонам этикета и тактичности, но в такой ситуации ты как будто бы в любом случае опозорен - чисто по внутренним ощущениям, даже если отшили тебя через письмо от королевской семьи. Вот и плачет. А. Действительно, занимательно. И жалко. — И кто же этот счастливчик, который обратил Пэнси в несчастную? Такая информация у тебя тоже есть? — Ещё бы не было, — я не сомневалась. — Вон он сидит. С небес снизошёл, чтобы с нами смертными трапезу провести, — парень кивает в противоположный конец стола. Я прослеживаю за его взглядом и натыкаюсь на Драко. Тот с кем-то негромко переговаривается, не обращая внимания на двух «телохранителей» в виде Крэбба и Гойла по обе стороны. Действительно, свита. Не то, чтобы я удивилась. Но ощущения странные. — Я думала, у них там конкретный план на женитьбу. Вообще-то, так и есть. По крайней мере это то, что мне сам Малфой убедительно рассказывал. Забини пожимает плечами: — Индюк тоже думал - знаешь, что потом случилось? Страшная трагедия. Я, почему-то, оторвать взгляда от той части стола не могу. Выбору Паркинсон не удивлена - это было понятно изначально. Также, как и было понятно, что у этой пары путь написан. Так а зачем же отказывать, если в итоге все равно будете вместе? А если отказал с ссылкой на это, то почему она из кровати не вылезает который день? Вряд ли же сил набирается. Они, хоть оба законченные идиоты, каждый в своём амплуа, выглядели органично. Да, Драко было бы с ней скучно, в конце концов - смертельно. Но, наверное, ему и не нужен особенно умный компаньон. Чтоб не затмевал. Иначе чем он руководствуется? Да и кто у него тогда остается из вариантов? Гринграсс? Одна из, как оказалось. Но младшую я лично уже забронировала для своего лучшего друга, как там сложится меня уже волнует мало, а получается, что остаётся только Дафна. От этой мысли меня передернуло. Есть, конечно, ещё чистокровные на этом факультете на других курсах, но я не видела, чтоб он с кем-то достаточно близко общаться. Хотя, наверное, ничто не помешает в крайнем случае выйти за незнакомку. Почему-то эта банальная школьная драма вызвала во мне больше противоречий, чем должна была. Отворачиваюсь, пока Малфой мой тяжелённый взгляд не почувствовал. Я решаю переключиться на кого-нибудь - на Блейза - чтобы не смущать себя еще больше: — А ты-то откуда знаешь? Вряд ли от Паркинсон. — Гринграсс рассказала, — отмахивается он. — Дафна? — удивляюсь. Я знала, что они периодически пересекаются, когда я не рядом - без этого невозможно, мы на одном факультете. Но чтоб настолько… — Фу, сплюнь, — морщится парень. — Астория. Ну да. Это правдоподобнее. Просто я все никак не привыкну к существованию Дафны-младшей. Даже несмотря на то, что внешне с сестрой у них общего не так уж и много. Значит, вот такие вот у моего друга источники информации. В целом, мне это погоды не делает. Отвлекаясь от чужих любовных проблем, старательно пытаясь не обращать внимания на инородное замешательство, которое вызвала у меня озвученная новость, автоматически переключаюсь на свои. Через два дня выходные, следовательно, я впервые за неделю смогу нормально провести время с Седриком. Надо бы сегодня подойти и уточнить, все ли в силе. Потому что с моей стороны планы, естественно, не меняются. Ужин заканчиваю, почему-то, в размышлениях и с каким-то тяжёлым, вязким остатком на языке. *** На следующий день я изменила самой себе. Не смогла устоять перед соблазном «случайно» задеть полог Паркинсон, когда проходила мимо ее кровати. А там уже пришлось и задержаться - чтобы извиниться, естественно. Успела разглядеть, как Пэнси подскочила, прикрыв лицо рукой. Больше ничего. Ну, она хотя бы действительно там, а не просто исчезла. — Прости, — коротко бросаю, делая вид, что исправляю содеянное. — Я случайно. — Отойди. Я сама поправлю. Не сомневаюсь. Но мне это невыгодно. Притворяюсь, что что-то в ее хаотичном состоянии меня встревожило, и сильнее хватаюсь за ткань, не давая одернуть. Слизеринка сопротивляется, но я к этому готова - незаметно наступаю снизу ногой на балдахин. — Что-то случилось? Очень несвойственней для меня вопрос. Надежд на то, однокурсница бросится отвечать у меня нет. Но и это я тоже продумала. С такими как она диалоги я вести умею, хоть и не люблю. Тут мною движет любопытство, внезапно прорезавшееся сквозь толстый слой безразличия. Так тоже бывает. — Нет. Я даже замешкалась. Вообще-то по моим подсчётам там сейчас должен быть ответ типа «не твое дело» или «отвали». — А честно? — С какой это радости я должна быть с тобой честной? Резонно. Я полностью одёргиваю полог, невзирая на недовольное и распухшее от слез лицо Паркинсон. Какая-то мелодрама. Ужас. Зачем я это делаю. — А почему я не должна доложить учителям, что ты не ходишь на занятия без уважительной причины? — Думаю, они заметили, — совершенно не пугается Пэнси. Ну да. Тоже верно. — Плюс, причина у меня есть. Я болею. Даже не знай я ситуации, ни за что бы на это не повелась. Но, насколько я понимаю, больше она мне ничего не расскажет. Очевидно было. — Хорошо, — пожимаю плечами. — Выздоравливай. Пэнси меня даже не слушает, тут же задёргивая полог. Я убеждаю себя, что мне совершенно не хочется докапываться до подробностей, и выхожу из комнаты. У меня достаточно дел и без этого. После обеда заглянула в лес, отнести своему знакомому пару кусков курицы: трудно даже объяснить, как я их прятала. Тем не менее, я положила их у привычного бревна и убежала, как только среди деревьев показалась тёмная фигура животного. Надеюсь, Блэк поймёт, что я спешу. Хоть я никуда и не опаздывала, разговаривать с ним сегодня не было желания. У меня и так достаточно разговоров запланировано. В коридоре перехватила Седрика. Сама. Я тоже удивилась. Разглядев его очертания со спины, дергаю парня за футболку и буквально вытаскиваю из компании друзей. Против он не был - еще бы. Оттягиваю его к стене, подальше от потока. — Ну здравствуй, — улыбается пуффендуец. Понимаю, что моей выходкой он удивлён - я обычно так не делаю. — Что-то случилось? Как сказать. На самом деле, дело то действительно несрочное, а отвлекла я его так, будто кто-то умер. Мгновенно становится неловко. Единственная причина: мне срочно надо убедиться, что в выходные у нас все в силе. Не знаю, с чем это связано. Просто мне абсолютно внезапно понадобилось стопроцентное подтверждение. — Нет, ничего. Я не знаю, что дальше говорить. К счастью, Диггори берет эту ношу на себя: — Неужто просто увидеть меня захотелось? — шутит, конечно, но доля правды в этом есть. — Может быть, — пожимаю плечами, смотря ему за спину - его друзья ждут, учтиво стараясь на нас не пялиться, создавая кажимость активной беседы. Кто знает, может нас и обсуждают, просто виду не подают. Мы с Блейзом тоже так умеем. Из его компании я знаю только Хейди - рыжего и веснушчатого, с кошачьими глазами. Ни с кем из его однокурсников я не знакома. Седрик смеётся: — Хорошо. Иди сюда, — он притягивает меня к себе за руку и обнимает. Я позволяю ему. Сцепить руки в кольцо на его спине сложно, но я справляюсь. В целом, больше можно и не разговаривать. Мне и так нормально. — Ты поздновато меня поймала, — говорит пуффендуец, пока моя голова прижимается к его груди. Потом целует меня в макушку и отстраняется. — Урок скоро. Я отмахиваюсь: — Занята была, — подкармливанием жестокого убийцу в розыске. — Да и ты не на одном месте стоишь. — Договорились - я буду искать тебя сам. — Не надо, — звучит так, словно я его заставила. — Ты не обязан. — Я сам хочу, — он произносит это достаточно серьезно, настолько, что у него почти пропадает улыбка с лица. Почти. — Дай мне потом своё расписание. Так уж и быть, подчинюсь. Движение в коридоре стало как будто слегка активнее, при этом ряды учеников значительно поредели. Видимо, до начала урока остались считанные минуты. Седрик это тоже заметил: — Спасибо, что подошла. А то в учебное время мне тебя даже как будто бы не хватает, — он выпустил неуверенный смешок. — Надеюсь на выходных себя посвятить тебе. У меня что-то внутри сжалось: странная смесь ощущения тотальной вины и ненависти к себе в перемешку с какой-то более приятной реакцией, которую во мне вызвали эти слова. Я не понимаю, что происходит. — Об этом я и хотела поговорить. — говорю, и сама не слышу как. — О чем? — брови Диггори слегка приподнимаются, взгляд делается такой невинный и чистый, что мне становится еще хуже. Вот именно, Эсми. О чем? — Прости, — я буквально не понимаю, что за словесное течение сейчас извергается из моего рта и к чему я веду. Я не знаю, зачем это говорю, я понятия не имею. — У меня очень много долгов оказалось. Я, наверное, на выходных не смогу. Чего? Мерлин. Помогите. Лицо пуффендуйца как будто бы слегка опустилось, но особо сильного разочарования он старался не выдавать. Если он вообще его испытывает. В какой-то момент я подумала, что может он и рад. — А что там? Травология? Да ничего. В том-то и дело, что долг я последний закрыла две недели назад. — Если бы. Зельеварение, Трансфигурация. Много всего. Прости меня. Я ждала этой встречи каждый день, начиная с нашей прошлой. Я думала о ней каждую свободную минуту, особенно когда нужно было разбавить какой-нибудь скучный поток сознания, или наоборот, в самый ответственный момент - не так давно осознала, что не отгонять от себя подобные мысли, а наоборот - наполнять себя ими - очень приятно. Так или иначе, прямо сейчас я добровольно отменяю ее по черт знает какой причине. —Ну, ничего страшного. Схожу с друзьями, поскучаю по тебе, — Седрик смеется, беря в ладонь прядь моих волос. Я не понимаю, как он отнесся к услышанному. — Занятия - это важно. Я понимаю. — Прости меня. — Да что ты, хватит, ты же уже извинилась. Все нормально, — он улыбается. — Я, между прочим, знаю, что такое долги. Особенно у Снегга. Это верно. Если не учитывать тот факт, что никаких долгов у меня нет. — Пообещай, что сходим на следующей неделе, — говорю я. С моими-то выходками, обещать должна я. Я, конечно, рада, что он не злится. Но один единственный вопрос продолжает сверлить мне голову, и как бы я не старалась себя оправдать, ничего не выходит. Зачем я это сказала? Я ведь действительно выловила Седрика чтобы убедиться, что мы точно идем. И сама, не отдавая себе в этом отчет, отменила то, о чем мечтала всю неделю. Что не так с моей головой? Это бессонница сказывается? — Боюсь, у тебя не будет выбора, — Диггори взял мои руки в ладони и поцеловал их. А потом и меня. Хотелось бы расслабиться и радоваться, что пуффендуец меня понял, но я все никак не могу перестать себя грызть. И, кажется, так мне и надо. Таким чудовищем быть надо еще уметь. Какая же я дура. Какая дура. Краем глаза я отметила, как кто-то присоединился к компании пуффендуйцев, которая нас абсолютно честно и непринуждённо не замечала. Это была уже знакомая мне девочка с каштановыми волосами чуть ниже плеч, и огромными голубыми глазами. Как ни напрягала я свое сознание, не могла вспомнить, откуда она в моей голове взялась, но без сомнений, с ней я уже где-то сталкивалась. С компанией она держалась как-то отстранённо, холодновато, будто подошла вынуждено исключительно по нужде. Поведение мне знакомо до рези в животе, но будь она на Слизерине, я бы ее знала. А так она едва ли мне попадалась. — Седрик, — спрашиваю, слегка отстранившись от парня и кивнув головой в сторону новоприбывшей. — Ты вон ту знаешь? Пуффендуец взглядом исследует мое направление, потом неуверенно хмурится: — Которую «ту»? — Возле твоих однокурсников стоит. На лице Диггори отразилось понимание: — Верóника что ли? Откуда мне знать, Вероника она или нет? — Наверное. — Ну да, знаю. А что? Я начала яростно соображать, где могла ее встретить. — Она откуда? — Пуффендуй. Твоя ровесница, вроде. Не знаю, я с ней особо не общался. Да и она контактировать ни с кем не любит, кроме своего товарища со Слизерина. В какой-то момент я, кажется, рассматриваю девушку слишком пристально. Настолько, что она оборачивается, словно ощутив мой взгляд. Отвернуться я не успела, поэтому пришлось немного побороться с ней в «гляделки», зато удалось ее рассмотреть и кое-что в голове сопоставить. Товарищ со Слизерина. А не Нотт ли? Точно, черт его дери. Это та пассия моего однокурсника, с которой они на моих глазах имели наглость лобызаться, параллельно меня же покрывая грязью. Правда, о моем присутствии они не знали, но это является скорее отягчающим обстоятельством. А еще она присутствовала, когда Теодор показывал себя во всей красе как человек нижайших моральных ценностей перед Блейзом. Правда, во все те разы наших неловких встреч, ничто не выдавало ее факультет. Случайность ли, или прячет целенаправленно? Учитывая то, что, со слов Седрика, она ни с кем не общается, и то, как холодно она сейчас разговаривает с компанией, это вполне возможно. — Ты ничего больше о ней не знаешь? Диггори пожимает плечами: — Нет. Это скорее надо слизеринцев расспрашивать. А у нас с тобой к ним доступа особого нет, как я понимаю, — пятикурсник улыбнулся. Он не причисляет меня к слизеринцам. Это должно радовать, но, наверное, сейчас я слишком погружена в своих мысли, чтобы это обдумывать. Ладно. Может быть, Забини расскажет мне про нее чуть больше, а то как-то так выходит, что он, ни с кем не общаясь, все про всех знает. Не то, чтобы эта информация была жизненно необходима. Просто до этого момента мне даже имя таинственной незнакомки было неведомо, а она еще умудряется со своим кавалером мне кости перемывать. Нечестно. — Что-то случилось? Она что-то сделала? — спрашивает Диггори, видимо, заметив мое сосредоточенное лицо. Я обернулась на парня, и так называемая Вероника тут же вылетела у меня из головы. — Нет, все хорошо. Просто лицо знакомое - интересно стало. Спасибо. Ещё раз извини. — Хватит. Ты не виновата. А мне пора - и тебе тоже. Раз уж на выходных мы не увидимся, пожалуйста, останавливай меня в коридорах почаще, если будет время. Желательно, не за пять минут до урока. Ну-с, как получилось. — Хорошо, — на этот раз я сама потянулась, и чмокнула его в щеку. — Будет сделано. Мы разошлись, казалось бы, на неплохой ноте, но внутри, идя по коридору к кабинету, я все еще не могла толком понять, что со мной не так. А еще, почему-то, совсем не хотелось сейчас видеть на уроке Малфоя. И видеть его в принципе, естественно, тоже. Но он, понятное дело, никак с этим не связан. Ни с моим нынешним состоянием, ни с моим странным решением. Совершенно ничего общего у него с этим нет. Это точно. *** Выходные подобрались предательски быстро. Настолько, что я даже не успела придумать ничего путного, чтобы оправдаться перед Забини, почему Хогсмид на этой неделе меня не слишком привлекает. Последний, кстати, время зря не терял - предполагая, что я в это время буду занята своими любовными интересами, он договорился прогуляться с Асторией. Правда, только по периметру замка, потому что за его территорию ей пока по возрасту нельзя. В любом случае, мне от этого только проще - друг убежал еще до того, как я успела начать что-либо сочинять на ходу. Поэтому, проводив его напутственным словом, от которого он тут же отплевался, я поднялась в спальню, не имея ни малейшего представления, чем заняться. Точно ведь не уроками. Паркинсон, кстати, здесь не было. На посещение занятий сил у нее нет, но вот отдых - это другое. По привычке достаю из чемодана книгу. Прочитала почти все имеющиеся запасы, все что остаётся - какие-то потрепанные сборники рассказов, особой страсти к которым я не питаю. Понимаю, что в комнате оставаться не хочется. Я вообще здесь стараюсь без особой необходимости не находиться. Может, еще не поздно пойти найти Седрика? Придумать какое-нибудь объяснение, а может и вовсе правду рассказать. Хотя последнее вряд ли. Никогда этим не занималась - не стоит даже начинать. Спускаюсь вниз, все еще перебираю в голове варианты. Так и не решившись покинуть гостиную, сажусь в кресло и ради приличия открываю книгу. Выходить опасно. Блейз, вполне возможно, ушел еще не слишком далеко. И никто не отменяет вероятность того, что они вообще решили с Асторией остаться в замке. Я выдыхаю. Пытаются сконцентрироваться на тексте, но мысль отводит в другую сторону. Ерзаю в кресле. Мне здесь неприятно; и я даже не про слизеринскую гостиную - я про собственное тело. Что-то мешает. Гнетущее ощущение то ли вины, то ли стыда после глупейшей оплошности. Я последняя дура. Это факт. Сегодня он подтвердился. Ужасно. Хочу выйти из самой себя, отсидеться, и вернуться, когда буду в состоянии спокойствия и желания функционировать. Долго сижу в кресле, подобрав под себя ноги и уставившись одну точку, периодически заставляя себя моргать. Казалось бы, ничего особенного. Ну не погуляли на этой неделе - погуляем на следующей. Есть еще вариант надоесть ему и в учебное время: коридоры еще никто не запретил. Но почему-то тошно от самой себя. Где-то на фоне слышны звуки открывающегося портрета и снование редких учеников то в спальню, то из нее. Не думала, что такое незначительное решение принесёт столько рефлексий. И я даже не знаю, почему именно: то ли из-за того, что я ждала эту встречу с Диггори больше всего на свете, то ли из-за того, что зачем-то предала собственные принципы и пошла на поводу у Малфоя. С другой стороны, он дал дельный совет и потребовал цену. Все как и должно быть. Только если он не соврал. Что вполне вероятно. Я даже готова к такому исходу событий. Именно его я и жду. А может, я поступила правильно? Драко выполнял мои просьбы - непонятно зачем, но выполнял. Или пытался, по крайней мере. Стало быть, это такой способ сойти с тропы войны и наконец переползти в твердый нейтралитет? Было бы, наверное, даже неплохо. И я почти ничего не потеряла. Кроме самоуважения. Но это если глобально, а так: я выполнила условия однокурсника, а он мои. Все честно. Какие бы мотивы за этим не стояли. Я права? Черт его знает. — Ты здесь? От неожиданности дергаюсь, едва не уронив книгу с колен. Слишком резко оборачиваюсь - не этот голос ожидала услышать. Черт. — И ты тоже, — совершенно пустым взглядом, стараясь не выдать ни капли смятения, смотрю на Блейза Забини. Который сейчас должен гулять с Асторией. А я Седриком. — Это верно. И почему ты не в Хогсмиде? Интересно, а сколько я сидела в прострации? Без этой информации я даже не совсем уверена, какой ответ придумывать. — А ты почему не с Гринграсс? Забини выглядит непоколебимым: — Мы решили, что выходить в слякоть на улицу дело неблагодарное и остались в библиотеке. А я кое-что в комнате оставил, — я заметила, как его уверенность проседала по мере того, как заканчивалось предложение. Знаем мы, что он там оставил. Но я не в том положении, чтобы упрекать. — А ты даже не смей мне говорить, что передумала идти со своим приятелем. Я тебе зря на мозги капал несколько месяцев? Мне казалось, вы все уже решили. Я то не передумала. Мозг передумал за меня. — Решили. Я была там. Уже вернулась. — Врешь. Блейз бросил это так резко, что я слегка напугалась. Глаза у него сузились, руки нырнули в карманы брюк - не слишком дружелюбно. Неприятные ощущения. — Это не твоя забота. Я пожалела об этой фразе сразу же, как только выпалила, не успев еще увидеть странно изменившееся лицо Блейза. Друг такого отношения не заслуживает. Он ничего не сделал. Хотя и я тоже. По сути, это действительно не его дело. — Ладно, — Забини пожимает плечами, но не в смиряющемся жесте, а скорее в отвергающем правила игры. Я вижу, что слизеринец собирается уходить. На этой ноте я разговор не закончу. — Подожди. — Ты не обязана мне все рассказывать. — А как же. — Нет, я серьезно. Это меня не касается. Меня ждёт Астория. — Ты же что-то в комнате забыл, — окликаю парня уже тогда, когда он почти подошел к портрету. — Не вынуждай меня вылезать из кресла и идти за тобой. Слизеринец неохотно, но все же останавливается и смотрит на меня пустым взглядом. — Спасибо, что напомнила. — Вернись. Блейз сомневается. — Я хотела пойти, — перехожу к наступлению, надеясь, что это его заинтересует и он останется. — Но поняла, что у меня огромный завал по учебе. Правда. Друг раздраженно выдыхает, стремительно направляясь к лестнице в спальню: — Мы с тобой на одном факультете учимся. Нет у нас никакого завала, и долгов у тебя сейчас нет. Полагаю, его не столько интересуют мои отношения с Седриком, сколько оскорбляет ложь. Сгладить конфликт не посвящая никого в подробности у меня не вышло. Что ж. Делать еще одну попытку перехватить Забини сейчас я не стала, решив подловить на обратном пути. Если сейчас еще и с ним рассорюсь, я не переживу - хватит мне на сегодня самоедства. Терпеливо ожидаю возвращения, не сводя глаз с арочного проема. Если потребуется - поднимусь сама. Комната мне уже известна. Наконец, Блейз спускается, коротко мазнув меня взглядом. На лице довольно вязкое непонимание и презрение. Знаю, обманщиков никто не любит. — Стой, — я выпрыгиваю из кресла, подлетаю к другу и пытаюсь замедлить его ход, уложив ладонь на его груди. — Прости. — Зачем ты врешь? — тут же выпаливает он. Рада, что внутри он все-таки достаточно эмоциональный парень, и в этой ситуации выбрал обиду не замалчивать. — Ты можешь мне не рассказывать, если хочешь. Но не врать. — Я знаю. — Я и так взвешиваю каждое свое действие, чтобы ни дай Мерлин не оступиться. Чтобы и я тебе не надоел, и ты обо мне не забыла. — Блейз, я бы не… — Да не в тебе дело. Это нормально - когда кто-то нравится, все остальные уходят на второй план. Я это понимаю. Я пытаюсь быть адекватным другом, Эсми. Поэтому меня злит, что ты темнишь. Если честно, я думала, что это мне сейчас придется тянуть из него слова, раскаиваться, вымаливать прощение. Но так даже лучше. Он решил высказать все сам. Наверное, давно пора. А ведь теперь все более, чем понятно. Весь этот излишний интерес, поданные под соусом шутки и иронии расспросы, ухмылки, мимолётные уточнения — все обрело смысл. Он просто хотел иметь доступ к полной картине, прекрасно понимая, что как такового права на это не имеет. Но как держать все под контролем, если толком не знаешь, что держишь? К особенно серьёзным разговорам на постоянной основе мы не привыкли: поэтому приходится добывать информацию через осколки саркастичных шуток. Более того: будь я на его месте, поступила бы точно также. — Ты не уйдешь на второй план никогда, — заверяю друга. — Это во-первых. Между прочим, чистая правда. Я понятия не имею, каким же должен быть мой ухажер, чтобы я сознательно соглашалось проводить больше времени с ним, чем с Блейзом Забини. — А во-вторых, пойдем присядем. — киваю ему на диван. Тот соглашается. Поговорить нам, оказывается, есть о чем. Мы располагаемся на общем диване. Я подминаю ноги. Блейз обращается ко мне в пол-оборота, закидывая локоть на спинку. — Теперь, когда я нарассказывал тебе слишком много лишнего о своих переживаниях, ты объяснишь мне, почему ты не пошла сегодня на свидание с буквально самым добрым и светлым парнем в этой школе. Только не говори мне, что перехотела. В этом-то и проблема. Хотела я безумно. — Тебе не понравится эта история. Гораздо больше, чем ты думаешь. Взгляд слизеринца меня напугал, но по-крайней мере в нем нет былого отвращения, которое мелькало пару минут назад. — Я переживу. Ты можешь рассказать мне что угодно. В секунду меня пронзила устрашающая мысль: — Я в этом не уверена. Ужас. В смысле, уверена конечно. Это же Блейз - как я могу что-то от него скрывать? Вернее, скрывать-то могу, но только до тех пор, пока он не спросит. Забини молчит долго. Всматривается в мое лицо, будто пытаясь понять, серьезно ли я: — Хорошо, может быть и так. Когда-нибудь, мы должны были к этому прийти. — Нет, я не к этому. В смысле, рассказать-то я тебе все могу. Только вот не всегда хочу. А вот это уже ближе к тому, что я на самом деле имела в виду. Слизеринец в этот раз не отвечает вовсе: выражение лица недоверчивое, голову склонил, ждёт продолжения мысли, наверняка надеясь, что я не уничтожу его день окончательно. Мысль о том, что у меня, оказывается, есть и такая власть пугает, но льстит. — Я хочу с тобой всем делиться. Потому что я люблю твои советы, потому что считаю тебя мудрее в тысячу раз, и так далее и тому подобное, — Забини ухмыльнулся - еще бы. — Но каждый раз, когда речь заходит про Диггори я вспоминаю все твои язвительные комментарии и желание посвящать тебя в эту часть своей жизни отпадает. Прости. Мерлин. Я не хотела, чтобы звучало так грубо - правда не хотела. Более того, я до этого момента сию мысль даже примерно в голове у себя не формулировала. Но, кажется, так оно и есть. — Ну, и еще, мне просто в целом об этом неловко говорить. Наконец нахожу в себе силы взглянуть на однокурсника. Он, кажется, ошарашен не меньше моего. Хотя, логично. — Правда? Мои подколы тебя останавливают? Я насильно перебарываю тягучее желание прямо сейчас закончить разговор. Пора перестать бегать от проблем. Хотя бы от каких-нибудь. Хотя бы от этой. — Вроде того. Глаза у Забини становятся еще больше обычного. Внезапно он хватает меня за руку и будто неосознанно сжимает. — Я об этом даже не думал… Мне нечего добавить. — Почему ты мне сразу не сказала? — Потому что у нас так не принято, — пожимаю плечами. Блейз качает головой: — Значит теперь принято. Пожалуйста, если я что-то делаю не так - говори мне сразу, ладно? Я киваю: — Ты уж тогда мне тоже. Странные чувства. Не привыкла я видеть действительно обеспокоенного Блейза, без маски отстраненности и непредвзятости. — Какой же я идиот, — он отворачивается, опуская руку, и бесцельно вглядывается в камин. — Да нет, все нормально. Ничего критичного не случилось. Забини мне не верит. Он принимает оплошность на свой счет, хотя до этого я даже толком не понимала, что это оплошность. Полагаю, что изначальную тему нашего разговора он теперь не затронет даже из вежливости, но тут уж я не могу себе этого допустить: откровенничать так откровенничать. — А насчет Диггори, — неуверенно начинаю я, где-то на подкорке все-таки надеясь, что друг меня и не слышит. — Я бы пошла. Если бы была обременена интеллектом. Он все-таки оборачивается: — Пока не вижу противоречий. Приятно. Ещё бы правдой было - и вообще сказка. — Увы. Помнишь, Малфой сказал мне не идти в Хогсмид с Седриком на этой неделе? Лицо у Блейза недоверчивое: — Ну? — Ну. Вот я и здесь. Лучше бы я этого не говорила. Друг хлопает глазами, вероятно прикидывая, будет ли разумнее сейчас меня ударить, или пока повременить, чтобы узнать все детали. — Ты что правда послушала Малфоя? — Ага. Он не хочет мне верить, хотя понимает, что о таком врать я бы не стала. Невыгодно. — Боюсь спросить… а зачем? — Он последнее время даже кое-что для меня делал. То, что мой злейший враг внезапно подобрел Забини отрицать не может. Причины пока неясны, поэтому остается довольствоваться сухим фактом. Но и оснований для моей неожиданной доброты пока не видно. — И что? — Я пообещала. Блейз поджимает нижнюю губу, буравя меня безнадежным взглядом: — А ты не думала, ну я не знаю… не выполнять обещание? Думала, конечно. Больше скажу, до последней секунды была уверена, что так и поступлю. А потом как переклинило. Я надеюсь, друг сможет смириться с этой информацией. Как-нибудь, со временем. Возможно, не без помощи специалиста. — Скажи пожалуйста, а мне теперь вообще нельзя язвить, или только в отношении твоего пуффендуйского Рэмбо? — неожиданно уточняет он. Я хмыкаю: — Можно в любом отношении, только не переусердствуй. Все-таки, Забини без саркастических отыгрышей Забини являться не будет. — Спасибо. Но, в любом случае, сейчас это неактуально. Сейчас у меня язв на тебя не хватает. — У меня на себя тоже. Если я еще раз послушаюсь Драко, ударь меня палкой по голове. — Думал не предложишь. Вразрез собственным словам, он подтаскивает меня к себе за рукав, и обнимает за шею, как кота. Мне остается только повиноваться. Редкий момент, противиться глупо. У меня смешанные чувства. Я, вообще-то, сейчас призналась в страшном позоре, а тут какие-то широкие жесты. Остается только надеяться, что такие разговоры нам во благо. Когда Забини меня высвобождает, я решаю сделать разговор неудобным на этот раз для него. Чтоб жизнь малиной не казалась. — А как там Гринграсс-младшая? Не заждалась? Блейз промаргивается и выпускает смешок: — Не заждалась. Мы уже разошлись. — Но ты же сказал… — Ну надо же мне было драматично уйти. Понятно. Не удивлена. Видимо, настолько вранье мое его оскорбило. — И куда бы ты пошел? — спрашиваю, всматриваясь в лицо испанцу. Он пожимает плечами: — Не знаю. В Хогсмид к Седрику. На всякий случай бью его по плечу, хоть эта шутка меня совершенно не оскорбила. — И как тебе она? — вдруг выпаливаю. — Кто? — Астория. Забини отмахивается, параллельно залезая в карман, доставая пачку сигарет. Не хочет отвечать. Ещё бы. — Как думаешь, если выгляну из окна - никто не заметит? — Не все ученики в Хогсмиде. Как минимум первые два курса наверняка столпились у Черного Озера. — Точно. Обидно. Ладно, дойду потом до туалета. — Ты мне не ответишь? Я вижу, что первая его реакция - замять тему, но потом он вспоминает, что за разговор только что состоялся, и устало выдыхает: — Мы ведь давно общаемся. Она хорошая. Правда. С ней интересно, — тут он мотает головой, вдребезги разбивая все мое удовольствие. — Но если тебя интересует мое будущее, то я в нем ее не вижу. Разве что, как товарища. — Ну ты погоди, может еще рассмотришь. Слизеринец не отвечает, но я все и так понимаю. По-крайней мере, он не кокетничает, а действительно делится мыслями. Что ж. Ладно. Не мне судить. — Если у нас со слезливыми выяснениями отношений на сегодня все, то я пойду, хорошо? А то перенервничал, сама понимаешь. Я киваю, отпуская друга. Снова остаюсь в гордом одиночестве. В этот раз волна самоуничижения почему-то не накатывает.