i'm just a dancer

Открыв глаза, ничего перед собой не вижу. Может, меня снова закрыли в темном ангаре? Чувствую под собой что-то мягкое, кажется это постель, но в том помещении ее не было, там вообще ничего не было, наверное… Делаю над собой усилие, приподнимаюсь на локтях, но в эту же секунду жалею, что попыталась встать. По всему телу разлилась волна боли, такой тянущей, вырвавшей хриплый стон с моих губ. Язык прилипает к небу, очень сильно хочется пить, но кого просить? В этой тьме я вновь одна и помощи ждать не откуда. А ведь сейчас все могло быть по-другому. Я была бы дома, если бы не проебала так бездарно все переломные моменты! Даже тот момент, когда случилось это… За что он так? Почему просто не прибил меня и дело с концом. Я не хочу больше покидать пределы этой комнаты, не хочу, чтобы меня кто-то видел, видел эти синяки и отметины, оставленные Монтенегро, а больше всего не хочу видеть ЕГО! Мне ненавистно собственное тело, ведь оно больше не принадлежит мне полностью. Лишил свободы, лишил воли, лишил выбора, а теперь забрал последнее! Что мне делать? К чему стремиться… Ваас, ты сломал меня, это конец, своего добился, выиграл в этой ненормальной игре. Я все также лежала и прислушивалась к собственным ощущениям, когда в противоположной от меня стороне раздался шорох и поскуливания. Неужели?... Нет-нет-нет, не может быть, мне всего лишь показалось… Пожалуйста, пускай это будет не то, о чем подумала… Только не псы, нет, я не хочу быть растерзанной собакой. Это ужасная, медленная и болезненная смерть. « Такой ты заслуживаешь, ничтожество!» Раздался звук приближающихся, клацающих по металлическому полу когтей. Собака все так же поскуливала время от времени завывая. Паника охватила меня, заставляя пробудиться страх, отодвигая всю боль и слабость, которую испытывала буквально пару минут назад. Я, превознемогая усталость, попятилась назад, привставая на локтях, чтобы сесть. Спиной ощутила позади себя прохладную поверхность стены. Так, хорошо. Руками стала ощупывать все, что находится на небольшом расстоянии от меня, справа стоит тумба или что-то в этом роде, наверное, на ней какая-то посуда и… О, удача! Нож. С радостью, как у ребенка, нашедшего на рождественскую ночь под елкой долгожданный подарок, прижимаю к груди приятно холодящее кожу оружие. Но мое ликование резко сменяется вновь охватившим сознание ужасом. Псина влажным носом уперлась мне в лодыжку. Я не знала, что сейчас нужно делать, атаковать или подождать, может, животное меня оставит? Черт, как же тут темно, ничего не вижу, даже ножа, который зажимаю вспотевшей от страха рукой. Нужно не показывать, что мне страшно, иначе собака бросится сию же секунду, так уж устроены животные. Читала когда-то об одном смельчаке, который жил в львином прайде. Он сказал, что впервые повстречался с большой кошкой случайно и встрече этой рад не был, мужчина, естественно, был застигнут животным врасплох. Львица долго ходила вокруг него, издавая рык, от которого внутренности тряслись. Этот человек понял, что если побежит, то его убьют, ведь он поведет себя как типичная жертва, на которых и охотятся кошки. Тогда мужчина выпрямился и принял устойчивое положение, пошире расставив и слегка согнув в коленях ноги. На каждый новый львиный рык человек, подражая кошке, тоже рычал. Львица обошла вокруг мужчины несколько раз, прежде чем убедилась, что тот не добыча, он сможет дать отпор. Она показала ему убежище своих детенышей, тем самым, приглашая в семейство. Хоть передо мной и не лев, но животное, которое так же может учуять во мне страх, который спровоцирует наброситься. Глубоко вздохнув, я пробую привстать, но конечности категорически против этого. Ладно. Спокойно. Пока что меня никто не грызет. Собака даже не рычит в мою сторону и мне даже кажется, что она не скалится. Все сомнения исчезают, когда огромная слюнявая морда принимается облизывать мою руку, а после и лицо. С облегчением выдыхаю и откладываю нож в сторону, поглаживая собаку по голове. Она же, радостно взвизгивая, продолжает облизывать мое лицо, уже встав на меня лапами. Ее хвост радостно заходит в разные стороны, когда она им виляла. Прижимаю это милую собаку ближе к себе, обнимая за шею. Тут же чувствую на ней ошейник и жетон. Так-так-так. Из-за темноты мне не прочесть, что тут написано, но выход из ситуации был. На жетоне были выгравированы буквы, скорее всего кличка собаки. Я принимаюсь водить пальцами, изучая все углубления и завитки. Кажется первая буква – «П», вторая – «е». Не может быть! Быстро мечусь к другому концу жетона. Теперь сомнений быть не может. Какое счастье, эта милая морда уже не раз меня выручала! Пенелопа! - Пенелопа, хорошая собака,- чешу живот собаке, а она довольно сопит. Мне полегчало. Осознание того, что я не одна, здесь, в темноте, есть вернейший друг человека, придало мне сил. Пенелопа еще какое-то время нежилась от моих поглаживаний, а потом резко встала и побежала куда-то. Ну вот, где же она? - Пенелопа!- Хриплю я, но ответом мне служит скрип ботинок по металлическому полу. Сердце сразу же начинает биться быстрее, разгоняя кровь, в которой адреналин стремится к мозгу. Начинаю шарить рукой там, где оставила нож, но не могу его найти. Черт, черт, черт! Ну, где же этот нож? Мои руки запутались в простыне и, пока я на ощупь пыталась разобраться с ней и достать нож, что-то, звякнув, упало на пол. О, нет! Это конец. Как только я хотела закричать, чтобы меня оставили в покое, чтобы не трогали, незнакомец подал голос. Он мне знаком… - Ты уже проснулась? Как ты? Где болит? - Билл…? Это ты?- неуверенно и тихо спросила я, ожидая ответа, который бы развеял страх и смятение. - Это я. Ты… ты, что не видишь меня? – С нотками озадаченности и недоверчивости спрашивал он. Я, все еще не зная, где мужчина, стала щупать руками пространство. Моя рука наткнулась на крепкую грудь, вздымающуюся от вдохов, вторую руку он сам прижал к своему сердцу. Я смутилась и попыталась отстраниться, но Билл держал меня крепко. Теперь он свободной рукой приподнял мой подбородок, скорее всего, всматривался, но это же не реально сделать в такой темноте. Мужчина недовольно хмыкнул и сильнее сжал мое запястье, от чего я поморщилась и потянула руку на себя. - Что ты пытаешься увидеть в такой темноте? Тут даже рук своих не видно…- Но договорить мне не дали. Билл грубо прервал меня, возмущенно прикрикнув. - Темноте? О чем ты?! Мари, здесь светло! Сейчас только 6 часов вечера, кончай прикалываться… «Что? Сколько?! Нет-нет-нет, он шутит, точно шутит, сейчас ночь и я в том ангаре!» - Билл, не шути так, только не сейчас, пожалуйста, скажи прав…- Он шикнул и подорвался с кровати, расхаживая взад-вперед и хрустя косточками: - Я не шучу. Твою мать!- Мужчина пнул что-то в сторону, отчего все помещение наполнилось на секунду звоном, эхом долетая до моих ушей. Билл быстро подлетел ко мне, обхватив лицо руками и приближая к себе.- Мари, ты хоть что-нибудь сейчас видишь? – С надеждой вопрошал мужчина. «Нет! Не может быть! НЕТ!» Все мое естество кричало, рвалось наружу, не желая принимать реальность. Такую жестокую, настоящую, беспощадную. Я не хочу, чтобы это было правдой. Нет! Такого не могло произойти со мной! Из внутренней борьбы меня вырвали настойчивые встряхивания плеч Биллом. - Билл, я не вижу ничего. – Эти слова дались с огромным, титаническим трудом! Я не хотела верить в то, что говорю. Даже произнеся фразу целиком, не понимала, что говорила сейчас это именно я, а не кто-то другой. Пират прижал меня к себе, обнимая крепко-крепко, словно я сейчас исчезну, испарюсь, навсегда покинув этот мир и его. Я не заплакала, слез совсем не осталось. Их все извел Монтенегро, «воспитывая» меня. Но легче не было. Нет. Вам знакомо чувство, когда очень-очень хочется разрыдаться, чтобы полегчало, но это никак не получается и весь негатив, вся боль – скручиваются спиралью в груди, сжимая сердце в тиски, отчего становится еще невыносимей, еще больней. Сейчас мои ощущения были именно такими. В 19 лет потерять зрение очень страшно, вдвойне страшней оттого, что я в плену, то есть, беззащитна как младенец. Вот и заработала на новую жизнь! Прекрасно. Просто замечательно. Я Умничка!!! - Я думаю, у тебя сотрясение, из-за него теряют зрение, возможно, все обойдется, и ты снова будешь видеть. Он говорил это с таким сожалением, с такой тяжестью и болью в голосе, что мне самой захотелось его утешить, сказать, что все так и будет, что скоро я буду прежней, но мы оба знали, вероятность этого – ничтожно мала. С улицы послушались громовые раскаты, усиливающиеся и нарастающие с каждой секундой, а вслед за ними звук ударов капель воды о крышу домика, о стенки и о землю. Запахло приятным свежим ароматом дождя и мокрой почвы. Билл отпустил меня, наконец. Он молчал, это была гнетущая тишина, мне хотелось скорее ее нарушить, но что сказать? Я просто не знала. Да и нужно ли сейчас что-то говорить? Билл, наверняка проклинает себя, за то, что нашел меня в джунглях, что отвел к Ваасу, что не вмешался, когда слышал крики из его хижины. Я не виню его. У него не было выбора. Что Билл мог сделать? Ничего. Вмешайся он, Ваас бы убил его, затем и меня. Вот и все. Билл поднялся, а кровать скрипнула, избавившись от его веса. Я не видела его, но точно знала, он сейчас смотрит на меня. - Мари, когда… когда я, ну, обнаружил тебя без сознания, то …- Билл замолчал, подбирая слова, боясь ранить меня. Билл, дорогой, ты мне не сделаешь больнее, чем сделал ОН. Никто не сделает больнее, чем Ваас.- На тебе не было одежды, но не беспокойся, я достал твой размер, только …. Теперь, тебе нужна помощь, чтобы переодеться? Ты не переживай, я ни о чем таком не думал…- Пират говорил сконфуженно, словно мальчишка на первом свидании. Меня тронула его забота. Билл очень старался, и я решила пойти ему навстречу, попросив помочь мне добраться до душевой, а после дать одежду. Я долго пыталась смыть с себя грязь. Очень долго и сильно. Да так, что растерла кожу в некоторых местах до крови, а кое-где содрала засохшую корочку. «Тебе не отмыться, смирись». С этими мыслями я оставила попытки содрать кожу и стала пытаться одеться, что оказалось весьма не просто. Несколько раз упала, пару раз выругалась, но поражения признавать не хотела. За дверью стоял Билл, он готов помочь в любую минуту, но мне хочется сохранить остатки растоптанной гордости. С бельем и майкой я справилась, но шорты просто отказывались слушаться меня. Совершив очередную неудачную попытку, бросаю их на пол и сама сажусь рядом. Утыкаюсь лбом в острые колени и плачу. Это выше моих сил, жить так… жить ТАКОЙ – ущербной, неполноценной, беспомощной… Пристрелите меня кто-нибудь. Это будет очень гуманно и правильно. Я и не заметила, как тихие всхлипы переросли в утробные рыдания, а за ними последовали истерические крики. Дверь в душевую с грохотом открылась. Мне не нужно видеть, чтобы догадаться кто это. Он поднимает меня, заставляет встать на ноги, прижимает к себе, что-то говорит, но так сбивчиво, что едва ли разбираю слова. Пират утирает мои слезы, просит успокоиться, и постепенно я затихаю, а он помогает одеться, преободряюще похлопав по плечу. - Ну, вот и справились, да? – Как можно мягче говорит Билл. – Давай, вот так,- подает руку и, приобнимая, помогает встать,- я доведу тебя сейчас в дом, ты поешь, обработаем раны, а дальше…. Как карта ляжет. Он попытался меня провести, но я спотыкалась на каждой кочке, тогда, не взирая на все мои препирания, поднял на руки и понес. «Он очень добр к тебе… Не будь колючкой, прекрати выделываться, просто позволь ему помочь!» В домике меня уже ждал ужин, но опять же встряла моя проблема со зрением, точнее с его отсутствием. Биллу пришлось кормить меня с ложечки, от чего я, наверняка, покраснела как помидор. Вообще, есть мне не хотелось, но хотя бы чуть-чуть пришлось, чтобы пират угомонился. Прожевав последний кусочек мяса, я вспомнила о кое-ком. - Билл, пожалуйста, отнеси еды братьям Броди… Мне не удобно просить, но от меня сейчас прока мало… - Хорошо. Отнесу. Тигров уже покормил. Знаешь, все едят с аппетитом кроме тебя, неужели не вкусно? Я могу принести что-нибудь другое… - Не в этом дело, все очень вкусно, просто я не… - Не голодна, да? Я похож на идиота? Ты вообще ничего не ешь, и, думаю, не так уж трудно заметить в каком ты состоянии, Мари, ты истощила себя! Тебе очень нужны силы, но ты делаешь все, чтобы их не получить. Так нельзя. Обещай мне, что начнешь питаться нормально.- Его требовательный тон был для меня в новинку. Что мне оставалось, кроме как согласиться с Биллом. Естественно, я не пошла против него, ведь сама понимаю, чтобы здесь выжить нужно, прислушаться к пирату. Выжить… Снова это слово, постоянно слышу его в голове, оно повторяется бесконечное количество раз, сводит с ума… «Sometimes the best you can do is just survive. ...Just survive». Билл сказал, что Монтенегро покинул лагерь на неделю, может две. В ПБ – так называемой базе, где находится большая часть аппаратуры, у Вааса много работы, ведь последние несколько дней были прибыльными на туристов. Мразь! Сделал дело – гуляй смело? Нужно бежать отсюда, Билл тоже хочет, чтобы я добралась до местных жителей – ракьят, но ввиду последних событий, нужно ждать подходящего момента. Пират предложил сбежать братьям Броди вместе со мной, ведь одна я не пройду и метра. Те пока что обдумывают вместе с Биллом все детали плана, а мне остается только спать. Мужчина принес ко мне Раджа и Асада, теперь спать намного проще, меня защищают целых два тигра! Несмотря на то, что я улыбаюсь Биллу, в душе мне очень паршиво и мерзко, в тайне даже надеюсь, что не проснусь утром…