Домашние и иные

      Обычно Гэвин не курит. Мужчина предпочитает беречь лёгкие, чтобы во время погони не сбивалось дыхание, но сейчас…       При взгляде на оставшиеся после взрыва руины дрожат руки. Кто-то кричит, кто-то плачет — люди вокруг в шоке, напуганы и не готовы принять то, что близкие у них на руках мертвы. Вот женщина прижимает к себе мёртвую дочь, прошитую очередью почти ровной полосой — пять дырок, пять пуль, пять неисправимых точек в маленькой жизни.       Вот парень пытается дозваться отца, у которого нет половины головы. Сам юноша ранен, одежду заливает кровью от многочисленных порезов и ран, но тот словно их и не замечает.       Рядом суетятся приехавшие медики, шныряют особо ушлые и неизвестно как, так быстро, оказавшиеся здесь репортёры.       Рид достаёт сигарету и чиркает зажигалкой. Курево у него крепкое и противное — специально только для таких случаев — и, кажется, что вот-вот вырвет от этого отвратительного вкуса на губах и от запаха в лёгких.       Гэвин Рид полицейский, но не супермен. Всё произошло слишком неожиданно и быстро, мужчина лишь заскочил в попавшийся по пути торговый центр, чтобы закупиться недельным запасом съестного по акции. Кто же знал, что на втором этаже центра какой-то грёбаный урод решит пострелять из пистолета по гражданским, а потом взорвать бомбу?!       Обломки второго этажа придавили тех, кто был на первом, а взрывная волна в нескольких местах повредила пол третьего, на котором, ничего не подозревающий детектив остановился перекусить в местной кафешке.       Гэвин достал из кармана телефон и хмуро уставился на дату: пятница тринадцатого — самый невезучий для него день, хоть из дома не выходи.       Жутко болела нога, но мужчина бы не рискнул сейчас пытаться отлепить присохшую к ране штанину, ныл висок, которым его приложило о столик и плечо встретившееся с полом, но хуже всего было в голове.       Гэвин Рид не был суперменом, но хотел бы им быть. Тогда, может быть, всё бы было иначе? Не стоял бы в ушах этот многоголосый вой, не лежали бы повсюду изломанные и обезображенные тела… — Детектив? — знакомый голос прозвучал откуда-то слева и Гэвину не надо было поворачивать голову, чтобы понять кто это. — Жестянка? Ты разве не должен быть на своём супер важном техосмотре-модификации-хрен-знает-чём, в родном Киберлайф? — мужчина усмехнулся, кривясь от очередной, всё такой же противной, порции дыма в лёгких. — Я был в пятнадцати минутах от этого места, когда получил данные о теракте и… — Ясно. Значит, всё-таки впаял мне в телефон чип для отслеживания? Я думал, ты шутишь. — Риду было настолько паршиво, что даже стало плевать на то, как ведро с болтами бесцеремонно начал осмотр его тушки, задержав особое внимание на ноге. — Вам нужно в больницу, — андроид поджимает губы и хмурится, так словно он строгий родитель, делающий выговор неразумному отпрыску. — Я вам помогу.       Гэвин пытается выломать наглому андроиду плечо, когда тот, не спрашивая разрешения, поднимает детектива на руки, держа как чёртову «невесту». Гэвину хочется сидеть здесь, прислонившись спиной к частично уцелевшей стене, курить дерьмовые сигареты и вдыхать бетонную пыль, которая пахнет кровью. Гэвина задрали смерти, работа и всё то дерьмо, которое он видит каждый проклятый день.       Кажется, у Гэвина нервный срыв. Иначе он не может себе объяснить, почему заставляет, задолбавшего его, девятисотого повернуть голову и выдыхает горький дым в синтетические губы.       RK900 достаточно совершенная машина, чтобы не полагаться только на визуальные модули и может использовать другие способы ориентирования в пространстве. Поэтому не сбавляет шаг и не отклоняется от проложенного программой курса.       Андроид не сопротивляется, но и не отвечает и Риду кажется, что он целует обычную секс-куклу времён 2010-2020х годов. Идеального человекоподобного манекена. Но всё равно ему хоть немного, но становится лучше и плевать, что о нём подумают знакомые — если увидят. Гэвина Рида слишком задрала эта чёртова, распроклятая жизнь.       В машину его заносят и укладывают так аккуратно и заботливо, что мужчине хочется смеяться до сорванного в конец горла. Истерика — констатирует разум и озвучивает проанализировавший его дроид, и добавляет: — Ваш уровень психической нестабильности и нервного напряжения слишком высок. По моим данным основанным на личном наблюдении, за последнюю неделю вы спали меньше шести часов.       «Потому что по уши погряз в нашем последнем деле, тупица!» — думает Рид, вспоминая как им приходилось сутками мотаться по городу и выслеживать очередных, преступивших закон ублюдков.       Пальцы вцепляются в белоснежную ткань пиджака и Гэвин тянет напарника к себе на пассажирское сиденье, радуясь, что вызванное андроидом такси беспилотное. — Вы уверены, что вам нужен именно этот режим моего поведения, детектив? — RK смотрит бесстрастно, только диод через раз вспыхивает пульсацией. — Да. Потом сотрёшь это из своей памяти.       Девятисотый хмурится, перемигивает диодом и сминает человеческие губы своими, не имеющими ни вкуса, ни тепла. Тянется руками под куртку, задирая толстовку и замирает.       У Гэвина дрожат пальцы, да и весь он дрожит, словно оказался голым зимой на улице. Он утыкается лицом в искусственную шею и обнимает за плечи. И RK900 убирает руки с ремня его джинс, скользит вверх по спине и медленно пытается гладить.       Риду кажется, что он сходит с ума и завтра наверняка об этом ни раз и ни два пожалеет. Но он целует бесчувственную машину так нежно, как хотел, чтобы целовали сейчас его.       RK — создан как детектив, боец, мобильный танк - способный вынести на тот свет любого противника. Он может изображать сочувствие и участие, может свернуть противнику шею недрогнувшими руками, но в его программе нет умения «гладить», «ласкать». RK решает, что с раненым и психологически нестабильным человеком нужно быть как с котёнком — ни в коем случае не переборщить, иначе можно сломать кости.       RK900 решает, что может отправиться в Киберлайф позже и, послав короткое оповещение, отключает принимающий входящие сообщения модуль.