Часть 11
19 декабря 2019 г., 17:46
Всю следующую неделю Баки проводил своеобразные исследования: наблюдал, анализировал. После нескольких дней, которые он провел в своем почетном карауле, мужчина выяснил, что Питер приходит домой относительно рано, если у него в этот день экзамен, и достаточно поздно, когда в планах только подготовительные консультации. Чаще всего Паркер просто засиживался допоздна в библиотеке, совершенно не следя за временем. А пожилая старушка-библиотекарша, хоть и привязалась к постоянно зависающему на вверенной ей территории парню, но, глядя на фиолетовые мешки у него под глазами и максимально уставший вид, стала пытаться мягко выпроваживать его домой. Пит, естественно, поддавался, просто потому что сопротивляться не было ни сил, ни желания.
Парень нашел выход не сталкиваться с Барнсом в первый же день — брал с собой в школу костюм человека-паука и возвращался домой через окно. Мужчина понял его хитрый ход не сразу, но даже когда догадался, все равно упрямо продолжал сторожить входную дверь — хотел оставить Питеру выбор, мол, захочет — сам выйдет. А Паркер был пока еще не готов встретиться с Барнсом лицом к лицу. Что это: страх, стыд, обида? Юноша и сам толком не понимал.
Так они и ходили вокруг да около, пока Джеймс не решился-таки на отчаянный шаг. Примерно высчитав время возвращения Питера домой, он собирался постучать в его дверь. Но легче сказать, чем сделать. А вдруг не захочет видеть? С криками выгонит? Еще больше испугается и окончательно закроется в себе? Все эти вопросы крутились назойливыми мухами в голове и не давали, наконец, сократить то малое расстояние, что разделяло занесенную, да так и повисшую в воздухе руку и чертову дверь.
Баки не мог перестать удивляться самому себе и тем переменам, которые произошли в нем после встречи с Питером. Один вид этого удивительного парня заставлял сердце заходиться в бешеном темпе, а бабочек в животе — шебуршаться еще активнее. Что это, если не любовь? Именно поэтому Барнс понимал, что если не сделает этот ответственный шаг, хотя бы не попытается, то будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Собрав волю в кулак, он постучал. В абсолютной тишине звук прозвучал сродни атомному взрыву. Спустя, кажется, вечность, послышались тихие шаги, а затем коротко щелкнул замок.
— Да? — Заспанный женский голос ввел Джеймса в ступор. Такой вариант развития событий он не предусмотрел.
— Здравствуйте, мисс… миссис… — Мужчина замялся, не зная, как обратиться к женщине. — Я Джеймс Барнс, — выход из положения нашелся быстро.
— Ах, здравствуйте, я Мэй. Мэй Паркер. — Услышав знакомую фамилию, Баки заметно расслабился.
— А Питер… Питер Паркер здесь живет? — Он вдруг совершенно ясно осознал, что, должно быть, выглядит в глазах Мэй крайне подозрительно, вот так просто интересуясь месторасположением ее племянника.
— Да, — неуверенно ответила, покосившись на букет ромашек в руках гостя, женщина, но потом, будто внезапно вспомнив о чем-то, улыбнулась. — Вы, наверное, от мистера Тони Старка? Проходите, Пит должен вот-вот вернуться. — Она гостеприимно распахнула входную дверь, жестом приглашая Барнса внутрь.
Баки даже несколько растерялся от такого доброжелательного приема, но, дабы не упускать шанс, возможно, последний, он сжал кулаки и шагнул через порог.
— Насколько я знаю, Тони собирался лично зайти. — Рассуждала Мэй, видимо не испытывая ни малейшего дискомфорта. Чего нельзя было сказать о Баки. Он успел тысячу раз пожалеть, что вообще заявился сюда без приглашения. Имеет ли представление Мэй о его отношениях с Питером? Наверняка, нет. Иначе бы не пропустила его так спокойно в квартиру, зная, что именно он виноват в плачевном состоянии парня. — Ах, гении. Вечно у них ни на что не хватает времени. — Джеймс так глубоко погрузился в себя, что прослушал половину ее душевного монолога, и теперь абсолютно не имел понятия, как поддержать разговор. — Не хотите ли чашечку чая? — Женщина заметила, что ее гость чувствовал себя не в своей тарелке, а потому всячески пыталась расположить его к себе и убедить, что переживать и красоваться перед ней нет никакой необходимости.
— О, буду признателен, — выдавил из себя Джеймс, не зная, куда себя деть.
Вдвоем они прошли на кухню, Мэй поставила ромашки в красивую стеклянную вазу, совершенно не смущенная фактом того, что какой-то незнакомый мужчина ни с того ни с сего приходит к ее племяннику с цветами. Она засуетилась, заваривая черный чай и извлекая из шкафчика над столом овсяное печенье с изюмом, а Баки неуклюже приземлился на стул, немного придвинувшись к столу. В этот момент хлопнула входная дверь, а мужчина от неожиданности подскочил на ноги, едва не опрокинув стол и этим поступком несколько удивив женщину.
— Я пришел, — послышался из прихожей безжизненный голос, от которого у Баки защемило в области сердца — настолько убито он звучал.
— Питер, дорогой, проходи, тут к тебе пришел мистер Барнс. — Как ни в чем не бывало, поприветствовала любимого племянника Мэй, продолжая увлеченно заниматься приготовлением чая. Джеймс вдруг почувствовал острое желание выйти к Паркеру.
— Прошу прощения, мне нужно поговорить с Питером, — осторожно произнес мужчина, прежде чем незаметно выскользнуть из кухни. Женщина, умудренная жизненным опытом, поняла все правильно и лишь усмехнулась про себя на взволнованную реплику Баки.
***
— Питер, ты… Мы можем поговорить? — Джеймс все никак не мог взять себя в руки, которые, кстати, чуть не дрожали от волнения. Больше всего он сейчас боялся быть неправильно понятым и поэтому отвергнутым. За доли секунды на лице парня сменилась целая гамма эмоций. Осознание того невероятного факта, что его любимый (да, и Пит это признавал, хоть и с большой неохотой) Баки все еще пытается с ним помириться — после всего недопонимания, разделяющего их, словно бездна, и его активных попыток игнорировать Барнса, несущего караул у подъезда, кажется, 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Потому как куда бы не уходил или откуда бы Паркер не возвращался — он всегда видел мужчину на одном и том же месте. Разочарование от того, что ничего, вероятно, уже не будет как раньше, и грусть по этому поводу. Но также нельзя было не заметить безграничную любовь, затопившую карие глаза Питера при одном только взгляде на того, кто однажды перевернул его жизнь с ног на голову, разделив ее на «до» и «после». Были и гнев, и злость, и боль, и желание одновременно оттолкнуть подальше и крепко прижать к себе. Но Питер не был бы Питером, если бы, позабыв про все, в слезах бросился Баки на шею. Один раз он уже это сделал и потом очень сильно пожалел о своем необдуманном поступке, совершенном интуитивно, руководствуясь одними лишь эмоциями. Поэтому сейчас Паркер собрал все свое чувство собственного достоинства в кулак и рвано выдохнул, судорожно пытаясь успокоиться. Джеймс же все это время, пока Пит боролся со своими внутренними противоречиями и пытался прийти к компромиссу с эмоциями, терпеливо ждал вердикта. Он нервничал, наверное, не меньше парня, но пытался держать себя в руках, чтобы не спугнуть, возможно, последний шанс. Баки уже хотел было извиниться за своевольное вторжение и незаметно ретироваться под шумок, как вдруг услышал робкое: — Думаю, да. Пойдем в мою комнату, — и Пит прошел вперед по коридору, не оборачиваясь и при этом точно зная, что мужчина покорно пойдет за ним. В абсолютной тишине они добрались до комнаты Питера. Парень плотно закрыл дверь и немного неловко расположился на кровати. Баки чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке, но отступать не собирался, тем более что теперь уже было поздно. Начать разговор никто из них не торопился. Каждый обдумывал, с чего лучше начать и как себя вести в столь непростой ситуации. — Что ж, — тихим, но твердым голосом начал Паркер, потому что «ну, кто-то же должен», — ты хотел поговорить, верно? — Да! — Несдержанно воскликнул Барнс, но тут же осекся, — прости, я… — Только давай без этого, — прервал его Пит, понимая, что мужчина уже готов был рассыпаться в извинениях. — Ладно. — Джеймс отвел глаза и замолчал. Но через пару минут он едва заметно (но не для Питера) кивнул самому себе и, когда он поднял взгляд, в нем четко проглядывала абсолютная и непоколебимая уверенность в правильности своих действий. — Питер, я хотел бы все объяснить. Выслушай меня, не перебивая, пожалуйста, — добавил мужчина, заметив, что парень хотел было что-то сказать. — Я не собираюсь оправдываться или как-то защищаться. Понимаю, что вел себя как придурок, и осознаю: такое обычно не прощается. Но я, — тут он запнулся и посмотрел на Питера с такой нежностью и заботой, что у того в этот момент перехватило дыхание, — знаешь, я все еще не понимаю, чем я тогда привлек к себе твое внимание, но могу объяснить, чем же зацепил меня ты. Питер, ты самый невероятный из всех, кого я когда-либо встречал. Я не мастер красиво говорить, хотя когда-то умел. — Он усмехнулся сам себе. — И все же хочу сказать, что ты для меня как луч солнца в этом сером мире. До этого я не понимал, зачем вообще живу. Но теперь понимаю, что, Питер, ты — мой смысл. Воцарилась тишина. Но теперь она не была гнетущей или раздражающей. Она успокаивала, давала время все обдумать. Паркер сейчас совершенно не понимал, что ему делать. Никогда еще ему вот так искренне не признавались в своих чувствах. Наверное, так умеет только Баки. — Я приму любое твое решение. — Спасибо, Джеймс. И снова тишина. Питер просто не мог заставить себя сказать хоть слово. Его раздирали противоречия. Одна часть безудержно рвалась в мягкие и теплые объятия мужчины, а другая истерично вопила о том, что бежать отсюда надо, и желательно как можно дальше. — Понимаю, тебе нужно подумать и все как следует взвесить. — Барнс растерянно поднялся, собираясь оставить парня наедине с его эмоциями и чувствами. — Джеймс, — мужчина обернулся, в его глазах плескалась надежда, — я подумал. — Пит твердо поднял взгляд. — Я хочу быть с тобой.***
Этой ночью ни один из них не смог сомкнуть глаз. Они договорились встретиться, когда Пит соберется в башню, чтобы оценить масштабы переезда, и оба теперь ждали этого дня с нетерпением. Баки радовался и благодарил всех известных ему богов, что Питер его простил и принял. Снова. Но в этот раз он намеревался сделать все правильно, для себя решив, что больше никогда не допустит, чтобы парень страдал. После того, как Пит дал свое согласие, они обнялись. Ведь порой все, что нужно для успокоения — простые объятия, главное, чтобы с тем человеком. И Барнс был на все сто процентов уверен, что Паркер — тот самый, единственный, кто ему нужен. «А Питер?» — спросите вы. Он был просто счастлив. Теперь, казалось ему, жизнь наконец-то начала налаживаться. Конечно, до идеальной пары им еще далеко. Но Пит был готов преодолеть все препятствия проказницы-судьбы на пути к своей любви.
