Дотянуться до глубин

***

Сакура обмякла у Саске в руках. Её горячий лоб плотно прижался к его шее, а оледенелая рука соскользнула с плеча Учихи, безжизненно повиснув вдоль туловища. — Харуно, — парень закрепил пистолет за поясом и поднял её на руки. — Какая ты проблемная. Брюнет опустил Сакуру на постель и, нагнувшись, укрыл одеялом. Хрипящий звук вырвался из горла девушки. Из-под закрытых век просачивались малюсенькие соленые капельки. Саске положил ладонь Сакуре на лоб. Градусник не понадобился, чтобы понять, что у неё была очень высокая температура. По своей природе Учиха не отличался сочувствием, однако даже ему худенькая, бледная и сраженная болезнью Харуно показалась слишком хрупкой и беззащитной. Сакура прерывисто задышала, погружая парня в воспоминания. Парень отдернул руку и моргнул, прогоняя наваждение, которое никак не хотело ослаблять свои цепи. При подобном раскладе думать о том, о чем он подумал, было неправильно. Даже для него. Flashback Она рвано дышала. Выгибаясь, прижималась все ближе, все теснее к нему. Обнимая, стонала. Целовала так самоотверженно и искренне. Отчаянно кусала его губы. Плавным скольжением рук вызывала мурашки по телу. Податливо подстраивалась под каждое его движение. Нежно гладила его по голове, нашёптывая на ухо какую-то несуразицу. Её изумрудные глаза блестели и переливались в тусклом свете луны, пробивавшемся в комнату сквозь распахнутое окно. Длинные розовые волосы разметались по подушке. Парень спутывал их своими пальцами, играясь мягкими локонами. Сакура приподнялась и, проведя ладонью по щеке Учихи, потянулась за очередным поцелуем, но замерла в миллиметре от его губ, выдохнув: — Я люблю тебя, Саске-кун. Сон оборвался внезапно. Парень рывком сел на кровати, обхватив голову руками. Непонимание и раздражение бушевали внутри. По лбу скатывались холодные капли пота. Саске сжал волосы у корней. Это было невыносимо. Подобные сновидения мучили его уже около трёх месяцев. Они сводили с ума, заставляли мысли вертеться вокруг бесящей розоволосой девчонки. Учиха ненавидел их самой чёрной ненавистью, как и девушку из этих ночных грёз. Причин появления подобного мусора в своей голове парень не видел. С Харуно он никак не контактировал. Он поднялся с кровати и схватил пачку сигарет. — Саске-кун, ты чего? Куда ты? — сонным голосом протянула темноволосая девушка, заёрзав на постели. Она озадаченно смотрела на поспешно одевающегося юношу. — Отвали, Мае. За ним захлопнулась дверь. Мае не собиралась оставлять все как есть. Она давно заметила, что с её молодым человеком происходило что-то нехорошее, что-то, что его сильно гложило. Саске всегда разговаривал с ней грубо и пренебрежительно — в этом не было ничего нового, но сама манера его поведения очень изменилась. Как бы девушка его не любила, ей надоело молчать, упиваясь крохами внимания, и прятать обиды в самых потаенных уголках души. Ей надоело быть безвольной куклой, игрушкой в его руках, прикрытием от поклонниц и девушкой для утоления потребностей. Мае чётко понимала, что хочет большего, хочет чувств, хочет взаимности и доверия. Решив, что стоит расставить точки над «і», она накинула длинный халат и последовала за Учихой. — Поговори со мной, Саске-кун, — она нашла его курящего на крыше. — Не до тебя, Ямада. Проваливай, — брюнет даже не посмотрел на неё. Он выдыхал едкий дым и безразлично рассматривал яркие огоньки ночного города. — Это из-за Харуно? — парень резко повернул голову к девушке. — Я права. Учиха с хмурым видом потушил сигарету о стену и выкинул окурок. Он понятия не имел, как Мае могла догадаться о его проблеме. Объяснять что-либо своей девушке он не собирался. Ему было плевать. Главное, чтоб не болтала о своих догадках и не выносила ему мозг. — Знаешь, я ничего не говорила, — Мае, не надеясь на какое-либо оправдания, ведь знала, что Учиха не потрудится ответить, нарушила молчание, — терпела на протяжении значительного количества времени, но это так больно, когда во время близости ты называешь меня её именем. Так больно слышать, что во снах ты зовёшь эту Сакуру, — встречаясь с Учихой, Мае научилась управлять эмоциями, но в этот раз она не сдержала слез. — Я вот не понимаю: зачем тебе я, если ты можешь быть с Харуно, — голос девушки едва ли не сорвался на крик. — Если у тебя есть к ней малейшее влечение, симпатия, почему ты не с ней? — Ты хочешь расстаться? — будничным тоном поинтересовался Саске, подойдя к Мае. — Нет, — она всхлипнула, вытирая слёзы, ведь Саске ненавидит, когда кто-то плачет. — Я хочу понять, что с тобой происходит. Я хочу разобраться в твоих чувствах. — У меня нет чувств, — Учиха засунул руки в карманы спортивных штанов. Мае грустно улыбнулась, помотав головой. Обняв себя за плечи, будто бы пытаясь защититься, она проговорила: — Ты лжёшь, Саске-кун. Лжешь сам себе. Ты закрываешься, открещиваясь от чувств как от какой-то заразы. Но ничего не можешь поделать, когда они терроризируют твоё подсознание, — она набрала воздух в лёгкие, решаясь. — Я очень сильно тебя люблю и желаю только добра. Откройся мне, Саске-кун, и я сделаю все, чтобы ты стал счастливым. Но если тебя действительно тянет к Сакуре, я не стану мешать…

***

Перед уходом Учиха сделал доброе дело — закрыл окно. К возвращению сестёр Хьюг температура воздуха поднялась на несколько градусов. Хината, включив свет и завидев колоссальный бардак в комнате, поёжилась. На обеих тумбочках были разбросаны какие-то шоколадки и конфеты, на полу валялись груды вещей, тюль был неаккуратно задернут, на стене около кровати Сакуры виднелись непонятного происхождения багряные пятна. На нижнем ярусе двухъярусной кровати покрывало было скомкано. Ханаби даже не заметила царствующего хаоса и уж тем более не так расстеленного пледа на своей постели. Она с грохотом поставила на пол тяжеленные баулы, забитые едой и вещами, и завалилась на кровать. — Харуно, мы вернулись, — промычала в подушку младшая из сестёр. — Могла бы и поздороваться, — недовольно бормотала она, поворачиваясь лицом к Сакуре. — Тише, Ханаби-чан, — сердито шикнула Хината, принявшись разбирать сумки. — Сакура-чан спит. — Когда Харуно в такое время-то спала! — возразила младшая Хьюга. Она резво соскочила с постели и склонилась над лежащей на боку Сакурой. Потормошив ту за плечо и не добившись желаемого результата, Ханаби раздосадовалась. — Не смешно, Харуно. Хватит прикидываться. Сколько бы Хьюга не предпринимала попыток растолкать девушку, та не открывала глаза. Сакура, казалось, была в каком-то затяжном сне. Ханаби испуганно ойкнула, случайно дотронувшись ко лбу соседки, и откачнулась. — Блин, — девушка громко вскрикнула, привлекая внимание сестры, которая задумчиво расставляла вещи по местам. — Она горит. Хьюга-старшая выронила плед. Не успела она что-либо сказать или предпринять, как в дверь громко постучали. Ханаби запаниковала. — Хината, ну не стой столбом! Что с ней делать? Если не сбить температуру, она может умереть, — девушка, присев на корточки, то и дело беспрестанно ощупывала лоб соседки и проверяла пульс. — Кого ещё там принесло?! — в отчаянии крикнула Ханаби. Нежданный гость влетел в комнату без разрешения. Его лицо, искажённое гримасой тревоги и беспокойства, приневоливало ощущать те же эмоции, а сбившееся дыхание свидетельствовало о том, что юноша бежал. В руке пришедшего красовался большой полиэтиленовый пакет, по которому парень нервно ерзал пальцами. — Сура-кун? — удивилась Хината. — Что ты здесь забыл, урод?! — вспылила Ханаби, сжав руки в кулаки. От того, чтобы врезать подлецу, её сдерживало лишь волнение за Сакуру. Неподходящая ситуация для выяснения отношений. — Как она? Блондин прошествовал мимо Хинаты и отпихнул от Сакуры Ханаби. Он опустился на колени у изголовья кровати и достал из принесённого пакета кучу лекарств. — Ты… ты… ты… — Хьюга-младшая от злости не могла связать и слова. В голове пролетела масса ругательств. — Не смей прикасаться к ней, козлина! — девушка вцепилась в кисть Окады. Он ахнул, дёрнул рукой в попытке вырваться. Хьюга рыкнула, сильнее впиваясь острыми ногтями в плоть. — Ханаби-чан, думаю, Сура-кун хочет помочь, — вступилась Хината, наконец выйдя из оцепенения. — Хината, — взмолился парень, — убери от меня свою сестру. Сакуре срочно нужно вколоть жаропонижающее. Ублюдок прав. Ханаби отступила, давая ему полную свободу действий. Сура работал быстро, в какой-то степени профессионально. Набрав в шприц лекарство и продезинфицировав участок кожи предплечья девушки, он вколол вакцину. Сакура содрогнулась и промычала от боли, когда игла вошла в руку. — Тише, моя хорошая, потерпи чуть-чуть, — одними губами проговорил Сура, жалостливо скривившись, будто бы больно сделали ему. По стандарту эти уколы ставятся не так, но Хьюги бы точно не позволили ему прибегнуть к стандартному способу. — Надо сделать компрессы, — тоном, не терпящим возражений, скомандовал Окада. — Принесите воды и подготовьте полотенца. Ханаби хотела сказать ему, чтобы шёл куда подальше и не командовал, но промолчала. Заграбастав с полочки алюминиевую мисочку, она, излучая мощные волны злобы, покинула комнату. Хината, проводив младшую сестру рассеянным взглядом, вернулась к копошению в вещах, пытаясь отыскать что-нибудь, что сгодилось бы для компресса. — Ты меня очень напугала, Сакура, — почти беззвучно молвил Сура, припав губами к холодной руке розоволосой. — Я как чувствовал, что тебе плохо, — он массирующими движениями растирал её ладонь, целовал костяшки пальцев. — Не переживу, если с тобой что-то случится. Хината тихо приблизилась и положила несколько носовых платочков на край кровати. Она с неподдельным удивлением воззрилась на парня, который, забывшись, мягко и ласково гладил Сакуру по голове и причитал себе под нос. Хьюга, не зная, как реагировать, стояла, бездейственно таращась на Окаду. — Я поступил неправильно по отношению к тебе, Хината, — заговорил Сура, не отрываясь от Харуно. — Я не хотел играть твоими чувствами. Мне нет оправдания, — он внимательно посмотрел на брюнетку. — Она важна для меня. Очень. Надеюсь, ты поймёшь. Хьюга не стала ничего говорить, коротко кивнула и отвернула голову к окну.

***

Неделя для Сакуры пролетела как один день. Валяться в постели днями напролёт и кушать всякие вкусняшки, которые заботливый Сура приносил ежедневно, вполне даже нравилось Харуно. Парень нередко пропускал уроки, даря всё своё время и внимание болеющей девушке. Она не прогоняла, что окрыляло по уши влюбленного юношу, но и с особым энтузиазмом не вступала в разговор. Частенько уплетая свои любимые апельсины и слушая радостный голос Окады, Сакура рассматривала плывущие облака, всматривалась в яркую синеву осеннего неба и думала. Много размышляла о жизни, чувствах, понимании мира, нормах морали, поступках людей и последствиях этих поступков. Изредка встречаясь взглядом с Сурой, она видела в серости его глаз преданность и заботу. Отчасти девушку это пугало. Она не привыкла быть кому-то нужной, поэтому в жестах парня искала подвох (скорее псих расстройство). Окада напротив наслаждался каждым мгновением, проведённым с Сакурой. Ему стоило лишь закрывать глаза на её молчаливость и насторожённость. Сура с улыбкой на губах болтал без умолку обо всем на свете. В конце концов Харуно пришлось признать, что присутствие блондина было для неё ненапряжным и в какой-то мере отвлекающим. Под конец недели Сура потускнел. Молча сидя рядом с Харуно, он озадаченно всматривался в её глаза, будто бы желая задать какой-то вопрос. Спрашивать, в чём дело, Сакура не собиралась. Её терзания Окады мало волновали. Ханаби, находя в комнате назойливого блондина, испепеляла его враждебным взглядом и осыпала колкими фразами. Хьюга-старшая на Суру реагировала спокойно, вежливо поддерживала беседу. Хината простила его. Несмотря ни на что, она считала Окаду хорошим человеком. Видя, как бережно он относится к Сакуре, девушка потихоньку принимала обстоятельства и понимала его нехороший поступок. Для Харуно стало величайшим удивлением то, что Хэнэко-сан ни разу за всю неделю не почтила их комнату своим присутствием. Поинтересовавшись у Хинаты о возможных причинах столь прекрасного подарка от противной женщины, Сакура узнала, что куратор ушла на больничный. На замену ей поставили, по словам Ханаби, ничего такого молодого пацана, и теперь свободы действий у девушек стало значительно больше. На Харуно эта новость особого эффекта не произвела. Розоволосая и за правления Карги чувствовала себя неплохо. Плевать на правила и запреты стало её позицией. К понедельнику Сакура выглядела бодро и свежо как никогда. Болезнь окончательно повержена крепким Харуновским организмом и дорогими лекарствами, принесенными Сурой. Отлёживаться потребности больше не было, посему с лёгкой тоской Сакура вместе с соседками по комнате спустилась на утреннюю зарядку. В холле второго этажа постепенно собирались девушки возрастом от четырнадцати до восемнадцати. Галдёж от бессмысленной трескотни девочек заполнял коридор, действуя Сакуре на нервы. Она залезла на подоконник, отделившись ото всех. Постукивая ноготками по стеклянной плоскости окна, девушка взялась за своё любимое занятие — наблюдение за природой. — Ну, привет, Сакура. Девушка раздраженно вздохнула и неспешно повернула голову к распространителю звука. Над ней вздымался молодой парень с миловидным лицом правильного овала, аккуратным носом, пухлыми губами и броскими чисто-голубыми глазами. Он был блондином с длинными волосами, сплетёнными в оригинальную высокую причёску. Челка частично прикрывала его левый глаз. Парень усмехнулся. Сакура вопросительно приподняла бровь. — Не узнаешь, да, — он сузил газа. — Напарник больного ублюдка, — постановила Харуно. Имени блондина она не знала. — Дейдара, — промолвил он. Девушка соскочила с подоконника, задрав голову. Тсукури был выше неё. — Чего тебе, Дейдара? — Тон поскромнее и выражения повежливее, — в его словах читалась явная угроза, а суровое выражение лица подтверждало, что блондин не шутит. Он взмахнул головой и откинул челку с глаза. Сакура стушевалась. За миловидной внешностью прячутся самые страшные бесы. «Ты не с детдомовцем болтаешь. Это преступник. Не выделывайся», — напомнила себе девушка. — Бесстрашие хорошая черта, но не приравнивай её к глупости. Дейдара сделал шаг вперёд и стал к девушке вплотную. Она шумно сглотнула, но зрительный контакт не смела прерывать. Пусть не быть ей победителем в этой схватке, позорного поражения допустить нельзя. — Я… — Ты взяла чужую вещь. «Пистолет!» — вспомнила Сакура. Она и думать забыла о нем за период болезни. Последний раз Харуно видела ствол перед тем, как потеряла сознание. В руках Учихи. Хьюги, увидь оружие, без сомнения завалили бы Сакуру вопросами, впрочем как и Сура. Логическая цепочка вела к одной персоне. — Да, — честно призналась девушка. — Но у меня его нет. Глаза Дейдары не выражали никаких эмоций. На лице маска безразличия. Сложно сказать, злился он, ощутил досаду, смятение или желание прикончить наглую девчонку. — Неделя, — постановил парень. —на то, чтобы вернуть пушку. Сакуру пробила дрожь. Девушка незаметно, как она думала, вцепилась рукой в подоконник. Оцепенение ослабило путы. Нельзя терять самообладание перед Дейдарой. — Я постараюсь. — Ага, — парень ухмыльнулся, — Действуй, Сакура. Дейдара как ни в чём не бывало отступил от новой знакомой и громко скомандовал разбиться по шеренгам. Девушки послушно выполнили задачу. Тсукури вышел на центр коридора и громко начал: — Доброе утро! Начинаем утреннюю физкультуру. Сакура закатила глаза. «Вот значит, какая замена Карге подоспела».

***

Шагая в сторону столовой, Сакура перебирала все возможные способы возвращения пистолета. Было ясно как божий день, что Саске не признается, что оружие у него и уж явно не подаст его Харуно на блюдечке с милой улыбочкой. Следовательно, за пушку предстояла скрытая односторонняя война. «Для начала, — подумала девушка, — нужно понять, где Учиха спрятал ствол. Вариантов не так много. Вряд ли бы он таскал его с собой. Хотя эту версию всё же не стоит списывать со счётов. У Учихи свои тараканы в голове. Подумаем логически. Он парень скрытный и не тупой, значит вероятность того, что о пистолете знает кто-то ещё, очень мала. И это большой плюс. Сперва придётся как-то, без привлечения всеобщего внимания, узнать в какой комнате проживает этот самовлюблённый говнюк, добыть информацию о его соседях и просчитать возможный момент, когда комната будет пустовать. Потом дело за малым: незамеченной пробраться в обитель засранца и пошариться в его вещах. Да это нереально! Проделав все это, не факт, что я найду пистолет, — Сакура начинала впадать в отчаяние. — Матерливый кретин принесёт меня в жертву своему несуществующему ублюдскому богу. Харуно, ты полная идиотка, — ругала себя девушка. — Ками-сама, чем ты только думала, когда проворачивала аферу с тем дурацким пистолетом?!» Сакура, настолько погрузилась в самоосуждение, что случайно столкнулась с кем-то. Не поднимая головы, она проронила тихое «сори» и, обойдя преграду, продолжила путь. «Стоп, паника! Ну уж нет! Я не должна так просто опускать руки, — глаза девушки потемнели, зрачки расширились. — Ситуация не самая паршивая. Прорвёмся! Хрен с маслом этим недоноскам, а не распоряжение моей жизнью! Я достану этот чертов пистолет даже из-под земли!» — Сакура, — тяжелая рука легла ей на плечо, останавливая, — подожди же. Девушка от неожиданности издала непонятный звук и дернула плечом, избегая тактильного контакта. Увидев человека, столь нагло вырвавшего её из дум нелёгких, она ни капельки не удивилась. — В чём дело, Сура? — Я тебя с минуту звал, ты не реагировала, — кисло объяснил парень и, предвидя дальнейшее роптание, изложил: — У меня к тебе важный разговор. Харуно мимолётом зыркнула в сторону столовой и заторможенно обвела взглядом округу. В коридоре они с Сурой были абсолютно одни. — Ладно, говори, — согласилась девушка. Её мысли все ещё были заняты «маленькой» заморочкой с пистолетом. Окада со своим важным разговором был Харуно как корове седло. Однако внутренний голос бы упрекал её в низости и неблагодарности, откажи Сакура в такой элементарной, ни к чему не обязывающей просьбе. — Дейдара здесь из-за тебя? — напрямую пошёл Сура. — Со мной он не пытался связываться, а Тсукури ничего не делает просто так. Он что-то требовал от тебя? — Нет, — сказала Харуно с особенно убедительной интонацией, не отрывая взгляда от в недоверии прищуренных глаз парня. Окада безмолвствовал несколько секунд, выдерживая непростой взор девушки. Его как магнитом тянуло словить своими губами её губы, почувствовать их вкус, насладиться их мягкостью. Парень до безумия желал прикоснуться к светло-молочной коже, ощутить гладкость длинных розовых локонов. Он повлекся вперёд, но вовремя остановился, застыв на месте. «Сакура этого не одобрит, — сдерживал себя Сура. — Нельзя рушить те шаткие более-менее нормальные взаимоотношения между нами. Второго шанса у меня не будет». Парень закрыл глаза, возвращая себе самообладание. Харуно растолковала неловкую паузу как конец мини-допроса и просолила ход. — Пожалуйста, не ври мне, — полетело ей в спину. — Сакура, я чувствую, ты скрываешь что-то. И связано это с появлением Дейдары, — настаивал Окада. Она не остановилась и ничего не ответила. Подозрительность Суры возросла в геометрической прогрессии. На сердце было неспокойно, но добиться откровений от Сакуры он не мог. Любая попытка обречена на провал. Эмоции ярились, словно молнии во время грозы. Уныние и безнадёжность, как обухом по голове, навалились на юношу. Сура попытал удачу в последний раз: — Сакура, прошу, не лезь туда, откуда нет обратной дороги. Эти люди очень опасны. Ты даже представить себе не можешь, на что они способны. Убить человека для них — что зубы с утра почистить. — Оставь меня в покое, Сура, — только и кинула Сакура, вполоборота развернув голову. — Просто пообещай, что не будешь делать глупостей. Я всегда готов выслушать тебя и помочь. Громкий отголосок резвых шагов одолел неуютную тишину. Быстро перебирая ногами, по лестнице спускался высокий полненький мужчина средних лет. Он сильно запыхался и дышал с большим трудом. Жиденькие каштанового цвета волосы, припорошенные легкой сединой, смешно вздымались вверх, а длинные закрученные усы телепались в разные стороны. Лицо, изнуренное временем, кривилось в недовольстве, придавая мужчине грозного вида. В сложенных накрест пухлых руках, покрытых густым волосяным покровом, был увесистый темно-зелёный журнал. Маленькие миндалевидные карие глаза сузились, завидев на горизонте двух воспитанников детского дома. — Молодые люди, что здесь происходит? Сура, почему ты не на завтраке? — изрёк мужчина, остановившись перед парнем с девушкой. — Кадео-сан, мы как раз… — Ёж твою клёшь! — он упёр одну руку в бок, второй же придерживал журнал. — Юная леди, что за вид?! Где ваша форма?! Что это за сорочка?! — ругался куратор мальчиков. — Где Дейдара-сан? Почему он не проследил, чтобы не было такого беспредела? Тсукури материализовался как по щелчку, выйдя из-за ближайшего поворота. Прогулочным темпом, будто бы он просто мимо проходил, парень приковылял к зачинщику ругани и провинившейся парочке. — Кадео-сан, что-то случилось? — Дейдара-сан, разве вы не видите?! — поразился мужчина. — То, что наши подопечные наглейшим образом игнорируют правила, пропускают завтрак, ужасно, но это ещё куда не шло, в сравнении с этим! — он кивком указал на Харуно. — Вы же только посмотрите на внешний вид этой девушки! Как вы такое допустили?! Тсукури с ног до головы осмотрел Харуно. На Сакуре была надета молочного цвета облегающая тело блуза, в чёрная юбка-клёш, капроновые колготки, чёрные хлопковые чулки выше колена и в тон им короткие ботинки на шнуровке. Вещи имели очень даже презентабельный вид, что наводило блондина на мысль, что достались они девушке не совсем легальным путём. Поставщиком добра стал не кто иной как Сура. Сакура выбрала слишком вольный прикид, что ставило его, Тсукури, как куратора девочек в неловкое положение. Дейдара было уже приготовился к словесной обороне, но… Девушка расстегнула пуговки блузки и резким движением избавилась от предмета гардероба, отшвырнув его в непонятном направлении. Челюсть Суры встретилась с полом. На его лбу залегли морщинки. Парень в тот момент сходствовал с каменным изваянием. Кадео-сан выронил журнал. Глаза мужчины стали по пять копеек. Он как рыба, выброшенная на сушу, открывал и сразу же закрывал рот, не ведая, как себя повести и какие меры пресечения предпринять. — Что вы творите, дамочка? Оденьтесь немедленно! — Что снова вас не устраивает? — по-хамски ухмыльнулась Сакура, разведя руки в стороны. — Нет блузки — нет проблем. Нижнее белье вам глаз не режет? Тсукури слегка приподнял брови, с большим любопытством ожидая продолжения сценки.

***

В столовой стоял гул, словно в улье. Лязганье посуды и голоса людей создавали гремящую какофонию звуков. Запахи испорченного омлета и травяного чая дразнили рецепторы восприятия присутствующих. Дети и подростки, точно не умеющие долго сидеть на одном месте и не желающие есть невкусную пищу, мельтешили туда-сюда, носясь с посудой. Компания из трёх парней и двух девушек, усевшаяся за самым дальним столиком у окна, заканчивала завтрак в молчаливо тяжелой атмосфере. Учиха сидел с отрешенным видом, даже не притронувшись к своей порции. По правую сторону от него восседала угрюмая Мае, размешивая сахар в чае. С левого бока от брюнета пристроился Суйгецу, задумчиво подперев голову рукой. Напротив Хозуки расположилась стройная красноволосая девушка с аккуратными чертами лица и ярко-малиновыми глазами. Возле неё, вглядываясь в толпу, сидел высокий парень с светло-рыжими волосами и такого же цвета глазами. У юноши было очень доброе выражение лица и приятная улыбка. — Слышь, рыбёшка, ты чего молчаливый такой? — протянула красноволосая девушка, поправив очки и охватив взглядом подозрительно тихо ведущего себя юношу. — Неужто небеса сжалились надо мной и даровали тебе немоту? — Не надейся, очкастая. И с отрезанным языком я скажу тебе пару ласковых словечек, — буркнул парень, откинувшись на спинку стула. — Чисто для тебя, Карин, открою страшную тайну. Иногда люди занимаются неизвестным тебе сложным умственным процессом. Они думают, представляешь, рыжая. Девушка зло насупилась и пнула Суйгецу под столом ногой. — Я-то представляю, а вот ты, хордовое животное, в этом деле ни сном ни духом. — Утешай себя и дальше, мартышка, — усмехнулся Хозуки и положил в рот последний кусочек невкусного омлета. — Если тебе так интересно, могу сказать: я думал о Харуно. Взгляды всех без исключения сидящих за столом устремились на него. Мае с особой бдительностью навострила уши, побледнев. Любое упоминание об этой девушке было для неё болезненным и крайне неприятным. — Я вот просто подумал, что Сакуру в большей мере недолюбливают из-за того, что она не нравится Учихе, — с видом великого мыслителя продолжил Суйгецу, зыркнув на никак не отреагировавшего Саске. — А по сути-то никто не знает, какая она. Внешне девка красивая. Фигура у неё неплохая. Лицо смазливое. — Она добрая очень, Суйгецу-кун, — подхватил тему рыжий парень, — но не общительная. Помню, в качестве одного из наказаний мы с ней должны были помогать воспитателям младших групп управляться с детьми. Могу сказать, что малыши к ней тянулись. Моего присутствия она фактически не замечала. — Чего это ты, упырь, вообще вспомнил о существовании Харуно? — перебила повесть парня Карин, обратившись к Хозуки. — Ревнуешь, кикимора? — похабно ухмыльнулся тот, наклонившись к ней через стол. — Ничего подобного, — зарделась девушка и в подтверждении своих слов стукнула Суйгецу по лбу. — Думай себе, о ком хочешь. Он состроил ироническую гримасу и плюхнулся обратно на свой стул. — Пора. Глубокий властный голос Учихи прозвучал тихо, невзирая на это компания, как по мановению волшебной палочки, дружно поднялась и покинула столовую. В просторах коридора Суйгецу решил вернуться к незаконченной теме. — Учиха, дак чего тебя так бесит Харуно? Мае знала, что Саске не станет отвечать на этот вопрос. «Ему нет до неё дела», — успокоила себя девушка. Однако противный червячок, именуемый ревностью, с новой силой начал разрушать её нервную систему. Ямада посмотрела на своего парня, заметив мимолетный проблеск неясных эмоций на его непоколебимом лице. Она не выдержала, взвыв во всех голос: — Хозуки, что ты пристал ко всем со своей Сакурой! Можно подумать, никакой другой темы для разговора не нашлось! Насрать всем на Харуно! Она пустое место! Зачем говорить о пустом?! Крик Мае был бы оглушающим, если бы со столовой в коридор толпами не выбегали ученики. Они, подобно жукам, гудели, вопили и хаотично двигались, толкая друг друга. В какой-то момент Суйгецу перестал обращать внимание на возгласы девушки, вылупившись на четверых людей, стоящих чуть поодаль, возле лестницы. — Я ошибся, — отозвался Хозуки. — Фигура у неё не неплохая, фигура у неё охуенная. Друзья проследили за траекторией взгляда парня. В угол их зрения попала полуголая Сакура, которая гласно что-то отчеканила, закинув длинную прядь волос за спину, развернулась на пятках и в считанные секунды ушла прочь. Окада побежал за девушкой. — Сура, а ну-ка стой! — вдогонку ему крикнул куратор мальчиков. — Сура! Ты будешь наказан! Кадео, видя, что подопечного больше волновала розоволосая бунтарка, нежели его предупреждения, растерялся. Он почесал затылок, проводя взглядом Окаду. — Вы обронили, Кадео-сан, — Тсукури подал ему журнал. — А, Дейдара-сан, извините меня за то, что я накинулся на вас. Эта юная леди, по всей видимости, Сакура Харуно. Хэнэко-сан всегда жаловалась на её закидоны. На этот раз девушка превзошла саму себя. Надо же было раздеться! — негодовал мужчина. — Только мне вот интересно, какие дела такой мирный и послушный юноша как Сура может иметь с ней. Никогда раньше не замечал, чтобы они общались. Мне стоит провести с ним воспитательную беседу, а вам сурово наказывать негодяйку. — Не волнуйтесь, Кадео-сан, я позабочусь об этой девочке, — оскалился Тсукури.

***

Учебный день протекал долго и нудно. Если в самом его начале Харуно сдерживала негатив, настраивая себя на позитивную волну, то к концу дня девушке казалось, что она возненавидела весь мир с его обитателями впридачу. На протяжении всех семи мучительных рабочих часов Сакуру преследовали косые взгляды детдомовцев, сопровождаемые глупыми шуточками-подкатами противного Суйгецу, и необоснованные придирки преподавателей, на которые девушка либо гордо отмалчивалась, либо в самой резкой форме огрызалась. Добросовестный куратор девичьей группы, Дейдара-сэмпай, горячо пожурил её, заставив сменить мужскую рубашку, услужливо предоставленную в пользование заботливым Сурой, на что-то более приличное. Сам Окада постоянно крутился где-то поблизости, пытаясь завести очередной мега-важный разговор. Сестры Хьюги также вносили свою лепту, таскаясь за Харуно по пятам и выпытывая мотивы произошедшего в коридоре инцидента. Сакура старалась абстрагироваться от раздражителей, тщательно продумывая план осуществления идеи по решению своей нелёгкой проблемы. Настроение девушки к вечеру достигло отметки ниже толщи земной коры. На ужине Сакура хмуро поклевала более-менее съестные пышные оладьи, успешно проигнорировав попытки обеих Хьюг беззаботно побеседовать, и безмолвно ушла со столовой. В полночь Сакура бесшумно захлопнула за собой дверь комнаты, покинув общество во всю посапывающих сестёр. Прокравшись на пятый этаж учебного корпуса, Харуно воровато огляделась вокруг. Было темно, хоть глаз выколи. Очи, не совсем привыкшие к мраку, кое-как различили контуры коридорных диванчиков и длинные тёмные пятна на стенах — двери, ведущие в кабинеты. Не заметив признаков присутствия людей, она, доверившись собственным ощущениям местности и развитой интуиции, втихомолку побрела по коридору. Дверь в учительскую оказалась не заперта. Харуно выудила из кармана джинс маленький фонарик и зажгла его. Шастая по шкафчикам и дёргая шухлядки столов, она пересматривала этикетки множества журналов и папок с документами. Того самого темно-зеленого журнала девушка так и не отыскала. Потянув мебельную ручку самого большого шкафа, Сакура обнаружила, что он заперт на ключ. Оставив заинтересовавший её предмет мебели напоследки, Харуно продолжила поиски. Спустя минут десять-пятнадцать дорвалась до искомого. Направив луч света на журнал, где хранилась необычайно важная для неё информация, Сакура пролистала несколько страниц. Она не сдержала победной улыбки, завидев фамилию «Учиха». Как оказалось, Саске проживал в комнате, соседствующей с комнатой Суры. Схватив небрежно кинутую на столе шариковую ручку, девушка вывела у себя на руке «двести пятьдесят пять». К счастью Харуно, с Учихой жил всего один юноша. Сакура добавила к номеру комнаты имя Джуго Тэнбин. «Начало положено», — возликовала девушка, вернув журнал на место. Сакура понимала, что ей следовало бы убираться с учительской да поскорее, ведь несмотря на позднее время, кто-то мог бы и заявиться, но любопытство взяло верх над разумом. Она вытащила из волос невидимку и, посветив на запертый шкафчик, вставила шпильку в замочную скважину. Спустя полчаса ковыряния девушка почти бросила это гиблое дело, но замок внезапно клацнул. Дверка под напором кипы бумаг отворилась. Со шкафчика вылетела груда каких-то документов и папок и расстелилась по полу. «Упс! Не стоило туда лезть», — Сакура раздраженно вздохнула и принялась расставлять папки по местам. Держа в руках последний документ, она приостановилась. Слух уловил едва ощутимые, осторожные шаги. Звук усиливался, что означало приближение неизвестного человека. Деваться было некуда. Не придумав ничего лучше, девушка запрыгнула в вещевой шкаф, стоящий у противоположной стены. Прижав к груди папку документов и отодвинув от себя лезущую в лицо куртку, Харуно застыла, стараясь дышать менее шумно. Скрипнула входная дверь.