Russian fairy number two

— Я все еще не уверен, что это была хорошая идея… После нашумевшего финала Гран-При в Барселоне по возвращению в Россию, Виктор просто не мог не устроить грандиозную вечеринку с прибывшими «на экскурсию» фигуристами. Но от этого опрометчивого шага его отговорил вездесущий Юри Кацуки, утверждая, что в том случае, если Яков прознает об этом событии, а будет это непременно, «по шапке» получат все, включая самого Виктора. На отговорку «Ну я же больше не его ученик» Никифоров получил риторический вопрос: «Ты думаешь, его это остановит?». И в этом случае Кацуки был несомненно прав — Фельцман пригвоздит бывшего фигуриста к стенке только за то, что ему в голову пришла такая мысль. Правда, убеждения Юри подействовали лишь на половину: Виктор все-таки собрал чемпионов в своей квартире, желая отпраздновать, как минимум, возвращение на родину, как максимум, — победу Плисецкого. Сам же юноша, в честь которого якобы и устраивалось сие мероприятие, большого энтузиазма и желания присутствовать на нем не проявлял. Но Никифоров буквально за шкирку притащил его в свой дом, аргументируя тем, что «виновник торжества не может на нем не присутствовать». И, продолжая огрызаться, но все же смирившись со своей участью, весь вечер Юрий планировал просидеть залипая в телефон. А вечер обещал быть веселым. И не только потому, что на сие скромное мероприятие пригласили девушек-фигуристок с финала Гран-При, но и потому, что Никифоров под градусом — центр любых празднований. В этом его мог затмить только если Кацуки, но японец напрочь отказывался даже от глотка шампанского, все еще помня фотографии с банкета прошлогоднего Гран-При. Проблемой оказалось то, что разумные спортсменки решили не присоединяться к «попойке» и, казалось, сами не понимали для чего пришли. Стоит отметить, что прийти сюда им посоветовала никто иная, как российская фигуристка Мила Бабичева. Но по неловкой улыбке можно было догадаться, что сделала она это только после длительных уговоров. — Девушки, а вы чего не пьете? — неожиданно вспомнил про представительниц прекрасного пола Никифоров и, отлипнув от Криса и бутылки шампанского, направился к фигуристкам. Те в свою очередь радостными воплями легенду фигурного катания не встретили. Кто-то из компании четырех спортсменок даже бросил фразу: «Интересно узнать, для чего же нас сюда позвали? Неужели думали, что мы присоединимся к подобному? Смешно. До сегодняшнего дня я сомневалась, что высказывание «мужики умеют только пить, да трахаться» правильно. Что же, видимо я ошиблась.» Услышав подобное, Юрий на секунду оторвал взгляд от экрана телефона и бросил взгляд на говорящую. Симпатичная девочка, на вид примерно его возраст, с милым пучком на голове и, что казалось странным, кого-то ему напоминающая. Будто где-то он ее уже видел… Ухмыльнувшись, Плисецкий вновь принялся без толку листать ленту новостей, все еще делая вид будто происходящее его совершенно не интересует. — Виктор, думаю, девушки просто не хотят, — вступил в разговор Кацуки. Краем глаза Юрий заметил, что Никифоров не в силах даже сфокусироваться на своем ученике, настолько много выпил за прошедшие два часа. — Что знач-чит… ик… не хотят?.. ик, — явно ошарашено переспросил фигурист. — А, может, просто, понимают, что их вынесет от одного запаха алкоголя. Голос, доносящийся из другого конца комнаты, не мог не привлечь внимания. Особенно учитывая, что за весь вечер парень не произнес ни слова. Нарочито медленно отложив телефон, зевнув и неспешно потянувшись, Юрий поднялся с дивана и, пересекая комнату, направился к кухне. Не факт, что к счастью, но эти два помещения разграничивала лишь половинчатая стена, больше напоминающая длинную тумбу. И слова Юрия в наступившей тишине отчетливо слышали все. — Готов поспорить, что ни одна из вас не способна нормально соображать уже после первого бокала шампанского. Точно так же, как слышали и слова Плисецкого, слышали все и свист Джакометти, и щелкнувший затвор камеры телефона Пхичита, и тяжелый вздох Кацуки, и сдержанный смешок Бабичевой. — Наш дворовый котик что-то мяукнул? Не ожидавший такого ответа, Юрий замер на полпути к бутылке с водой. Уже через пару секунд он отчетливо понимал, что говорящая стояла за его спиной и что была ею именно та девушка, привлекшая внимание Плисецкого. Развернувшись, фигурист встретился со взглядом свирепых голубых глаз, в которых читалась откровенная ненависть. Или зависть? Да черт его знает — все под одну гребенку. — Что слышала, липка колченогая. Или со слухом у тебя тоже проблемы? Извини, специально для тебя повторять не буду. — Нарваться решил? Ну, что же, я тебя поздравляю, ты нарвался. Знаешь, почему девушки не пьют? Мы прекрасно осознаем все, что следует за парой бокалов шампанского и абсолютно точно не желаем в это вмешиваться. Взять в пример хотя бы прошлогодний банкет после Финала Гран-При, на котором большинство из вас, «великих» спортсменов, отжигали, как могли. Особенно запомнился мне прекрасный танец япоши и чуть ли не признание в любви Никифорову. И как же я могла забыть о стриптизе Джакометти. Ах, да, тебя, «Ледяного Тигра России», я тоже помню. Веселые у вас тогда соревнования с Кацуки вышли, у меня парочка снимков сохранилось. Интонация, с которой был произнесен весь монолог, отнюдь не уступала Юриной, а в чем-то, как бы не желал признавать этого сам фигурист, даже превосходила. Но вот выдержки у него явно больше, нежели у нагловатой спортсменки. Она же не могла устоять перед соблазном съязвить и унизить фигуристов. Плисецкий уже успел заметить, как нервно дергается у нее жилка на шее и как подрагивают руки. Усмехнувшись, Юрий решил тактично проигнорировать «колченогую липку». Все взгляды собравшихся были обращены к парочке чемпионов. Один только паникующий взгляд посеревшего от страха Кацуки метался по комнате ровно до того момента, пока не столкнулся с Юриным. «Ты серьезно? Испугался какой-то мелкой девчонки? Да кто она такая, эта выскочка, чтобы забить в угол серебряного медалиста Финала Гран-При?» — читалось во взгляде Плисецкого, обращенного к Юри. До изрядно перебравшего Виктора же, казалось, не доходила суть происходящего. Он стояла чуть склонив голову к плечу и, приоткрыв рот, смотрел на девушку за спиной Юрия, будто силясь вспомнить, кто она вообще такая и что делает в его доме. Сидевший за столом Джакометти как ни в чем не бывало потягивал шампанское из бокала, снисходительно поглядывая на перепалку двух детей. Отабек старательно делал вид, что ему плевать на происходящее, как Юрий пару минут назад, но только слепой не заметит его косых взглядов в сторону то девушки, то Плисецкого. И лишь Пхичит не скрывал своего искреннего любопытства и, казалось, уже набрал себе несколько сотен кадров, а то и видео, всего разговора. Среди группы фигуристок, от которых и отбилась эта нагловатая девчонка, Юрий узнал Милу Бабичеву и Сару Криспино, внимательно наблюдавших за происходящим и, казалось, тихо посмеивающихся над Юрием. Или над своей подружкой? — Не придумал, что ответить, и решил просто сбежать от разговора? Слабак. Голос фигуристки разрезал погрузившуюся в тишину комнату. Юрий уже собирался сказать, что за свои слова необходимо отвечать, но девушка опередила его. — Хочешь доказать обратное? Валяй. Посмотрим, насколько долго Плисецкий соображает, когда выпьет. В этом, казалось бы, сладком голосе отчетливо слышались ядовитые, насмешливые нотки. Откуда-то донеслось еле слышное «Юрио, не стоит…», но Плисецкому было абсолютно плевать на то, что советовал ему япоша. Это было дело чести Ледяного Тигра России. — Напиток на твой выбор, — отчеканил Юрий, разворачиваясь, и сталкиваясь лицом к лицу с фигуристкой. Что было после, он узнал только из смазанного рассказала Кацуки. Тот утверждал, что до девятого бокала Юрий еще кое-как держался, если его поддерживать в сидячем положении, а после его разнесло хлеще Виктора. Да и та девчонка была не лучше, сдавшись примерно в то же время. Закончилось все тем, что парочка вцепилась друг в друга. По словам Юри, фигуристка грозилась вырвать дворовому коту все его прекрасные белокурые волосы, а фигурист — вправить колченогой липке ноги. Кончилось все тем, что Джакометти и Бабичева оттаскивали их друг от друга. Тогда все и разошлись. В квартире остались лишь Виктор, Юрий и Юри. Последний, как самый трезвый из всех, не мог бросить друзей на произвол судьбы, да и, усмехнувшись, добавил Кацуки: «Ехать мне некуда, а номера в гостиницах дорогие». — Что это вообще за баба была? — после пересказала вчерашних событий спросил Юрий. Он помнил, что кого-то она ему напоминала, вот только вспомнить бы, кого именно. — Юлия Любачевская, — тихо ответил Юри. — Золотая медалистка Финала Гран-При по одиночному женскому катанию.