Друг по переписке

— На счёт три: раз, два, три, — и небольшой участок комнаты на миг освещает огонёк зажигалки. По комнате разносится горький кофейный запах, постепенно окутывая её плотным дымом. Затяжка. По горлу пробегает уже привычное, но ещё одурманивающее чувство, словно в первый раз. Пальцы на сигарете немного ослабевают, чуть ли не роняя, а в голову всё больше ударяет никотин, лаская каждую клеточку долгожданным успокаивающим эффектом. А по ту сторону телефона слышится тяжелый кашель от первой затяжки, что невольно смешит Чонгука и понимающий смешок быстро доходит до получателя по невидимой ниточке связи телефонов. — Я думал, что всё гораздо проще, — в ухо раздаётся ещё незнакомый, но уже такой родной голос, вызывая табун мурашек начиная с затылка и заканчивая кончиками пальцев на ногах. Кашель снова пробирает собеседника, но уже вместе с неловким смешком. — Ви, малыш, ты правда думал, что сможешь скрыть свой первый раз? Чонгук тянет сигарету к потрескавшимся губам и зажимает её, втягивая никотин и наслаждаясь каждым миллиметром дыма, что касается верхнего нёба и течёт вниз к лёгким. В ухо вновь врезается тяжёлый вдох, сопровождающийся уже не таким сильным кашлем, и Чонгук закрывает глаза, пытаясь изобразить в голове эту прекрасную картину. Его приоткрытые губы. Его полузакрытые глаза. И, как он думает, тонкие и длинные пальцы, держащие такую же тонкую и длинную сигарету. Гук облизывает верхнюю губу, тепло улыбаясь от своих мыслей, а из приоткрытого рта вырывается плотный ком дыма.

***

— Я не думал, что крольчонок Куки такой плохой мальчик, — Тэхён открывает влажные от слюны губы, позволяя белому дыму объединиться с прохладным воздухом, и наблюдает за плавно передвигающийся лентой дыма, уплывающей прочь с балкона друга и, унося вместе с ним путающиеся слова в трубку собеседника. В горле немного першит от новых ощущений, а голову также по — новому сносит, и бледные от холода пальцы уже неосознанно подносят трясущуюся сигарету к губам. — Чего ещё я о тебе не знаю? Тэхён опускает телефон на плечо, прижимая горячей от смущения щёкой, а уже свободная рука постепенно стекает по нагревающимся телу, пропуская через длинные пальцы пару кубиков и заставляя каждый покалывать от приятного ощущения в пересмешку с тихими затяжками по ту сторону мобильника. А пальцы прожигает горячая кожа торса, маня зайти дальше, и приняться за давно привычное старое. И, наконец, указательных пальцев касается тугая резинка шорт. — Главное, что ты не знаешь обо мне. Не знаешь какие наркотики я предпочитаю или какую сигарету сейчас я прижимаю двумя пальцами. Не знаешь, как иногда я люблю секс без обязательств, но не люблю женщин, — по спине спокойным вздохом в трубке пробегают мурашки. Тэ прижимает сигарету губами, медленно втягивая и наслаждаясь уже приятным и горьким привкусом тяжёлого дыма, а резинка шорт с помощью дрожащих пальцев касается набухшего органа, вырывая из парня похожий на затяжку вдох, и новый поток никотина толкается в зубы и наполняет занятый им же рот. Через пару мгновений ткань оказывается у ног хозяина, остывая на холодном полу и иногда подрагивая из — за прохладного ветра. Кто бы мог подумать, что Тэхён влюбиться в друга по переписке, не зная элементарно имени, как он догадывается, превосходной внешности, и только сегодня, спустя много лет, узнав, каков его спокойный с нотками баса, превосходный голос. — Насколько сильный эффект от сигареты? Наконец спрашивает Тэхён после нескольких затяжек под ухом. Перед глазами танцуют огни ночного города: свет в окнах, где он так старательно пытается разглядеть незнакомую, но нужную тень, свет фар от машин, проезжающих где — то вдалеке. Мысли уносятся к нему, а рука плавными движениями, гуляя по разгорячённому телу, поднимается к ключицам и выше, лаская шею пропитанными холодным потом кончиками пальцев. Мычание в трубке дрожащей вибрацией отдаётся в голову, щекоча полюбившей мелодией голоса красные уши, а сердце от долгого ожидания его голоса готово выпрыгнуть, со всей силой стуча по рёбрам и требуя сладкого баса. — Настолько, что вижу рядом тебя, — тело каждой клеточкой приятно вздрагивает, в ушах эхом раздается приятный голос и этого хватает, чтобы запомнить такой теплый, незаменимый и до потери сознания превосходный голос, что только из — за него хочется бежать. Бежать долго. Бежать быстро. Так, чтоб ноги путались, а сердце желало. Желало к нему. Желало до конца. И вот чтобы привело. Привело к любимому. И навсегда. И плевать на ночь, на сопящего неподалеку друга, на скорый рассвет, на общество, да даже на себя плевать, как хочется к нему. В мыслях всё, а губы открываются лишь для одного: «И каково?». Голос дрожит, в висках угрожающе пульсирует, а рука тянется к губам, обводя белыми пальцами приоткрытый рот. Рядом лежит потухшая сигарета, всё ещё пронзая холодный воздух горьким дымом, а время останавливается. Под ухом тихо, слышно лишь как он облизывает губы, причмокивая языком, а Тэхёну хочется заставить говорить, чтобы тот не молчал, пусть даже громко дышал, но не молчал. — Превосходно, — в трубке совсем тихо раздаются нужные слова, будто мурлыча, а Тэхёну вовсе сносит крышу. Уже и не надо привычных ласк, не нужно воображения или совета друга. В венах кипит кровь, тело постыдно дрожит, под ухом пропитанные любовью смешки, а Тэхён всё пытается сдержать стоны от умопомрачительного оргазма. Надо же, кончил от шёпота, от дрожащего дыхания, от приятных слов, от тяжёлого дыхания, а он лишь боится признаться, что кончил из — за друга. Из — за лучшего друга по переписке. «Определённо, лучший вечер» — проносится в голове под музыку дыхания парня под ухом, лучшего, верного, любимого друга. Друга, которого хочется целовать, а руки связаны тяжёлым и плотным «страшно».