Дотянуться до глубин

***

Девушка неторопливым шагом ступала по мокрой дорожке, ведущей в общественный парк. Никого поблизости не было, что отнюдь не удивляло. В такую погоду люди вряд ли бы возжелали выбраться из тёплых помещений на сырую улицу. В спину дул холодный ветер, заставляя влажные от дождя волосы хлестать по лицу и раздражающе прилипать к щекам. Она недовольно фыркнула. «Когда это прекратится?» Тело постоянно содрогалось от неприятных ощущений на лице или от окаменения в конечностях. Дабы хоть немного согреться, Харуно приобняла себя руками. Лучше ей не стало. Сакуру жутко знобило. Глаза застилала серая дымка. Ноги заплетались. Походка была сродни поступи бывалого алкаша. Голова гудела от тяжёлых мыслей. Сознание уносилось куда-то далеко от реальности. Состояние было более чем потерянным. Вроде бы ей и хотелось упасть на том же месте, посреди дорожки, и разреветься навзрыд, а вроде и слез не было. Пустота и адский холод. Харуно остановилась на небольшом мостике и опёрлась о его железные перила. Взгляд непроизвольно скользнул вниз, на бурлящую реку. Подгоняемая ветром вода будто оживала. Зеленоватые течения неутомимо двигались, шумели, разбрызгивали воду в разные стороны. «Я всегда сравнивала жизнь с рекой. Она, как и этот водный массив, размеренно течёт и плещет, не прекращая движения ни на миг. Правда, стоит одному событию нарушить эту обыденность, так сразу же жизнь буквально закипает, затягивает в пучину событий. Поворот на сто восемьдесят градусов — и никто не в силах предугадать каковыми будут изменения. Так же и с рекой. Возможно, после бурных течений вода просто очистится от грязи и продолжит своё размеренное движение, или… Река выйдет из берегов, разрушив все возможные границы и затопив всё вокруг, окунёт людей в водоворот бедствий». Сакура испуганно вздрогнула от резкого порыва ледяного ветра. Дождь усиливался. Она чувствовала, как с каждой каплей всё больше и больше промокала одежда, и как длинные волосы снова лезли в глаза. Руки окончательно онемели. Казалось, тепла в организме совсем не осталось. Едва заметная горькая ухмылка появилась на искусанных губах. Люди бы сказали, что она по-настоящему безумна. По своей воле замерзает под леденящим осенним дождём. Возможно, так и есть, но в чем смысл перебывать там, где царствует душевный холод? «Если бы меня спросили, каково это быть одинокой среди людей, я бы ответила, что сносно. Лучше быть одной, чем с кем попало, не правда ли?» Девушка оторвалась от перил и, борясь с неистовой дрожью во всем теле, перебежала мост, строго-настрого запретив себе думать, что хочет сигануть в манящую темно-зеленую реку. Сакура знала, насколько бы не была ничтожна жизнь, ни в коем случае нельзя обрывать её тонкую ниточку. Харуно давно для себя решила, что будет цепляться руками и ногами, будет противостоять против всех и вся, кто сделает попытку сломать её, но сохранит практически неощутимый огонёк тепла внутри. Сакура на секунду закрыла глаза, дабы перевести дух, а затем резко открыла и продолжила путь. По ровному асфальту стекала дождевая вода. Ощущение насквозь промокших стареньких кедов заставляло кривиться. В парке, как и ожидалось, было тихо, не считая шума воды и шелеста деревьев. Разноцветные листья кружились в незатейливом танце под крупными каплями дождя. Неоднозначные потоки ветра разгоняли листву в разные стороны, придавая парку особую загадочность. Харуно затаила дыхание. Если бы не проклятый холод, была бы прекрасная возможность понаблюдать за красотой природы подольше. «Не сегодня». Дождь плавно переходил в ливень. До боли знакомые аллеи вели Сакуру вглубь парка, к величественному столетнему дубу с мощным широким стволом и массивными ветвями. Под укрытием розоволосая смогла облегченно выдохнуть. Нет, ей не стало тепло, но хотя бы не приходилось «купаться». Тело всё так же пробивал озноб. Как минимум ангина обеспечена. Девушка опёрлась о мощный ствол дерева и присела на торчащий из-под земли корень. Поджала ноги к груди, обняла их руками. Голова легла на колени. «Как в детстве». Flashback — Харуно, — сквозь зубы рассерженно прошипела костлявая темноволосая женщина средних лет, — положи игрушку и немедленно укладывайся в постель. Уже давным-давно все спят. — Хэнэко-сан, я не могу уснуть, — девочка виновато посмотрела на воспитателя и сильнее сжалась в комочек. «Неужели она снова меня ударит?» Брюнетка нервно стиснула кулаки. Внутри Сакуры словно что-то натянулось. В горле образовывался ком, на глаза навернулись слезы. «Нельзя плакать». Харуно отлично помнила: нельзя плакать. Это разозлит воспитательницу ещё больше. Ребёнок крепче прижал к себе старенького медвежонка и уткнулся носом в колени. — Непослушная девчонка, — женщина на тон повысила голос. «Мне страшно». Сакура панически боялась смотреть ей в глаза. — Если ты сейчас же меня не послушаешься, то очень пожалеешь! — в голосе Хэнэко-сан звучала сталь. Ещё совсем чуть-чуть — и терпение брюнетки достигнет предела. Девочка, как бы того не желала, не могла сдвинуться с места. Невыносимое липкое чувство страха сковало её хрупкое тельце в тиски. Харуно закрыла глаза и представила, что это её очередной кошмарный сон. — Маленькая дрянь! — женщина резко дернула девочку за волосы, приподняв её голову. В комнате послышался звук пощёчины. «Нет, не сон». Сакуре было невыносимо больно. Лицо пылало. Она не сдержала тихих слёз. Во взгляде темноволосой читался целый букет чувств: презрение, ненависть, ярость, отвращение. Женщина тяжело дышала и крепко сжимала в кулак руку, которая держала розовые локоны. На фоне было слышно, как остальные дети опасливо заерзали в своих кроватках. Сакура знала: они не спали. — За что? — тихим и слегка писклявым голосом выдавила девочка. На худом морщинистом лице Хэнэко-сан появилось замешательство и она ослабила хватку. Впервые Харуно решилась что-то сказать в момент наказания. — За что вы меня так не любите? — она жмурилась, готовясь к последующим ударам. Воспитатель презрительно хмыкнула и дернула голову ребёнка вверх, силком заставив подняться. — А за что тебя любить? Несносная, непослушная маленькая гадина. За что тебя любить?! Да ты просто ходячая проблема! — эмоционально выкрикнула брюнетка, двигая рукой. — От тебя даже твои родители отказались. Даже они тебя не любят! Почему я должна?! — её слова приносили боль. Сердце девочки пропустило удар. Её слёзы превратились в тихие рыдания, а ночь — в кошмар с побоями.

***

С наступлением темноты Сакуре пришлось вернуться в свой персональный Ад. Пятиэтажное кирпичное здание некогда едко-жёлтого, на сей день — болотного цвета, по прежнему выделялось среди остальных. — Ненавижу, — скрипя зубами от холода, по слогам протянула розоволосая. — Ненавижу это место. Последующие действия она выполняла на автомате. Поплелась к заднему двору, нашла небольшую дыру в кованом ограждении и протиснулась на территорию детского дома. Быстрым, насколько это было возможно для её состояния, темпом подошла к зданию, открыла дверь пожарного выхода когда-то под шумок украденным у директора ключом и спешно побрела обшарпанными коридорами к лестнице. — Поскорей бы оказаться в своей кровати, — она тихо прошептала себе под нос, немо благодаря Ками-саму, что в помещении гораздо теплее, чем на улице. Насквозь промокшая одежда мерзостно прилипала к телу. В кедах хлюпала вода, оставляя следы от болотистой грязи на полу. Сакуре хотелось немедленно скинуть грязные вещи и побежать в душ. Смыть с себя воспоминания, усталость, тоску и грусть сегодняшнего дня. Ей безумно хотелось согреться. «Мне так не хватает тепла». Не доходя до конца коридора, за которым находилась нужная лестница, девушка напряглась, услышав за стеной странное копошение, уж больно напоминавшее драку. Всё в порядке вещей. Харуно прислонилась к стене. В этом месте подобные происшествия — не редкость. Её шаги тоже были замечены. Звук ударов стих. Послышался громкий восклик: — Шухер! Кто-то идёт! Слова говорившего растворились в топоте ног. Девушка опустила голову и облегченно перевела дыхание. Кем бы ни были те люди, они убежали. «Минус проблема». Сакура без опаски вышла из укрытия и продвинулась к лестнице. Однако с каждым новым шагом внутри начало нарастать какое-то странное волнение. Оно подобно плющу расползалось по клеточкам организма. Харуно попробовала нормально вдохнуть воздух. Не получилось. Она чувствовала, что руки дрожали уже не только от холода. В груди что-то болезненно сжалось и затрепетало. «Что со мной творится?» Возникло предчувствие, будто должно было произойти что-то очень неприятное. «Нужно как можно скорее добраться до комнаты», — выдал мозг за секунду до того, как Сакуре открылся обзор на лестницу. Flashback — Ненавижу понедельники, — раздраженно пробурчала Сакура, выйдя из кабинета химии, напоследок громко хлопнув дверью. «По понедельникам все учителя злые, как сто изголодавшихся по новой жертве хищников». Губы юной особы искривились в ухмылке. Воображение моментально нарисовало нелицеприятную картинку. Наступает «красный день календаря», зверь срывается с цепи, но специально сдерживает свои порывы, точно выжидая момент, когда жертва ослабит бдительность. Стоит только ей дать слабину, так хищник сразу же нападает и выпивает как можно больше крови. От такой ассоциации девушку передернуло. «Омерзительно». По мнению Сакуры, именно эта ассоциация абсолютно точно характеризовала здешних «преподавателей». Девушка считала, что совсем ничего эдакого не сделала. «Подумать только, случайно уснула посреди урока. Тоже мне трагедия. Что здесь такого? Почему-то в остальные дни недели Анко-сенсей это не заботило совсем, а вот именно в понедельник ей вздумалось наорать на меня и отправить к директору на ковёр. Что же сделает этот «директор»? Тоже выдвинет нравоучительную речь о моей безалаберности и бестолковости? Где логика в этом вот всем? Что-то изменится?» Шаги отдавали гулким эхом, ударяясь о стены пустого коридора. Скрипы старого линолеума жутко нервировали. Девушке пришлось сбавить скорость, дабы не было желания при каждом движении проколоть себе ушные перепонки. День явно не задался. Мало того, что она «провинилась», так ещё и жутко хотелось спать. Подавив подкатывающий зевок, Харуно пару раз легонько похлопала себя по щекам, прогоняя сонливость. «Странная штука — человеческий организм. По ночам от переизбытка энергии невозможно заставить себя улечься в постель, а по утрам глаза буквально слипаются. Чувствую себя восставшим из мертвых. Сил нет ни на что». До кабинета господина директора оставалось всего ничего: пройти мимо лестницы, ведущей на второй этаж к девичьему спальному корпусу, и завернуть за угол коридора. За размышлениями Сакура и не заметила, как оказалась напротив той самой лестницы, не заметила, и как кто-то стремительно приблизился к ней сзади. Опомнилась лишь тогда, когда почувствовала, что неизвестный грубо зажал её рот рукой и потащил в тёмный угол под лестницей. Адреналин разгонял кровь по венам. Девушка отчётливо слышала быстрый стук собственного сердца. Мышцы во всем теле натянулись, как струна. Дыхание сбилось. В голову болезненным ударом ворвалось чувство обречённости. Сакура изо всех сил начала брыкаться, но вырваться из хватки напавшего не получалось. Её резко вжали лицом в стену, не хило стукнув головой о бетонную поверхность. Харуно почувствовала чье-то теплое тело, плотно прижимающееся к её спине, и обжигающее дыхание на щеке. — Не рыпайся, птичка, — прошептал довольно знакомый юношеский голос. — Может быть, тогда тебе будет не слишком больно. Его слова тяжёлым камнем рассекли сознание. Сакура застыла. Понимание намерений того человека порождало дикий страх. Ей всего-то семнадцать лет, и в планах на будущее явно не маячил пунктик «быть изнасилованной под лестницей в ненавистном детдоме». «Нужно собраться. Главное — не паниковать». Воспользовавшись временным замешательством жертвы, насильник отцепил ладонь от её рта и принялся чем-то связывать её руки за спиной. «Необходимо что-то предпринять, и плевать на то, что он потом со мной сделает. Я так просто не сдамся. Сейчас или никогда». — Помогите! — громко завопила Сакура и резко задергала руками, так и не дав парню закончить дело. — Пожалуйста, помогите! Кто-нибудь! — Заткнись! — он хрипло зашипел и, схватив её за горло, крепко сжал. Спустя несколько мучительных секунд почувствовался недостаток кислорода. Голова сильно закружилась. Харуно кое-как уперлась руками в стену и отчаянно пыталась сделать вдох, но тщетно. В глазах заплясали странные кружочки, и появился туман. После каждой её попытки вырваться и начать дышать, пальцы напавшего все сильнее и сильнее сдавливали горло. Лишь когда Сакура оказалась на грани обморока, насильник расцепил пальцы и, убрав ладонь, снова плотно вдавил её в стену. — Не проверяй мое терпение, птичка, — угрожающе произнес он. — Продолжим? — несмотря на то, что последнее было сказано с вопросительной интонацией, это был не вопрос. Пострадавшая уже плохо ориентировалась в происходящем. Мозг словно превратился в растаявшее желе и липкой жижей растекся по черепной коробке. В голове звенели колокола. Сквозь ткань одежды чувствовались грубые прикосновения к телу. Было мерзко. В горле стоял огромный ком. Сакуре хотелось хорошенько прокашляться, но еще больше хотелось, чтобы этот ужас прекратился. — Пожалуй, не в этот раз, — послышался до боли приятный бархатный голос. — Что? — только и успел выкрикнуть ошарашенный насильник перед тем, как его одним резким движением оторвали от девушки. Неприятная тяжесть чужого тела пропала. Розоволосая глубоко втянула воздух и оттолкнулась руками от стены. Чуть пошатнувшись, но устояв на ногах, кашлянула и сплюнула вязкую слюну. Тяжёлое дыхание участилось. Харуно показалось, что стена начала отдаляться, и Сакура прильнула к ней лбом, опустившись на колени. За спиной слышались звуки ударов, шлепков и рваного дыхания. К сожалению, у девушки не было сил повернуться. Адреналин испарился. Она чувствовала полное изнеможение и тяжесть в конечностях. Руки и ноги словно налились свинцом. Постепенно становилось легче. Последствия удушья отпускали. В какой-то момент шум за спиной прекратился. Сакура кое-как, кряхтя, обернулась на коленях, плюхнувшись на пол подле стены, и задрала голову вверх. Глаза наткнулись на прожигающий взор чёрных глаз слегка потрепанного парня. Он стоял совсем рядом, буквально в нескольких шагах. Его поза излучала превосходство, надменность и нотки презрения к Сакуре. Она шумно сглотнула, проглотив непонятный ком в горле. По телу пробежали мурашки, руки сжались в кулаки. Нелепо моргнула. Брюнет надменно ухмыльнулся, и она заметила, что с уголка его губы течёт алая струйка крови. — Бестолочь. Девушка непонимающе хлопнула глазами, наблюдая за удаляющимся силуэтом Учихи. «Злейший враг» спас её, хоть и подкрепил помощь излюбленной издёвкой. Непонятны мотивы поступка, важен результат. Будь Харуно двенадцать лет, она бы всплакнула от счастья и догнала его, бросившись на шею с объятиями любви и благодарности. «Не сейчас». С правой стороны шевельнулось бессознательное окровавленное тело. На этот раз девушке удалось удачно подняться на ноги. Осторожно подойдя к своему недо-насильнику, она подавила вскрик ужаса. Саске не жалел силу — избил до полусмерти. Лицо блондина было усыпано гематомами, ссадинами и кровоподтёками. Нос сломан, что было заметно невооружённым взглядом. Одежда разорвана в нескольких местах. Парень захрипел, откашливая кровь. Сакура помогла ему принять сидячее положение, дабы он не захлебнулся. Внутри бушевали странные чувства. По сути, Сакуре стоило бы бояться и ненавидеть этого человека, но она испытывала лишь всепоглощающую жалость и отвращение. Жалость к его состоянию, отвращение к его поступкам и к нему самому. — Сура, — прошептала Харуно, но её тихий голос слился со звуком звонка на перемену.

***

Сакура изумлённо стояла, пялясь на алые капельки крови, скатывающиеся с рук парня. На полу уже образовалась небольшая бордовая лужица, но кровь все продолжала безудержно стекать, увеличивая пятно. Харуно точно слышала глухие барабанящие удары о старый, протёртый до дыр линолеум. У девушки едва получалось обуздать желание скрыться в неизвестном направлении, чтобы не видеть этот ужасный бардовый оттенок, чтобы не ощущать запах железа в воздухе. Она поморщилась от малопривлекательного вида, но сделала небольшой шаг навстречу пострадавшему. С его губ слетел болезненный стон, и парень облокотился о перила, почти сгибаясь пополам. Харуно прибавила скорость. Достигнув цели, вцепилась в предплечье брюнета, не давая ему свалиться на пол. Если Саске упадёт, поднять его будет крайне сложно. Учиха на появление Сакуры отреагировал не бурно. Он был совсем не удивлён или же слишком истощён недавней дракой, что было более вероятным вариантом. Парень осторожно повернул голову и посмотрел на неё пристальным взором, как Сакуре показалось, выискивая что-то в её глазах. Она же старалась концентрировать внимание лишь на его повреждениях. Лицо находилось в более менее нормальном состоянии. Красоту портила только рассеченная левая бровь и не до конца зажившая ранка на нижней губе, — напоминания о прошлой стычке. Взгляд девушки скользнул дальше, по окровавленным рукам, крепко сжимающим перила, разошедшейся рубашке, что открывала вид на несколько слегка потемневших гематом на торсе и груди. «Подозрительно мало увечий для предобморочного состояния». Парень высокомерно хмыкнул и сделал попытку откинуть её руку, но резкий приступ головной боли в корне разрушил его план. Саске шумно втянул воздух и сжал зубы, закрыв глаза. Рука вернулась на перила. Брюнет наклонил голову, и Сакура заметила тонкую красную струйку, стекающую по его виску. От того факта, что Харуно стояла в луже крови с избитым Учихой возле лестницы на второй этаж девичьего корпуса и совсем скоро Хэ­нэко-сан должна была начать ежедневный ночной обход, ей стало совсем дурно. — Учиха, — розоволосая сама не узнала свой голос, — идти сможешь? Он не отреагировал. — Не смей сейчас терять сознание, — её голос дрожал. Сакура потянулась к руке Саске, чтобы закинуть себе на плечи, но он снова остановил её. — Убирайся, Харуно, — девушка могла поспорить, Учиха хотел сказать это в своей излюбленной холодной и пугающей манере, однако вышло вымученно и обречённо. Сакура полагала, Саске догадывался, что никуда без него она не уйдёт. — Не выделывайся. «Придурок». — Раздражаешь, — недовольно буркнул он, позволяя делать то, что нужно. В данном стечении обстоятельств Учиха не имел даже шансов на протест. Ей кое-как удалось дотащить своего главного противника к двери собственной комнаты, почти удачно преодолев лестницу и по счастливой случайности избежав ненужных встреч с людьми в просторах коридора. Конечно, совсем без происшествий не обошлось. Пару раз они почти отполировали собой ступеньки, а стены на втором этаже остались испачканы кровавыми разводами и отпечатками ладоней, но Сакуру это не особо заботило. Куда важнее было физическое состояние Учихи. Рана на его виске была не маленькой. Харуно опасалась, что у Саске могли возникнуть серьёзные проблемы со здоровьем. Парень пробормотал что-то нечленораздельное и плюхнулся на кровать Сакуры, оперевшись затылком о стену и прикрыв глаза. — Я поищу аптечку. Бабушка Хинаты её точно передавала, — скорее сама для себя проговорила девушка. Минут пять покопошившись в нескольких ящичках, она нашла желаемое. Сакура старалась как можно аккуратнее прикасаться ваткой, смоченной перекисью, к ранкам на лице Учихи, неторопливыми движениями обрабатывала сбитые костяшки пальцев и очень осторожно несколько раз проводила ваткой по виску. Саске ни разу не дёрнулся, не зашипел и не ойкнул. Он словно выпал из мира сего, оставив лишь физическую оболочку. И если бы не его заметно вздымающаяся грудная клетка, Харуно бы подумала, что оказывала первую помощь мертвецу. Учиха сморщил нос из-за резкого запаха нашатыря и сфокусировал на девушке недовольный взгляд. — Послушай внимательно: головокружение, тошнота, двоение в глазах, шум в ушах. Чувствуешь что-нибудь из этого? Ответом было молчание. — Саске, это очень серьёзно, ответь. Парень продолжал упорно придерживаться стратегии игнорирования. — Придётся найти вашего куратора. Он вызовет скорую. Сакура на шаг отошла от Саске, развернулась к двери и… — Не смей. — Ответ в студию, — повернувшись к нему лицом, потребовала она. — Я в норме, — сквозь стиснутые зубы отозвался Учиха. — Врешь. Девушка взялась за дверную ручку и опустила её вниз. — Кружиться голова и подташнивает, — Сакура всеми фибрами ощутила, что Саске настолько её возненавидел, что скоро проклянет. — Похоже на сотрясение. Тебе в любом случае понадобится госпитализация. — Не тебе решать, что мне понадобится. — Согласна. Это решит Кадео-сан. Она приоткрыла дверь. — Сакура. Учиха начал подниматься с кровати. — Не вставай, — розоволосая мигом оказалась рядом. Придерживая парня за предплечья, она аккуратно вернула его в прежнее положение. — Выпей обезболивающее и ложись. Старайся особо не двигаться. На этот раз Саске послушно выполнил данное указание, приняв с её рук белую таблетку. Полностью убедившись, что Харуно по крайней мере сегодня никому ничего не скажет, упрямый гость поудобней умостился на кровати, почти сразу же заснув. Flashback — Сакура-чан, — тихий голос новой сожительницы заставил Харуно оторваться от увлекательного занятия — ковыряния вилкой жижи с непонятной консистенцией, именуемую здесь кашей. — Я долго думала… — девушка запнулась, — над теми твоими словами, что в этом месте нельзя никому доверять. — И? — Сакура не совсем понимала, к чему она начала этот разговор. — Невозможно построить какие-либо взаимоотношения с людьми без доверия, — её щеки почему-то приобрели розоватый оттенок, и брюнетка опустила голову, прикрывая их волосами. Харуно не имела желание произносить долгую речь о том, что детдом — не сказочная страна, и что никого здесь особо не заботит состояние и проблемы ближнего своего. Для собственной выгоды любой пойдёт на все, тысячекратно наплевав на других. Хината была слишком наивной, и в любом случае не поверила бы Сакуре, не прочувствовав всё на своей шкуре. Она видела, скорее хотела видеть, в окружающих лишь хорошие стороны, не осознавая, что таких сторон-то и нет. — Ты так сильно рвёшься построить с кем-то отношения? — слова Харуно прозвучали несколько грубовато. Хьюга ещё сильнее занервничала и смутилась, начав вертеть пальцами вилку. «Неужели я права?» — Просто сестра втрескалась по уши в одного парня, — в разговор вступила Ханаби, недовольно кивнув в сторону Хинаты. — Как же это глупо. Вместо того, чтобы думать, как нам выбраться отсюда, она ходит и пускает слюни на того блондина. Сакура вопросительно выгнула бровь. — Блуждает коридорами, как привидение, ищет с ним встречи, — продолжила возмущаться младшая Хьюга. — А увидев своего ненаглядного, робеет и чуть ли в обморок не валится. — Ханаби-чан, прекрати, — едва слышно прошептала Хината. — Я не… ты не… — Достаточно, — Харуно смерила обеих сестёр растерянным взглядом. Она отчасти понимала Хинату, ведь сама не лучше, тоже находилась в подобном положении, но излишняя доверчивость и детская невинность знакомой слегка раздражали Сакуру. Она отчётливо понимала: такой девушке как Хината не раз нагадят в душу. Ханаби демонстративно отпихнула от себя тарелку с несъедобным кушаньем и сложила руки на груди. — По-твоему, я не права? Мы вынуждены жрать какие-то помои, которыми даже наши домашние собаки побрезговали бы, спать на столетних распадающихся на части кроватях, воевать с гадкими тараканами, мыться в душе, где до тебя помылось человек с тридцать, стоять в долгих очередях на любой пустяк, уживаться и учиться с какими-то идиотами и, в конце концов, быть под постоянным контролем противной тётки, что похожа на горгулью! Всё из-за того, что наши любимые родственнички подстроили смерть нашего батеньки, которому, на минуточку, всю жизнь было что на Хинату, что на меня фиолетово! А бабушке, единственному любящему нас человеку, не позволили взять опекунство и запихнули нас в эту дыру! — она одним глотком осушила стакан с то ли компотом, то ли чаем. — Какая гадость, — девушка скривилась. — И после всего этого Хината ходит по этой клоповне и светится как солнышко вместо того, чтобы хоть что-то делать! Чего молчишь, Хината-чан? Сказать нечего? — Ханаби со всей силы грохнула кулаком по столику, так, что пустой стакан упал на пол, разлетевшись на кучу осколков. Девушка резко вскочила со своего места. — Правильно, сестрёнка, лучше ничего мне не говори! На громкий крик и звон разбитого стекла из своей каморки выбежала главная по дисциплине в столовой. Пухленькая женщина окинула троицу суровым взглядом и маленькими шажками посеменила к девушкам. — Ты что натворила, паршивка? — гневно насупилась она, обращаясь к Ханаби. — Давно наказаний не получала? — женщина упёрла руки в боки, приняв самый что не есть грозный вид. Ханаби похабно улыбнувшись, медленно подвинула свой стул к столу, со скрежетом проелозив его ножнами по осколкам. — Мизуяка-сан, — Хината, как успела заметить Сакура, всегда говорила тихо и неуверенно, и сейчас, глотая горькие слезы, брюнетка выдавливала из себя слова практически шепотом. Её бы никто не услышал, если бы не подозрительная тишина. Все находящиеся в столовой уже минут так на пять притихли, с интересом наблюдая за разворачивающейся сценкой. — Не надо её наказывать, это я виновата. — Замолчи, Хината, — вспыхнула Ханаби. — Знаете что, как вас там, Мизукака-сан, своих детей наказывайте. Хотя я очень сомневаюсь, что они у вас есть. Такого бегемота вряд ли бы кто-то захотел, надеюсь, вы понимаете, о чем я. Столовая наполнилась гоготом и поддерживающим свистом. Кто-то даже присвистнул. — Ну-ка, тихо все! Заткнитесь! — гаркнула женщина. — Во-первых, я Мизуяка-сан, а во-вторых, паршивка, ты будешь строжайше наказана за хамское поведение! — Ой, как мне страшно, — завопила девушка, злорадно усмехаясь. — Раз терять мне уже нечего, — Хьюга-младшая швырнула тарелку с кашей под ноги женщине, — то не пойти ли бы вам в задницу, Мизукака-сан? Женщина стояла бордовая от злости, жадно хватая воздух ртом и сжимая и разжимая руки в кулаки. Вся её униформа была забрызгана сероватой массой, очень сильно напоминающей блевотину, а глупые детдомовцы потешались над ней, почётным методистом, как над шимпанзе в цирке. — Ты… ты… ты… — Мизуяка никак не могла обуздать свои эмоции. Ударить нахалку показалось ей лучшим выходом из ситуации: она должна выпустить пар и вернуть авторитет, чтобы не повадно всяким выскочкам было. Почётный методист замахнулась и с размаху ударила Хьюгу по лицу. Хрупкая брюнетка от силы удара не устояла на ногах и свалилась на пол. Ханаби с испуганным вскриком кинулась помогать сестре подняться. Мизуяка негодующе моргнула. Никто явно не ожидал, что Хината заслонит собой младшую сестру. В столовой стало тихо, как в морге. Сакура презрительно цокнула языком, привлекая к себе внимание. «Все идёт так, как я и предполагала. Не прошло и месяца, как Хината получила первые увечья. С её комплекцией и характером ни морально, ни физически девушка долго не протянет». Харуно медленно поднялась и, обойдя женщину, подошла к Хьюгам. — Мизуяка-сан, — розоволосая слащаво улыбнулась, — вы извините, Хината и Ханаби недавно у нас, — методистка округлила глаза в удивлении. Сакура Харуно, один из самых непослушных и мерзопакостных «экземпляров» в их детдоме, извинилась, — так вот, — девушка продолжила, — они ещё не знают всех правил. Последним, что увидела женщина перед тем, как ей залепили тарелкой каши в лицо, была наглая ухмылка Харуно Сакуры. — Бежим!

***

По длинному коридору двигались три девушки, постепенно замедляя ход и восстанавливая дыхание. В воздухе витало ощутимое напряжение. Сакура поправила нелепо свисающую прядь волос, выбившуюся из высокого хвоста, и сосредоточилась на разглядывании идущих сбоку от неё сестёр. Ханаби, угнетенная муками совести и чувством вины перед близким человеком, старательно пыталась не смотреть в сторону Хинаты. Обладая пылким и резким характером, Хьюга-младшая всегда говорила всё, что было на уме, лишь потом осознавая, что обидела собеседника. Извиняться девушка не умела. Гордость не позволяла. Хината шла с понуро опущенной головой и поджатыми к груди руками. Сакура громко выдохнула. «Неужто Хьюга винит себя во всем случившемся? Или ощущает вину перед Ханаби за свои чувства к какому-то парню?» — Доверие, — нарушила безмолвие Харуно, завладев вниманием обеих девушек, — это очень важная вещь. Да, Хината, ты права, без него невозможно построить отношения. Но прежде чем дарить кому-либо своё доверие, подумай, заслуживает ли его этот человек. Зачем создавать связи, подсознательно чувствуя, что тебе воткнут нож в спину? Доверие — очень хрупкая вещь. Однажды познав предательство, человеку сложно открываться и верить окружающим. — Как можно предугадать предадут тебя или нет? — Ханаби заинтересованно вскинула бровь. Тема разговора на этот раз показалась ей более интересной. Сакура хмыкнула. — Никак. Иногда можно распознать неискренность, иногда нет. Часто, ведомые эмоциями, люди слепо верят, хотя где-то глубоко внутри знают, что их обманывают. Они хотят быть обманутыми, в этом вся правда. — Я не понимаю, — нахмурилась Ханаби, — как можно хотеть, чтобы тебя обманули? — Посмотри на Хинату, — Сакура взглядом указала на брюнетку. — Представь: её предмет воздыхания обращает на неё внимание, и, конечно же, Хината безоговорочно доверяется ему. Кто знает, будет тот парень с ней честен или нет, но Хьюга будет ему верить. Даже если кто-то скажет ей, к примеру, что парниша изменил, Хината не станет и слушать, хотя сама интуитивно будет знать, что это так. — Но… но… — Хината попыталась возразить, — Сакура-чан, ты не права. Я бы не стала бросаться в омут с головой, — она обиженно всхлипнула. — Нельзя же совсем не доверять всем людям. Доверие, в первую очередь, начинается с мелочей. Вот ты, например, доверила нам свои мысли. Да, это кажется мелочью, но именно это является первым шагом к построению чего-то большего. — Я была бы не против, если бы ты стала нашей подругой, Харуно, — улыбнулась Ханаби. — Ты прикольная. Лихо так заехала тарелкой по морде той свиноподобной бабе. — Ханаби-чан! — Хината, разве я не права? — невинно улыбнулась младшая сестра. — Сакура-чан, извини, — брюнетка виновато наклонила голову. — Что нам теперь будет за эту выходку? Харуно секунд с тридцать молчала с опечаленным выражением лица, а затем грустным голосом произнесла: — Прикончат. — Что? Розоволосая усмехнулась. Ханаби громко захихикала, смотря на выражение лица старшей сестры. — Хината, ты бы себя видела.

***

Сакура не знала, можно ли считать, что Учиха ей в какой-то мере доверился. Где-то глубоко-глубоко в душе девушке хотелось бы в это верить. Но мысль, что окажись на её месте кто-то другой, Саске бы и от него принял помощь чисто из-за плачевного состояния, казалась более правдивой. «В любом случае, я просто вернула долг».