Дотянуться до глубин

***

Сакура коротко зевнула, прикрыв рот ладонью, и громозвучно хряснулась головой о парту. Бессонная ночь вылилась в неконтролируемую сонливость и потерянность. Утром Хьюгам лишь с Божьим благословением удалось растормошить Харуно, и то с десятой попытки. Сакура, в принципе, могла бы и прогулять денёчек, ведь для неё это никогда не составляло большой проблемы. Однако девушка для себя твёрдо решила не отступать от намеченного плана. Времени на возвращение пистолета было не мало, но и затягивать с этим не хотелось. Мысль о том, что она не вернёт оружие Сакура вовсе гнала прочь. «Я переоценила свои возможности», — устало подумала она, закрыв глаза. Предпринимать какие-либо действия, направленные на возвращение пистолета, Харуно оказалась совсем не в состоянии, а облажаться она не имела возможности. Учиха по-любому находился настороже, зная, что Сакура рано или поздно захочет вернуть «игрушку», но пока девушка не подаст виду и конкретно не потребует своё, он будет чувствовать себя более расслабленно. «Только бы эта скотина никуда пистолет не пристроила», — Сакура подложила руки под лоб. Поставив галочку напротив пунктика «спать хотя бы час за ночь», она с чистой совестью погрузилась в дрёму без сновидений. Девушка не знала, сколько пробыла в отключке, и начался ли следующий урок, когда внезапно проснулась от того, что её потормошили за плечо. Поморщившись, Харуно поднялась с парты и протерла глаза. Кабинет пустовал, что свидетельствовало о том, что перемена ещё не закончилась. Повернувшись боком к раздражителю, Сакура хмуро на него уставилась. — Я подумал, что тебе было бы неплохо взбодриться, — улыбаясь, подметил Сура и протянул девушке бумажный стаканчик с кофе. — Выглядишь неважно. Сакура посмотрела на дымящийся паром напиток, запах которого показался ей самым приятным в мире. (Да-да, в детдоме не всё так плохо. Меценаты установили кофейный аппарат. Другое дело, что он находится в крыле преподавателей, и детдомовцам к нему доступ полностью закрыт). Девушка медленно прикоснулась пальцами к сосуду конусной формы, переведя взор на Окаду, и так же медленно убрала ладонь, усмехнувшись. Харуно подтянула к себе одну ногу, согнув её в колене, и уперлась стопой в сиденье стула. — У тебя железное терпение. — Сакура сложила руки в замок на колене. — Целую неделю моей болезни заботился обо мне. Сейчас бегаешь хвостиком, опять-таки возишься со мной как дурень с писаной торбой и параноишь по поводу надуманных в своей голове проблем, приплетая их мне. Скажи честно, чего ты добиваешься, Сура? Отчего такое отношение? Что тебе нужно на самом деле? — Я говорил с тобой откровенно, — парень отодвинул свободный стул и сел с Харуно за одну парту. — Никаких корыстных целей я не преследую. Понимаю, тебе сложно поверить мне, но я… — он подал корпус вперёд. — Я говорил и буду говорить, что просто хочу быть рядом. Я долго обдумывал все, переоценивал, все время останавливал себя, не смея подходить к тебе, но сейчас я не отступлю. Не хочу, чтобы это звучало как угроза и… — Это именно так и звучит, — рубанула Сакура. Парень совсем скис, а ей стало совестливо за себя и как-то печально за него. Если разложить все по полочкам, Сура не никак ей не навредил, наоборот — помогал, отвлекал, вкусностями кормил. Получается, она просто использовала Окаду. Чем тогда она, Сакура, лучше того самого Учихи, если поступает с людьми идентично? В кого, точнее, во что она превращается? Одно дело не доверять человеку, а другое — бессовестно пользоваться его расположением к себе, прикрываясь этим недоверием. Сура не заставлял её откровенничать с ним. Сура ничего от неё не требовал. Сура вёл, да и продолжает вести себя как влюблённый парень. Даже предполагая, что его «любовь» наигранная, Харуно не должна была поступать таким образом. Ничего не мешало Сакуре прогнать блондина, ничего не мешало ей отказаться от его маленьких подарков, ощетиниться, в конце концов. Ничего из этого она не сделала. Как итог, Харуно Сакура просто играла на чувствах парня. В придачу ко всему она не учла Хинату, для которой Сура был предметом воздыхания. Что могла чувствовать Хьюга, видя всё ЭТО? А если она так и не отпустила свою симпатию к Окаде? Харуно причиняла боль нескольким людям, думая лишь о своей выгоде. Сакура поморщилась. — Извини. Сура удивлённо воззрился на девушку, которая мягко взяла его руки в свои. Она с сожалением качнула головой. Угнетённая чувством вины Харуно желала хоть как-то заглушить то мерзостное ощущение в груди, от которого хотелось треснуться головой о стену. — Тебе не за что извиняться, — на одном дыхании молвил парень, улыбаясь. Он откровенно наслаждался моментом близости, который заставлял сердце биться в разы чаще. — Я прекрасно понимаю твою насторожённость, — блондин замолчал и, не отпуская её рук, приподнятым тоном продолжил. — Если тебе что-то интересно или что-то пугает во мне, спрашивай, я отвечу на любые вопросы. Может, так ты перестанешь видеть во мне врага. К сожалению или к счастью, блондин не знал, что Сакура отнюдь его не боялась и уж точно не идентифицировала как угрозу. Вообще девушка не думала, что ей стоило расспрашивать Суру о его так званной работе или же ворошить прошлое парня, поскольку ровным счётом Харуно была ему никем. Однако было нечто, что действительно не давало ей покоя с ночной вылазки, поэтому она согласно кивнула. Сам Окада понимал, что Сакура могла затронуть много неприятных тем, касающихся его сотрудничества с «плохими ребятами». И он бы не посмел не ответить. Сура бы рассказал ей все, что только бы она ни захотела узнать. Честно и подробно выложил бы буквально от «А» до «Я», но Харуно, утонув в воспоминаниях, какое-то время просидела молча, а после неожиданно начала с совсем иного: — Расскажи о том, как попал сюда, — Суре показалось, что девушка хотела узнать что-то более конкретное, но зашла издалека, будто бы подготавливая почву. — Мне было четырнадцать, когда родители разбились в автокатастрофе. Отец не справился с управлением, вылетел на встречку. Оба умерли мгновенно, — парень почувствовал, как Сакура сильнее сжала его ладони. — Других родственников, которые могли бы забрать нас сестрой к себе, не было. С Эйми меня разлучили. Так получилось. Из-за какой-то нелепой ошибки определили меня в этот интернат, а Эйми отвезли в другой. Я не знаю, куда её дели. Никто ничего не сказал. Я поклялся себе, что найду её. Для этого нужны деньги. Я бы ни за что в жизни не делал, то, что вредит другим. Харуно было жаль юношу. В своей жизни она никогда не сталкивалась с потерями близких людей, поэтому не могла полноценно понять его чувств. Сколько себя помнила, своих родителей Сакура ни разу не видела. Не зная своего происхождения, розоволосая даже не стремилась раздобыть о нем какую-либо информацию. Сакура давно поняла, что искать тех, кто бросил её на произвол судьбы, — крайне глупо. Очередное разочарование стало бы для девушки слишком сильным ударом. Всю сознательную жизнь её болью было одиночество. С самого детства оно преследовало Харуно по пятам, порождая в душе монстров: сомнение, недоверие, скрытность, флегматичность и интроверсию. Дети и преподаватели, окружавшие Сакуру, только давали понять, что отчуждение — не самый худший способ жизни. Куда лучше ограждаться от всех, чем позволять им плевать себе в душу, топтать свои чувства, пользоваться своими слабостями. — Я не должна была это спрашивать, но мне нужно убедиться в кое-чем, — девушка поднялась со стула, отмечая, что за время её беседы с Сурой в класс понабежало учеников. — Пошли. — Сакура? — он рефлекторно встал, сопровождая её недоумевающим взглядом. — Ты должен это увидеть. Flashback Шаги. Тихие, аккуратные. Мягкое закрытие двери. Щелчок. Сквозь тоненькую щель дверок гардероба Сакура увидела отсвет блика ручного фонарика. Возня с ящичками. Девушка напрягла зрение, всматриваясь в темноту. Распознать личность, которая металась от шкафчика к шкафчику, Харуно не удалось. «Досадно, однако, — подумала девушка, снова отпихивая злосчастную куртку. — Это может быть как и учитель, так и ученик. Я ничему не удивлюсь». По воле Госпожи Судьбы предмет одежды, который Сакуру уже успел выбесить, соскользнул с вешалки и шлепнулся на дно гардероба. Харуно чертыхнулась. Человек, рыскавший по кабинету, прекратил копаться в документах. Он копотливо подобрался к гардеробу и взялся за ручку. Девушка зажмурилась, будто бы ожидая удара. «Была не была», — она скрутила белую папочку в трубу, создав импровизированное орудие для защиты-нападения, ибо если разоблачаться, то разоблачаться эффектно. Когда дверка открылась, Сакура что есть силы замахнулась. Бумажное оружие не достигло своей цели. Девушка была схвачена за запястье и выдернута из деревянного укрытия. Блеклый свет фонарика, направленный на неё, слепил глаза. Розоволосая потянула руку на себя, стараясь вырваться. Безрезультатно. Захват был слишком крепким. — Учиха, — жмурясь, нервно процедила Сакура, — может, ты всё-таки отпустишь меня. — Нет, — с каменным лицом ответил он, опустив фонарик. — Что ты здесь делаешь? — А ты? — усмехнулась девушка, зная, что Саске этот вопрос поставит не в самое выгодное положение. Парень слегка расслабил ладонь, но полностью Сакуру так и не отпустил. Пристально смотря на её преспокойное выражение лица, он ухмыльнулся. Харуно вела себя так, словно они случайно столкнулись в коридоре, а не в учительской посреди ночи. Даже не так. Харуно вела себя, словно ей было плевать на него. Непривычно пофигический взгляд. Губы, плотно сомкнутые, выражали легкое негодование. Пульс девушки, стучащий под пальцами Учихи, нисколько не был ускоренным. Саске на протяжении нескольких лет не особо приглядывался к её обычной манере поведения. С момента появления снов, в которых главной героиней была именно эта девушка, Учиха вовсе стал игнорировать существование раздражителя, что, к его огромному огорчению, никак не помогло избавиться от ночных образов. Однако конкретно в тот миг юноша ощутил, что стоящая возле него девушка совсем не похожа на ту маленькую розоволосую девчонку, что несколько лет назад клялась ему в своих чувствах. Сакура сейчас представляла собой неизведанную территорию, скрытую за сотней секретных замков, некоторые из которых явно имели дело с криминалом. Она была мнимо чистым листом, на котором на самом деле содержалось огромное количество символов, надёжно упрятанных от его глаз. Саске не знал ровным счётом ничего — ни её чувств, ни жизненных позиций. Красивая оболочка. Да, он признал это. Сложно было не заметить, что из забитой девчурки выросла незаурядной внешности прекрасная девушка. Глаза. Чего только стоили эти глаза, отражающие в себе яркость лета. А волосы. Длинные, блестящие, слегка вьющиеся, они так и притягивали, зазывая зарыться рукой в густой розовой копне. Брюнет возмутился от того, что вообще об этом подумал. Его как и раньше раздражали эти цвета. Как и раньше он на дух не переносил саму Харуно. Изменились только причины тихой ненависти. Если в детстве в печёнках сидели надоедливые проявления влюбленности девочки, то на данном этапе действовали на нервы собственные фантазии. Сакура неожиданно вырвала руку, выводя Учиху из круговорота воспоминаний и размышлений. — Разойдёмся на том, что я тебя не видела, как и ты меня, — постановила она. Брюнет присел на стол, положив на него фонарик, и сложил руки на груди, наблюдая за грациозными телодвижениями Харуно. Инстинктивно запихнув несчастную, скрученную в три погибели папку за пояс джинсов, девушка подняла куртку и повесила её обратно в шкаф. Смысла оставаться здесь больше не было. Всё, что было необходимо, Сакура узнала. Пускай ей и было любопытно, что именно понадобилось его величеству Учихе в просторах учительской, девушка одернула себя мыслью, что это её никаким боком не касается. Услышать это с уст Саске она не намеревалась, посему побрела на выход. Старенькая дверь ни в какую не поддавалась, как бы Харуно не пыталась её открыть. Начав с мирных и неслышных потуг, девушка закончила ощутимыми рывками. Она бросила это дело. Лучше было бы сильно не шуметь. Почувствовав тепло сзади, Сакура чуть повернула голову, заметив фигуру Учихи. Брюнет посветил фонариком на замок. — Дверь заклинило. Скорее всего открыть её можно только с той стороны, — предположил он. — Отлично, — с досадой фыркнула девушка. Нащупав в кармане свой фонарик, она подсветила его. Подойдя к шкафчику, который пришлось открывать невидимкой, Харуно вытащила железяку с замочной скважины. Возилась с входной дверью Сакура долго и нудно. Время бежало как песок, а результат все оставался нулевым. Выдохшись, девушка поднялась на ноги и повернулась в сторону Учихи, который не сидел сложа руки, усердно просматривая один за другим документы из открытого Сакурой шкафчика. Сосредоточенный и напряжённый, парень слегка хмурился, вчитываясь в строчки какой-то бумажки. На лбу залегла морщинка. Непослушные чёрные волосы торчали в разные стороны, а челка под наклоном головы лезла в глаза. На руке, упирающейся в стол, прорисовывался рельеф мышц. Харуно залюбовалась видом юноши. Она всегда поражалась его способности в любой ситуации выглядеть подобно Богу, сошедшему с Олимпа. За что она его любит? А любит ли вообще? Периодически Сакура задавала себе эти вопросы, подыскивала корректные, адекватные ответы. Наивная детская влюбленность в красивого, но нелюдимого мальчика не могла держаться столь длительное время. Внутренний мир? Харуно ничегошеньки не ведала о тёмных или светлых сторонах его души. Судя по поступкам Саске и его скотскому отношению к людям, Сакура больше склонялась к тому, что как человек Учиха — мягко говоря не очень. Тогда что? Ответ не находился. Может, зацикленность? Харуно не могла обозначить то, что ощущала этим словом. Сакура повзрослела, научилась ценить себя, выросла морально. Не могла она мучить себя из-за какой-то сильной увлеченности. Она отпустила Учиху. Давно отпустила, разрушила глупые мечты детства о будущем с ним. Девушка приняла то, что Саске не для неё. Навсегда закрыла эту тему, пережила, двинулась дальше. Только вот чувства остались. От них было не так просто отделаться. Сакура научилась из контролировать, прятать, временами игнорировать, вселяя убеждение, что ничего больше не кипит в груди. Возводя вокруг себя самые прочные стены, Харуно сотворила относительную зону комфорта. Пока девушка философствовала о своём, Саске наконец остановил поиск на каких-то бумагах. Несколько раз согнув их и спрятав во внутренний карман кофты, парень разложил ненужные документы по полочкам и обратил внимание на подозрительно притихшую Харуно. Поняв, что она слишком открыто пялилась на Учиху, а тот также пялился в ответ, Сакура ощутила позабытое смущение. Незаметно надавив ногтем на кожу ладони, дабы опомниться, девушка вернула себе бесстрастный вид. — У меня не получается открыть дверь, — в её голосе слышалась хрипотца от продолжительного молчания. Одарив Харуно взглядом а-ля «этого и следовало ожидать», чем вызвал у той хотение заехать ему по физиономии, Саске преспокойно посеменил к двери и взялся ковыряться в замке. Сакура, зная, что процесс затянется надолго, примостилась на подоконнике, подвинув горшочек с фиалкой. Сквозь незанавешенное окно в помещение проникал рассвет. Ночные тучи будто растворялись в темно-фиолетовом небе. Мутная дымка, висящая в воздухе, потихоньку рассеивалась, уступая место лучам красно-оранжевого солнца. Сакура на секунду закрыла глаза, улыбаясь от ощущения тёплого лучика на своей коже. Старания парня так и не увенчались успехом. Вытянув булавку из замка, он с яростью вышвырнул её в мусорное ведро. Харуно снисходительно покачала головой, усмехаясь. Брюнет резко зашагал в её сторону. Девушка и ахнуть не успела, как он вручил ей горшок с цветком и в прямом смысле того слова снял её с подоконника и отворил окно. — Только не говори, что ты собираешься свалить так, — Сакура поставила фиалку на стол. — Хм, — Саске залез на подоконник. Ухмылка расцвела на его губах. — А ты нет? Признаваться в страхе высоты Сакура не была готова. Дать слабину — значило показать уязвимость. Девушка ненавидела состояние незащищенности и беспомощности, но гораздо больше она ненавидела показывать кому-либо свои слабости, тем более Учихе. В попытках искоренить фобию Харуно намеренно часто перебывала на крыше. Эффект был. Со временем головокружение и паника пропали, но Сакура бы все равно не отважилась передвигаться по тоненькой планочке на высоте пятого этажа. Саске не был намерен дожидаться, пока Харуно «отелится», потому исполнительно высунулся из окна, переступив с подоконника на водоотлив. Придерживаясь за кирпичики и торчащие из стен железные штырьки, которые некогда были фонарями, парень помалу двинулся к соседнему окну. Недолгие рассуждения девушки привели к тому, что единственным способом выбраться из кабинета до начала рабочего дня был тот, предложенный Учихой. Последовав примеру брюнета, Сакура вылезла на каменную пластину. Со звонком в класс вошли несколько учеников, за которыми поспешил как всегда запыхавшийся Ка­део-сан. В глаза мужчины, точно красный флаг, бросились обсуждающие что-то Сура с Сакурой. Преподаватель нахмурился, кашлянув в кулак. — Ребята, рассядьтесь по своим местам, — распорядился он. Заметив, что Харуно, посмотрев на него как на врага народа, присела за одну парту с Сурой, Ка­део-сан в недовольстве искривил губы. — Сакура, будьте добры, поменяйтесь местами, — он осмотрел весь класс и, остановив выбор на Мае, указал на неё кивком, — с девушкой, сидящей возле Саске. — Дорогой Ка­део-сан, — иронично начала Харуно, — в чем проблема? Я сижу на своём месте. Какого, простите, хрена я должна это делать? — Потому что я так сказал, — отрезал он. — Но мы не первоклассники, чтобы нас рассаживать, — встряла в разговор Мае, которую подобная перспектива тоже не радовала. Не хватало ещё того, чтобы с Саске-куном сидела Харуно. Ямада бы не смогла сконцентрироваться на уроке. Сгорая от ревности, она бы только и следила за Учихой и этой девчонкой. — Вато-сенсей разрешал нам сидеть, как нам хотелось. — Юные леди и джентльмены, поскольку ваш преподаватель взял больничный, и его обязанности исполняю я, то и работать мы с вами будем по моим правилам. Мае открыла рот, собираясь высказать слова возражения, но вовремя одернула себя. Наказание получать не хотелось. Борясь с раздражением, она поднялась с места и начала собирать свои вещи. Харуно и не шелохнулась. — Сакура, я жду, — настаивал мужчина. — А я сижу, — хмыкнула девушка, —Будем и дальше перечислять кто чем занимается? Сура зашептал ей что-то на ухо, но Харуно отпихнула его от себя, сказав не мешать. — Я не понимаю, — зло пробухтел куратор мальчиков. — Вы так сильно стремитесь получить наказание? Последний раз, по-хорошему, прошу вас пересесть. Пораскинув мозгами, Сакура пришла к выводу, что сейчас ей стоило бы придержать свои бунтарские порывы. Если Тсукури в наказание заставил её делать целое ничего, то Кадео поступит по правилам и отошлёт Харуно к директору, который уж точно специально для неё придумает изощрённую и трудоёмкую кару. Девушка сегодня намеривалась нормально выспаться, дабы больше не тормозить процесс поиска пистолета. Серьёзный разговор с Окадой она тоже не желала откладывать в долгий ящик. — Коль вы так любезно просите по-хорошему, тогда ладно. Без вопросов, — ядовито улыбнувшись и прихватив свой недопить стаканчик кофе, розоволосая преспокойно пошлепала к Учихе. С Саске они смотрелись весьма органично: две сонные недовольные физиономии, балансирующие на границе сна и бодрствования. Слушать лекцию Ка­део-сана за их партой никто, конечно же, не собирался. Дабы хоть как-то удерживать себя в сознании, Харуно принялась вырисовывать незатейливые завитки в тетради, чем вызвала косой взгляд новоиспечённого соседа. — Перестань, — тихо, но строго молвил он. — Раздражает. В ответ Сакура заелозила рукой с ещё большим усердием. Учиха не отличался терпимостью и лояльностью к неповиновению его воле. Не долго думая, он накрыл движущуюся ладонь Сакуры своей и очень крепко сдавил, тем самым останавливая движение. Ручка вывалилась с руки девушки и, покотившись, слетела на пол. Но Сакуру взволновало совсем не это. По коже расползлись мурашки то ли от самого факта прикосновения Саске, то ли от боли, причинённой его захватом. Внутри начало разрастаться тепло. Позабытый, приглушённый недюжинными девичьими усилиями, трепет вновь наполнил её тело. От прикосновения наэлектризовался и воздух. Всё провоцировало в Сакуре нежеланные ею порывы и стремления. Девушка нервно прикусила нижнюю губу. Учиха руку не убирал. Ослабляя хватку, он якобы невзначай переплёл их пальцы. Касаться раздражающей Харуно в этот момент ему казалось столь приятным, а главное — ЕСТЕСТВЕННЫМ процессом. Будто бы так и должно быть, будто бы так всегда было и… будет. В голове восставали картинки с его снов. Это прикосновение — лишь капля в сравнении с увиденными парнем океанами, не менее естественного, их с Сакурой взаимодействия. Девушка не выдержала. Она слишком долго и рьяно боролась со своей трепетной влюблённостью, чтобы вновь провалиться в причиняющий боль омут. «Я себе этого не позволю! Никогда!» Харуно с отчаянным громким выдохом дёрнула рукой, разорвав контакт. Стаканчик с остывшим кофе полетел вслед за ручкой, забрызгав спину впереди сидящей Карин и «подтопив» часть их с Саске парты. Красноволосая с диким визгом подскочила и, бормоча проклятия и обещания мести, вылетела с аудитории, не спросив разрешения преподавателя. В классе на миг воцарилась гробовая тишина, которую поспешил разрушить грозный и уставший голос Ка­део-сана: — Харуно, к директору! Немедленно! Класс ожил. Тихий гул перешёптываний заполнил помещение. Сакуре ничего не оставалось как удалиться. — Только попробуйте ослушаться, Харуно! Лично проконтролирую ваше наказание! — было ей вдогонку. «Чертов Учиха! Только решила быть паинькой, а тут на те! Одни проблемы из-за него! Ещё и пистолет!» Сакура свернула в туалет смыть с рук кофе. Несколько минут назад он держал её руку как ни в чём не бывало. Как ни в чём не бывало! Девушка всё ещё ощущала тепло его ладони. Прохладная струя воды отрезвляла. Харуно умылась, легонько похлопав себя по щекам, и посмотрелась в старое зеркало, висящее над умывальником. «Приди в себя. Не теряй самообладания», — говорили её глаза. Не доходя к кабинету директора, она остановилась. «Все на занятиях. Комната Учихи свободна. Кто знает, выпадет ли ещё столь удачный шанс обыскать её. Мне позарез нужен этот ствол. И как можно скорее». И почему только она раньше не додумалась? «Недосып, усталость и дуратские эмоции». Наказание, директор и глубоко уважаемый Ка­део-сан потерпят. Длинные коридоры вели её уже в мужское крыло. И кто знает, может, ей повезёт…