Между строк за занавеской

Проулу совершенно не нравился сегодняшний день. Дело с поисками каналов поставок запрещенных веществ не продвигалось, напарник с утра снова обнаружился в кабинете с перегаром, способным свалить лошадь на скаку, так еще и начальство сбросило горящее дело, за которое никто не захотел браться. И тут стоило бы, возможно, смириться, что если все пошло под откос с самого утра, то лучше уже не будет, однако, Проул, дойдя до точки холодного кипения еще до обеда, все еще надеялся на хотя бы немного плодотворный рабочий день. — Нам нужно поехать в клуб, возле которого избивали и грабили молодых людей и… — И опросить свидетелей? — презрительно хмыкнул Бэррикейд. — Что, у местных кошек на помойке спросишь или у бармена, который за ночь видит около сотни обдолбанных посетителей и даже отлить не может выйти из-за занятости? — Ты не помогаешь, — постарался сдержаться Проул. Напарник был вполне вменяем и выглядел даже вполне неплохо для того, кто еще три часа назад не желал отлипать от стола, на котором спал, однако, работать с ним было до чертиков сложно. Он вспыхивал в одну секунду, спорил и готов был выбивать информацию из свидетелей. Проулу такие методы работы мягко говоря не импонировали, но от попытки выжить из участка эту жертву алкогольного бедствия пока удерживало то, что, несмотря на все вышеупомянутое, Кейд работал. Работал в любое время суток, не жаловался, не ныл, и мог быть хорошим подспорьем в драках и погонях. Оставалось научиться терпеть друг друга. — Потому что ты еще не начал работать, — Кейд залпом влил в себя стакан чистой воды. — Это же ночной клуб, все жертвы — посетители. Надо идти туда ночью и караулить. — И где гарантия, что мы не просто так просидим всю ночь в засаде и нам повезет поймать преступника, не зная вообще ничего? — Никакой гарантии, но хотя бы удовольствие получим, — глядя на непонимание на лице Проула, Кейд хмыкнул, — ты же не думаешь, что я буду сидеть в кустах всю ночь? Пойдем сходим в клуб, потусуемся. Проул вздрогнул. Слишком знакомо прозвучала фраза, Джаз часто так говорил. — Что? — Кейд неожиданно внимательно посмотрел на напарника. — Не любишь клубы? — Не особо, — отозвался Проул, надеясь, что они случайно не столкнутся с Джазом на танцполе. Это будет максимально неловко, но вполне возможно с учётом того, как часто гонщик оказывался в подобных заведениях. — Да ладно, не занудствуй, это редкая приятная часть работы, — ухмыльнулся Кейд. Проул скептично хмыкнул, но ничего не сказал. Ехать в клуб прямо с работы было можно, но оба предпочли переодеться, чтобы не выделяться. И если Кейд просто принял душ и надел свежую черную рубашку из десятка одинаковых, то на Проула в узкой рубашке с отвернутыми рукавами и светлых джинсах определенно стоило посмотреть. Несмотря на то, что полицейские вполне вписывались в старший сегмент любителей ночных клубов, и пропустили их без вопросов, внимание охраны они все же привлекли. Хотя, если бы кто-то спросил Бэррикейда, он бы сказал, что в этом виноват слишком хорошо выглядящий Проул. — Охранник на нас все еще смотрит, — заметил Кейд, когда они ненадолго устроились у стенки, чтобы попытаться оценить ситуацию в клубе. — Нам не нужно лишнее внимание, — как мог негромко, но, чтобы его услышали, ответил Проул. — Значит, надо перестать выглядеть подозрительно, — хмыкнул напарник, перекрикивая музыку, и предупредил: — Я тебя поцелую, не вздумай отбиваться. — Не вздумай меня целовать! — возмутился Проул. Они еще даже не начали расследование, а все уже стремительно выходило из-под контроля. — Выпишешь мне потом штраф за нарушение личного пространства, — фыркнул Кейд и дернул напарника к себе, целуя в губы. Проул думал, что ему потребуется больше времени, чем доля секунды, для того, чтобы расслабиться в поцелуе с едва знакомым коллегой, но все вышло слишком легко и быстро. Бэррикейд даже целовался соответственно своему темпераменту: агрессивно, напористо, долго, но не причинял боли, только требовал передать контроль над ситуацией. Проул слегка поддавался, чтобы со стороны это не выглядело попыткой съесть друг друга, но особо наглеть не давал. Они будто выплескивали все свои претензии в поцелуе, стараясь зацепить и продавить друг друга. Проул, увлекшись, в какой-то момент запустил пальцы в волосы напарника, осознавая, что соскучился по этому ощущению близости, пусть даже подсознание то и дело нудело о нестыковках. Короткие жесткие волосы вместо мягких отросших прядей на затылке, холодный запах лосьона после бритья вместо едва ощутимого геля для душа, агрессивные настойчивые губы с привкусом кофе вместо улыбающихся и сладких. Проул поймал себя на том, что слишком увлекся, целуя напарника и думая о Джазе, и спохватился, пусть и поздно отстраняясь. Впрочем, внимание охранника с них определенно сместилось. — Больше так не делай, — попросил Проул, когда они подошли к барной стойке. Угрозы в голосе явно не хватало для убедительности. — Еще скажи, что не понравилось, — ухмыльнулся Кейд, довольно облизнув губы и привлекая внимание бармена, — виски, пожалуйста. — Ты еще на работе, — напомнил Проул. — А это не мне, — Кейд молча поставил стакан перед Проулом. — Тебе надо расслабиться и успокоиться. Ты слишком нервничаешь и сдашь нас с потрохами или же вынесешь мне мозг раньше, чем эти засранцы себя проявят. Расслабься и получи удовольствие, красавчик. Когда ты в последний раз отдыхал? Проул посмотрел на напарника, потом на стакан, и понял, что сказать ему нечего. После расставания с Джазом, вся его жизнь свелась к схеме «работа-сон-работа», иногда без центральной стадии. Осознав эту простую истину, Проул глотнул виски и облизнулся. Губы горели не то от спиртного, не то от недавнего поцелуя с напарником. Можно ли считать этот поцелуй изменой? Можно ли изменить партнеру, который ушел от тебя уже несколько месяцев как? Можно ли соврать напарнику, что не понравилось? И как их напряженные местами отношения так быстро прогрессировали до взаимных подколок? Решив, что подумает об этом позже Проул сосредоточился на разглядывании зала. Как-то фоном мелькнула мысль, что всех пострадавших вылавливали в переулке за клубом… Полицейского осенило. Чем молодежь занимается в переулке, настолько увлеченная, чтобы не заметить нападение? — Идем, нам надо уединиться, — Кейд не двинулся, очевидно, не расслышав из-за музыки, и Проул просто взял его за руку, утягивая за собой, заодно демонстрируя их намерения, на случай, если за ними кто-то наблюдает. Напарник бросил взгляд в сторону туалетов, но, очевидно, отмел эту идею, следуя за Проулом. — К тебе или ко мне поедем? — на полном серьёзе спросил Кейд. Проул очень понадеялся, что это было лишь очередной подколкой, но на всякий случай ответил: — В переулок. Этой короткой фразы хватило, чтобы Бэррикейд понял, что к чему, и последовал за Проулом до места преступления, внезапно вжимая его в стену всем телом, и шепотом интересуясь на ухо: — Ты же знаешь, что в одежде сексом не занимаются? — в голосе явно слышалась ухмылка. — Ты же знаешь, что бегать со спущенными штанами неудобно? — в тон ему ответил Проул, запрокидывая голову для лучшего обзора переулка и уже не удивляясь, что по шее мгновенно прошлось чужое теплое дыхание. Стенка под лопатками была холодной, с острыми царапающими выступами, и Кейд, прижимающийся спереди, на контрасте казался еще более горячим и мягким. Бэррикейд собирался еще что-то добавить, но уже в следующий момент ему по голове чуть не прилетело железной трубой. Спасла только реакция напарника, успевшего подставить руку. — Там! — Проул указал направление и Кейд побежал за подельниками нападавшего, пока Проул разбирался и пристегивал наручниками к забору типа с трубой. В импровизированной банде было, судя по всему, трое подельников, ну, или вышли сегодня они только втроем. Впрочем, Кейд все же подозревал, что трое и что мозги явно не у этих двоих, бегущих впереди. Придурки даже не попытались ни разделиться, ни скрыться в закоулках, так и бежали вдвоем по прямой, очевидно, рассчитывая взять измором. Полицейский, впрочем, на физическую форму, вопреки проблемам с алкоголем, не жаловался. К тому же, с появлением Проула, и эта проблема значительно уменьшилась. Так что, медленно, но верно, не банда загоняла офицера, а офицер банду. Когда дорога закончилась бетонным тупиком, Кейд узнал еще две вещи о подозреваемых: во-первых, паркуристами они не были, а во-вторых, один был вооружен. Причем, последнее он узнал слишком поздно: уже когда короткий нож вошел в бок, в тот самый момент, когда Кейд отвлекся, выкручивая засранцу другую руку. — Сука, — выдохнул полицейский, стараясь не выпустить парня. Впрочем, тот хоть и ударил вслепую, но попал хорошо, Кейд чувствовал, как быстро от крови намокают рубашка и джинсы. — Пошел нахер! — взвизгнул нападавший, вырываясь из захвата и пытаясь снова сбежать, но почти сразу натыкаясь на подоспевшего Проула. — У него нож! — предупредил Кейд, но напарник, оказавшийся лицом к лицу с нападавшим, и так его заметил, уворачиваясь от непрофессиональных тычков в воздух и скручивая последнего из тройки. Скупые выверенные движения, ни капли сомнения или промедления, чистая профессиональная работа. Еще один, вырубленный ранее ударом Бэррикейда, валялся в отключке рядом. — Ты как? — убедившись, что все нейтрализованы и не сбегут, Проул подставил плечо Кейду, поддерживая и помогая отлепиться от стены, на которую тот облокачивался. — Жить буду. Наверное, — сквозь зубы выдохнул Бэррикейд, опираясь на напарника, который помог ему аккуратно сесть, снимая свою рубашку и прижимая к ране. Кейд сдавленно выругался от боли, наблюдая, как белая ткань под давлением чужой руки быстро становится бордовой. Проул одним звонком вызвал скорую, вторым полицейскую машину, чтобы забрали нападавших, после чего полностью сосредоточился на напарнике, стоя перед ним на одном колене и пытаясь зажать рану. — Сосредоточься, говори со мной, — попросил Проул, но Кейд и так не мог сосредоточиться хоть на чем-то, кроме стоящего на одном колене обнаженного по пояс мужчины перед собой. Напарник не был склонен ходить раздетым или хотя бы переодеваться в кабинете, как это часто делал Кейд, так что увидеть подтянутую фигуру раньше не представлялось возможным. Бэррикейд внезапно осознал, что вообще мало что видел за рабочим образом дотошного зануды с вечной папкой и навыками рукопашного боя. Пожалуй, о том, какой Проул вне кабинета, он сегодня узнал больше, чем за все время, что они были знакомы и работали вместе. С самого начала, когда стало понятно, что их ждет задание в гражданском, Кейд присматривался к Проулу. Хотелось узнать о нем больше, отнестись уже не просто как к коллеге, а как к человеку, который был где-то там за официозом, костюмом и папкой, и должен был бы расслабиться от перспективы приятного вечера. Когда Проул на шуточки про отдых вне работы и одно упоминание клуба будто выпал из реальности и вообще отреагировал максимально неправильно, Бэррикейду стало еще интереснее. Потому что, ну, это же Проул: правильный такой, хороший мальчик, внимателен к мелочам, всегда чисто выбрит, выглажен и в морду дать может, идеальный семьянин. Только что покуривает, но это мелочи. Зато красивый. И при всем при этом почему-то один и нихрена не видит, кроме работы. У бетонного блока, к которому были пристегнуты нарушители, послышалась возня, и Проул повернулся на звук, однако продолжая плотно прижимать рубашку к ране, давая Кейду еще больше пищи для размышлений над психологическим портретом человека, с которым он делил кабинет. Дотошность, исполнительность и холодность на работе могли выбесить кого угодно, а на поверку в клубе Проул оказался вполне ничего, целовался очень даже самозабвенно, когда мозг отключился. Прям люби и оставь себе. Но что-то во всем этом было не так, его будто клинило временами, причем достаточно очевидно, будто он возвращался к какой-то мысли и одергивал себя. Впрочем, Кейд для себя уже решил, что не ему предъявлять претензии к чужим реакциям, а напарник все равно офигенный. Даже сидя ночью с обнаженным торсом в чужой крови, он вообще не выказывал дискомфорта от ситуации, Бэррикейд был покорен. Клуб, ночь, погоня, адреналин, ранение — всего этого было слишком много, чтобы вот так просто закончиться ничем. — Меня выпустят после того как зашьют, думаю, примерно, через час, — прикинул Кейд. — Если ты поедешь со мной, мы сможем уехать вместе и продолжить то, что не успели у стенки в подворотне. Проул сосредоточился на том, чтобы не ослаблять давление на рану. — Я не буду с тобой спать, Кейд. — Потому что?.. — поинтересовался напарник, будто как минимум несколько швов, грозящие ему, не были достаточной причиной. Впрочем, Проул, очевидно, говорил не только о сегодняшнем вечере. — Я был в отношениях… — Я не против тройничка. — …и не готов пока к новым. К тому же, я хочу и дальше работать вместе с тобой, а общая постель нам будет мешать. — Ты признаешься мне в платонической любви? Я тронут, — фыркнул Кейд. — Совершенно платонической. Такой, что даже готов зажимать в тебе дырку от ножа. — Но мне же будет можно чуть больше, чем остальным? — от кровопотери становилось все хуже, и Кейд уже не сильно переживал, как Проул воспримет его слова, прямо говоря все, что приходило в голову. — Можно, если осторожно, — усмехнулся Проул, — иначе я выпишу тебе штраф за нарушение личных границ. — Тогда, пока ты не ушел заниматься бумагомарательством, а меня в отключке не забрала скорая, — как по заказу где-то совсем близко завыла сирена, — поцелуй меня. Возможно в нем говорил выпитый виски, возможно, Проул хотел так думать, потому что колебался всего секунду, поймав шальной взгляд напарника, но этой секунды хватило, чтобы обоих ослепил свет фар, когда прямо перед ними затормозила скорая и двери распахнулась, выпуская бригаду медиков. — Гадство, — емко выразился Кейд, очевидно больше разочарованный появлением медиков, нежели обрадованный этим фактом. — Ты истекаешь кровью, — напомнил Проул. — Оно стоило того, — ухмыльнулся Кейд. Проул, глядя вслед врачам, забравшим напарника, не знал, говорил ли он о поимке банды или же о том, что произошло между ними, однако, ощущал, что в их отношениях, какими бы они ни были, лед растаял окончательно.