Домашние и иные

— Ведите себя хорошо и не пытайтесь сбежать из палаты. Я должен отлучиться на пару часов, — сообщает андроид, поправляя пиджак и окидывая Рида, на прощание, холодным взглядом.       Молодая медсестра стреляет своими очаровательными изумрудными глазками в сторону детектива, но Риду на удивление не до этого, хотя он и любит девушек. Очень любит! Да и парней тоже доводилось… но все они были людьми, и мужчина этим гордился. Гордился тем, что не пал так же, как те извращенцы, которые начали нагибать андроидов, стоило тем появиться в жизни людей. Но сегодня вся его тщательно лелеемая гордость разбилась вдребезги.       Он не следит за временем, только в какой-то момент понимает, что нога уже зашита и перевязана. Пошатываясь и стараясь не переносить вес на повреждённую ногу, мужчина ковыляет к выходу из больницы. Рука сама тянется к телефону, чтобы вызвать такси, и свалить поскорее домой, когда вернувшийся RK неожиданно не появляется совсем рядом с ним, за что получает по морде и без слов перехватывает напарника снова на руки, вынося на улицу. — Да когда же ты оставишь меня в покое… — тихо шепчет Рид, злобно комкая пальцами униформу этого ведра с болтами. — Никогда, детектив.       Андроид довозит его прямо до дома, несёт на руках до дверей квартиры, хотя Гэвин уже кроет его матом и сыпет аргументами о том, что вполне может идти сам. Рид едва не задыхается от возмущения, когда пластиковый ублюдок залезает ему в карман куртки, забирая ключи и открывает дверь маленькой холостятской квартирки.       И лишь когда они оказываются внутри и входная дверь с лязгом захлопывается, Гэвину удаётся заставить напарника его отпустить. — Послушай сюда, пластиковый урод, чтоб больше не сме… — Зовите меня Ричард. — Что? — Гэвин осекается на середине фразы и просто хватает ртом воздух. — С чего это тебе вдруг имя понадобилось, жестянка? Сам же всё время твердишь, с гордой рожей, что ты совершенная машина и подобные мелочи для тебя не имеют смысла?       Андроид изображает улыбку и это выглядит жутко, всё же его мимика не такая вариативная, как у его прототипа. Особенно эта улыбка пугает в сочетании с холодным взглядом машины, от которого человек невольно делает пару шагов прочь. Свеженаречённый Ричард же, наоборот, шагает вплотную к детективу, игнорируя требования освободить личное пространство. — Это имя нужно не мне. — Склонившись к самому уху человека, произносит девятисотый. — А вам.       Рид смотрит на то, как, видимо окончательно поехавший, андроид стаскивает с себя пиджак, жилетку, рубашку. Как это всё летит на пол… как сползает с его плеч собственная, горячо любимая куртка и сам, уже своими руками стягивает толстовку.       Диод девятисотого пылает насыщенным красным, когда он прижимает напарника к стене и скользит руками к ремню. — Эй… стой! — льнущий к нему Гэвин упирается руками в идеальную имитацию кожи, давя пальцами так, словно хочет пробить её до самого пластикового каркаса. — Убери.       Скин исчезает неохотно, руки, ноги, торс… RK с трудом себе признаётся, что ему «не нравится» его истинный вид, поэтому он оставляет лицо, не поддаваясь на просьбу снять человеческий облик до конца.       У его модели не предназначены внешние половые органы, но проанализировав, андроид решает, что пока хватит и пальцев. А потом… потом всегда можно заглянуть в Киберлайф за модификациями.       Кажется, в половину второго им в стену стучат соседи. Кажется, в три часа ночи кто-то пытается выломать дверь. Кажется, в эти выходные у детектива Рида постельный режим.       «Разумеется из-за ранения» — думает Ричард, смакуя своё новое имя, срывающееся с, путающихся в словах, губ детектива.