Между строк за занавеской

Магнус, несмотря на все просьбы и заверения в нормальном самочувствии, согласился отпустить Дрифта домой только на следующее утро. Более того, лично отвез, добавляя неловкости ситуации. Поэтому, сосредоточенный на том, чтобы хотя бы из машины выбраться без посторонней помощи, Дрифт практически не обращал внимания на окружающую его реальность. — Здравствуй, Дрифт. — Винг? — Дрифт едва не упал от неожиданности, резко оборачиваясь и тут же сожалея о таком опрометчивом поступке. Они, конечно, очень давно не виделись, но спина порыв не оценила. — А ты… ты когда… почему… как здесь? Винг ласково улыбнулся, поддерживая сына и не давая ему приложиться о дверцу многострадальной спиной. — Пойдем домой. Магнус, спасибо за все. — Дети, — пожал плечами Магнус, усаживаясь в джип, — так что не за что. Все то недолгое время, что они шли до квартиры, Дрифт не сводил взгляда с Винга, будто все еще не был уверен, что он реальный. Уже дома, изучив выписки, Винг поинтересовался: — Ого, ты попал на прием к Тарну? Повезло тебе, он профессионал своего дела, хотя и известен своими личностными особенностями. — Я предпочел бы прожить без этого знакомства, — фыркнул Дрифт, с содроганием вспоминая именитого мануального терапевта. — Не переживай, перелома нет, а в остальном мы сами справимся с твоей спиной, — пообещал Винг, — я все еще помню, как это делается. Раздевайся. — Почему ты бросил работу реабилитолога? — поинтересовался новоявленный пациент, стараясь аккуратно стянуть футболку. — Потому что это сложно морально: терпеть агрессию от беспомощных людей с травмами, которые видят в тебе мучителя, особенно когда не получается и человек не восстанавливается полностью, несмотря на все усилия, — пояснил Винг. — Сам понимаешь, кого обвиняют в первую очередь. — Это неправильно, — поморщившись от очередного неловкого шевеления, вздохнул Дрифт. — Нет, но я ни о чем не жалею. Я помогал людям, и сейчас могу помочь тебе, так что все в порядке, — Винг аккуратно уложил сына, осторожно ощупывая и осматривая пострадавшую спину. На пару секунд повисла тишина, прежде чем Дрифт наконец задал вопрос, который вертелся у него в голове с самого начала, но который он боялся задать, предпочитая бессмысленный диалог ни о чем. — Почему ты вернулся? — Мне позвонил Магнус и сказал, что ты травмировал спину, — ответил Винг, — я не мог не прилететь. — И теперь, поняв, что я жив, сразу улетишь обратно? — обида прорывалась наружу ядовитым сарказмом, однако безуспешно натыкаясь на бесконечное спокойствие собеседника. — Я взял отпуск и буду с тобой, пока ты не поправишься. — А потом снова сбежишь? — Дрифт, давай не будем… — попросил Винг. — Нет, я хочу об этом поговорить, — звучать возмущенно, когда лежишь носом в подушку, а по спине бродят осторожные теплые ладони, было сложно, но Дрифт пытался, осознавая, насколько соскучился и что времени у него снова нет. Винг еще только прилетел, а Дрифт уже ощущал приближение его отлёта. — Я хочу, чтобы ты мне рассказал, что с тобой произошло и почему ты мне не позвонил, — очень уж очевидно передернул тему Винг, но Дрифт решил ответить. — У меня проблемы на работе, сменилось руководство. Я не могу уволиться, йогу отменили и меня определили работать в зале, там я впервые травмировал спину. Зарплату платили плохо, поднимать тяжести я не могу, поэтому пошел подрабатывать у шеста на корпоративах и в клубах. — Почему ты мне ничего не сказал раньше? — вздохнул Винг, ощущая свою вину в произошедшем. Будто он не оправдал доверие сына, раз тот в критической ситуации все скрыл, рискуя собственным здоровьем, а не обратился за помощью. — Не хотел, чтобы ты волновался и откупился от меня деньгами, — прямо ответил Дрифт. — Я никогда так не делал, — укоризненно произнес Винг. — Не делал раньше, до того, как сбежал. — Ты мой сын, и я забочусь о тебе, — ответил Винг, продолжая старый спор. Разговор медленно съезжал на уже знакомые рельсы скандала. — Ты усыновил меня за два года до совершеннолетия! — запальчиво возразил Дрифт. — Считай, что взял на передержку до полного взросления. Встреться мы на два года позже, это бы что-то изменило? — У нас с тобой двадцать лет разницы. Мне почти пятьдесят, а тебе даже тридцати нет, — в очередной раз напомнил Винг. — О чем ты говоришь? — О том, что за то время, что ты от меня скрывался за границей, ничего не изменилось, — уверенно давил Дрифт. — И мне плевать на разницу в возрасте, на то, что скажут люди и на все то, что ты еще придумаешь. Я хочу быть с тобой, и не прикидывайся, что снова не понимаешь. — Дрифт, мы не раз говорили об этом… — вздохнул Винг. — Ты просто зациклился и… — И «не пробовал с кем-то другим»? — дословно вспомнил Дрифт. — Пробовал. Даже с хорошим другом. И нет, ни капли желания продолжения или хотя бы повторения секса. — Ты не нашел своего… — Нашел, — перебил Дрифт. — Я нашел. А ты не хочешь с этим смириться. — Я не могу смириться с тем, что мой сын пытается затащить меня в постель, — отрезал Винг. Во всегда мягком голосе прорезались жесткие нотки. Дрифт помолчал, а потом негромко продолжил: — Пожалуйста. Я больше ни о чем тебя не попрошу. Один шанс. Просто дай мне один шанс доказать тебе. — Нет, — после секундной заминки ответил Винг. — Это не то, что я могу тебе разрешить, как сигареты. — Я тогда быстро бросил, — вздохнул Дрифт. Винг промолчал, стараясь избавиться от мысли, что разреши он Дрифту себя, он бросит это так же быстро, как и курить. *** Несколько недель прошло в напряженном нейтралитете с иллюзией покоя. Винг ничем не выдавал дискомфорта, но внимательно наблюдал за состоянием сына. Дрифт был непривычно тихий и покладистый до мелочей: взял больничный, выполнял все указания по здоровью, гулял, со скуки делал уборку, но при этом ходил задумчивый и какой-то будто погасший. Не то чтобы Винг хотел очередного витка их бесплодных споров, в которых Дрифт напирал на наличие у себя отнюдь не платонических чувств к приемному отцу, а Винг пытался доказать ему обратное, но переживал. Дрифт от него отдалялся на глазах так сильно, как не отдалился за все то время, что Винг жил за границей. При этом сын тянулся за любым случайным прикосновением, мгновенно себя одергивая, когда успевал это осознать. Тянулся, отшатывался и мрачнел, все сильнее замыкаясь, будто ему снова шестнадцать и он проблемный подросток без будущего. Винг смотрел на это, и не знал, что делать. Он вообще не думал, что проблема настолько растянется во времени, рассчитывая на то, что после его отъезда Дрифт быстро потеряет интерес. С подростковым кризисом у сына Винг в свое время совладал достаточно легко, а как хотя бы затормозить процесс происходящий сейчас, просто не знал. Дрифту он, конечно, доверял, но на эмоциях тот мог наделать дел, о которых сам потом пожалел бы, а возвращения к наркотикам Винг категорически не хотел. И вот спустя пару недель выбор перед ним стоял очевидный, но от этого не менее сложный: либо он вплоть до своего отъезда продолжит наблюдать, как сын скатывается в депрессию, которая непонятно в чем проявится, когда Винга рядом не будет, либо же он наступает на горло всем своим моральным принципам, эмоциям и установкам и дает Дрифту то, чего он, по его собственному мнению, так жаждет — себя. Сам Винг был совершенно уверен, что сыну просто кажется, и что свою ошибку он осознает сразу же после получения желаемого, однако, как они потом продолжат жить и чувствовать себя комфортно друг с другом после такого, Винг не знал. Разумеется, он снова мог уехать и не возвращаться, чтобы не портить Дрифту жизнь, но если после первого отъезда они регулярно общались, как ни в чем ни бывало, то после второго, с учетом обстоятельств, Винг опасался, что общение заглохнет полностью. О том, что будет, если Дрифт не разочаруется в своем желании, он даже не думал, не считая такое развитие событий в принципе возможным. На одной чаше весов лежало здоровье, счастье и, возможно, жизнь Дрифта, а на другой — комфорт Винга, его собственное состояние и их общение с сыном. Подсознательно Винг уже сделал очевидный выбор, но для того, чтобы на него окончательно решиться, нужно было больше смелости, нежели для того, чтобы просто его принять. — Я согласен на твою просьбу. — Ты об ужине? — отозвался Дрифт, продолжая собирать огромный паззл с изображением моря. Кусочки были крохотные и по виду совершенно одинаковые, но Дрифт продолжал примерять их друг к другу, хотя не то чтобы совпадения его заметно радовали. — Я закажу те суши, о которых говорил. Винг положил ладонь на плечо сыну, наблюдая, как он чуть наклонился вслед за рукой, и уже заранее сожалея о том, что вряд ли в дальнейшем сможет к нему так же спокойно прикасаться. — Ты просил дать тебе один шанс доказать. Я согласен. Дрифт обернулся, сметая со стола часть деталей паззла и даже не замечая этого. — Ты серьёзно? У Винга защемило в груди от того, как мгновенно преобразился Дрифт, буквально засияв и улыбнувшись едва ли не впервые за последнее время. — Серьезно. Если ты оценил последствия и действительно этого хочешь, я готов дать это тебе. Дрифт прищурился: — Никакого подвоха и саботажа. — Никакого, — пообещал Винг. — Я хоть раз тебя обманывал? Крыть Дрифту было нечем, приемный отец, сколько он помнил, всегда выполнял свои обещания и не лгал в даже мало-мальски серьезных вещах. — Есть какие-то условия? — уточнил Дрифт, все еще подозревая, что не может быть все так просто: раньше Винг стоял в вопросе намертво, а теперь внезапно передумал. Не то чтобы Дрифт собирался отказываться от такого подарка судьбы, но чтобы не облажаться и не упустить его, стоило уточнить детали. — У меня в ближайшие дни начнутся лекции в онлайн-формате, поэтому какое-то время каждый день я буду занят. И, пожалуйста, без экстремальных практик. В остальном я тебя никак не ограничиваю. Дрифт только что рот от удивления не открыл. Вот так вот просто? Предупреди, приди и возьми? Ему нужно было хотя бы несколько минут на осознание. — Я не тороплю тебя. И если ты все же передумаешь… — Нет, не передумаю, — твердо перебил Дрифт, но потом добавил уже без прежнего пыла: — И закажу те суши на ужин. Винг только слабо улыбнулся и покачал головой, покидая комнату. Он почему-то ожидал, что Дрифт сломя голову бросится материализовывать свое разрешение на призрачный шанс, но сын его снова удивил. Он не вел себя как-то заметно по-особенному, кроме разве что ощущения, что очнулся от депрессивной спячки последних недель: улыбался, шутил, готовил, занимался йогой и медитировал. Нагружать спину Винг ему все еще не разрешал, но Дрифт находил себе занятие. А еще без конца прикасался. Винг не сразу обратил внимание на этот факт — Дрифт всегда был тактильным и предпочитал на физическом уровне ощущать чью-то близость через легкие столкновения, прикосновения рук и прочие мелочи. Но сейчас он намеренно прикасался так, чтобы не было сомнений в том, что физический контакт не случаен: обнимал, брал за руку, чтобы обратить внимание. Винг сразу несколько напрягся, но решил, что дело в необходимости компенсации недель самоизоляции, которую ранее устроил себе Дрифт. Одно разрешение, которым даже не воспользовались, будто поставило все на свои места, и Винг наивно предположил, что сын потерял интерес к желанию еще до его реализации, даже не зная, радоваться этому или все же переживать из-за того, насколько непостоянен в своих желаниях Дрифт. Впрочем, ошибочность своих преждевременных выводов, он осознал, когда сын в один из дней поинтересовался будто между делом: — У тебя еще много лекций сегодня? Я вернусь где-то через час и хочу провести вечер вместе. В любое время, когда ты будешь готов. Вингу хватило сил только кивнуть, глядя как закрывается дверь за Дрифтом. У него было время принять душ и попытаться подготовиться к последствиям своего решения, хотя не то чтобы на это могло хватить часа. Успокаивало только то, что Дрифт однозначно стал выглядеть и чувствовать себя лучше, ради этого стоило потерпеть остальное. Когда Дрифт вернулся, Винг сидел на полу и медитировал, дыхательными техниками успокаивая разум и тело. Не услышать щелчка двери он не мог, поэтому Дрифт опустился на пол за его спиной и обнял, прижимаясь всем телом, утыкаясь носом в волосы и ощущая, легкий запах шампуня. Винг под руками чуть напрягся, но ритм дыхания смог сохранить. — У тебя был секс с парнями? — шепотом спросил Дрифт, будто боясь разрушить атмосферу громким звуком. Но ему надо было знать ответ, и дело было не в ревности. Ну, или не только в ней. — Нет, не довелось, — ровно отозвался Винг на очередном выдохе, — и после жены у меня никого не было. Дрифт буквально ощутил, как предвкушение, теплой волной собиравшееся где-то в груди, расцвело буйным цветом и резко ухнуло возбуждением куда-то сильно ниже. Он не просто был первым мужчиной для Винга, он в принципе был первым его партнером за больше, чем десять лет! Следом накрыло осознанием ответственности за оказанное доверие. Дрифт мельком подумал о том, что никогда не видел рядом с приемным отцом ни женщин, ни мужчин. Возможно, он просто привык быть в одиночестве, поэтому и Дрифту не хотел уступать в его желании. — Я могу быть снизу, если ты… — Нет, — покачал головой Винг, — так не выйдет. Дрифт кивнул, принимая ответ. Причин была масса, начиная от неопытности, заканчивая тем, что у Винга от внутреннего блока «я не могу сделать это со своим сыном» на него просто не встанет. Впрочем, о причинах и всем остальном, он мог подумать и потом, а пока что у него были дела поважнее. Например, залезть ладонями к Вингу под футболку и стянуть ее, чтобы впервые иметь возможность прикоснуться и узнать, каково это — не просто видеть со стороны, а изучать, чувствовать кончиками пальцев тепло кожи, твердые выступы ребер, дернувшийся при прикосновении кадык. — Не здесь, — Винг накрыл ладонь Дрифта, попытавшуюся пролезть под пояс домашних брюк. — Тебе нельзя лежать на холодном полу. — Здесь ковер, но я бы ни за что… — пробормотал Дрифт, не став договаривать. О, он бы хотел однажды заняться любовью прямо на этом самом мягком ковре, но сегодня, с Вингом он не мог сделать это на полу. Только не с ним. Как они переместились на кровать, в голове Дрифта как-то не отложилось. Он был слишком занят тем, чтобы оказаться как можно ближе, гладить, целовать, прикасаться. Винг не мешал, позволяя себя ощупывать и не протестуя, когда уже в спальне Дрифт снова попытался залезть к нему в брюки, неожиданно для себя, не обнаруживая под ними белья. — Не стал надевать после душа, зная, что все равно придется раздеваться, — пожал плечами Винг в ответ на вопросительный взгляд. У Дрифта слетели все предохранители, помогавшие держать себя в руках. Его буквально затопило нежностью, смешанной со страстью к этому потрясающему человеку, который всегда был готов для него на что угодно. И Дрифту хотелось, показать, что он это ценит, более того, осознает и хочет отдать взамен хотя бы часть, вылить на Винга своей любовью, заботой и вниманием, если только Винг, наконец, разрешит. У Дрифта был вероятно первый и последний шанс получить это разрешение. Он не думал, что будет делать, если после этой ночи Винг скажет, что улетает первым рейсом еще лет на пять. Сам Дрифт готов был принять любое его решение, рискуя больше никогда не прикоснуться, но не мог не попробовать. Один этот шанс стоил всех возможных последствий, и Дрифт собирался насладиться им в полной мере. Сам Винг не проявлял инициативу, но и совсем безвольной жертвой насилия прикидываться не пытался, прекрасно понимая, что то, на что он согласился — не игра в одни ворота. Он действительно не собирался саботировать свое обещание, обнимая и слегка поглаживая Дрифта по плечам и спине, будто поощряя любопытство ребенка, познающего мир. Разумеется, вслух бы он этого не признал, но факты были очевидны: после огромного перерыва, тело тем не менее отзывалось на ласку вполне однозначным возбуждением. Винг старался дышать глубже, но все равно то и дело сбивался, особенно когда Дрифт прижался сверху, горячими губами касаясь шеи и выдыхая почти над самым ухом. А Дрифт не спешил, откровенно наслаждаясь прелюдией и не торопясь переходить к самому действу. Он даже не трогал член Винга, лишь потеревшись бедрами и давая ощутить свое возбуждение, прежде чем спустился ниже, оставляя дорожку поцелуев на груди, поочередно вылизывая соски и поглаживая бедра. Винг не хотел об этом думать, но уверенное спокойствие, с которым Дрифт прикасался, безошибочно исследуя чувствительные места и принося удовольствие правильной силой воздействия, выдавало значительный опыт. Конечно, когда они спорили перед отъездом Винга за границу, он сам сказал Дрифту, что его желание иллюзорно, потому что ему не с чем сравнивать, но почему-то сейчас мысль, что именно сравнивать Дрифт и будет, угнетала. Винг искренне считал, что совершенно не может хоть в чем-то посоревноваться со всеми девушками и парнями, прошедшими через постель сына, и до сих пор не понимал причин настойчивого желания Дрифта. При этом так же сильно, как он хотел, чтобы этот секс между ними стал первым и последним, Винг иррационально не хотел, чтобы Дрифт разочаровался. Возможно, узнай Винг, что все, кто проходил через постель Дрифта были там только ради него, он бы запутался в мотивациях сына окончательно. Дрифт менял партнеров без разбора, изучая свои предпочтения, себя и секс со всех сторон, прорабатывая и опровергая на практике все аргументы, которые приводились в их последней ссоре, чтобы можно было с ними обоснованно поспорить и в финале все же получить Винга себе. Несколько лет и всё ради этой ночи. Дрифт был везде. Прикасался, согревал, окружал плотным коконом уютных ощущений, заставляющих расслабиться. Первичный стресс от самого факта секса с пусть и приемным, но сыном, несколько отступил, и Винг ощутил, как сознание почти уплывает в расслабленной неге. Как бы ему ни хотелось зацепиться хоть за что-то, партнер оказался слишком умелым, вдохновленным и сосредоточенным. Впрочем, полная расслабленность слетела вместе с появлением скользких пальцев между ног. Смазка была теплая, Дрифт явно согрел ее, прежде чем использовать, но Винг все равно вздрогнул от прикосновения. Он почему-то ожидал, что Дрифт попросит его перевернуться на живот, чтобы не смотреть отцу в глаза в момент, когда будет вставлять в него свой член, но Дрифт, наоборот, старался по возможности не прерывать зрительный контакт, считывая по минимальной морщинке на лице каждую реакцию и контролируя ситуацию. — Расслабься и дыши, — шепнул на ухо Дрифт, начиная вводить смазанный палец, прижимая собой к постели и не давая дернуться. Винг попытался последовать совету, взяв под контроль дыхание, одновременно стараясь расслабить зажатые мышцы и убедить себя, что пальцы внутри — это вполне нормально. Не то чтобы больно, просто неудобно и непривычно. Однако, медитативные техники не помогали, представить себе хоть что-нибудь, что помогло бы расслабиться, не выходило. Вероятно, он зажался еще сильнее, потому что Дрифт остановился, не проникая глубже, но и не убирая пальцы. — Посмотри на меня, — позвал Дрифт, и Винг открыл глаза, бросая попытки применить медитацию и отрешиться от происходящего, — обещаю, я не сделаю тебе больно и сразу остановлюсь, если ты скажешь. — Я в порядке, — выдохнул Винг, однако, не сдержав дрожи, стоило Дрифту едва шевельнуть кистью. — Перестань думать мозгом, позволь телу вывести на первый план физические ощущения, — посоветовал Дрифт, целуя партнера в шею и поглаживая свободной ладонью по плечу. Сложно сказать, что Вингу мешало больше — физический аспект, связанный с отсутствием опыта, или моральный, заключавшийся в том, что его все же затащил в постель и сейчас поимеет его собственный сын. На этапе поцелуев происходящее еще воспринималось как что-то эфемерное, легкое и несерьезное, и Вингу казалось, что он сумел задавить в себе все сомнения и отрицание, однако, при переходе к сексу, противоречивые эмоции снова хлынули горным потоком. Объективно, дело было не в том, что Дрифт парень или физически не привлекателен. Винг при выборе партнеров не особо смотрел на внешность, привязываясь к внутреннему содержанию. И он любил Дрифта, разумеется, любил еще с подросткового возраста, когда только взял его под опеку, но никогда не думал о нем с точки зрения сексуальной привлекательности. Возможно, встреться они позже, у Дрифта с его настойчивостью и темпераментом действительно были бы все шансы завоевать расположение Винга. Однако, признать это было равнозначно тому, чтобы признать, что все дело только в возрасте. А дело было не в этом. Во всяком случае, Винг считал, что это не так. — Будь здесь, со мной, — шепот Дрифта ввинчивался в сознание, разгоняя панические мысли и снова притягивая в фокус происходящее. Винг в любом случае должен был это пережить, выполнить свое обещание и освободить сына от давления навязчивой идеи, поэтому в очередной раз выдохнул и попытался совладать с реакциями собственного тела. Дрифт старался, но прекрасно видел, что делает недостаточно. Отдельной проблемой было то, что Винг думал. О, если бы Дрифт мог заставить его перестать думать, все стало бы намного проще! Саморефлексия во время секса была более чем неуместна, особенно в их случае. Дрифт не питал иллюзий и прекрасно видел происходящее: у Винга буквально на лице было написано сомнение и намерение не отступать от обещанного. Даже легкое возбуждение, которого Дрифт добился прелюдией, улетучилось, делая происходящее практически одобренным жертвой насилием, а это совершенно не то, чего он хотел. Винг был в его руках, но не с ним, и это срочно надо было исправить. Дрифт поймал себя на том, что подсознательно сдерживался, по глупости стараясь не сильно давить на внутренние рамки и барьеры партнера, когда ситуация изначально требовала полной отдачи — в омут с головой и без оглядки. Винг не должен был иметь даже секунды на то, чтобы сосредоточиться на чем-то, кроме Дрифта. Осознав свой промах, он окончательно отпустил себя. Винг не сразу понял, что произошло, но ощутил изменение атмосферы мгновенно, когда Дрифт буквально за пару секунд перекрыл собой все каналы восприятия. Чуть сжавшиеся на плече зубы, горячее дыхание на шее, язык на груди и ладонь, сжавшаяся на члене. Винга после стольких лет воздержания буквально накрыло сенсорной перегрузкой. После неторопливой прелюдии, у него возникло ощущение, что он из-под летнего дождя шагнул под водопад. Это не было неприятно, наоборот, удовольствия было сразу так много, что дыхание мгновенно сбилось, а когда Дрифт, пользуясь тем, что партнер отвлекся, ввел пальцы глубже и чуть нажал внутри, Винг буквально выгнулся на кровати, не сдержав стона. Дрифт с широко открытыми глазами наблюдал за тем, как удовольствие берет верх над всеми сомнениями и наслаждался зрелищем. Винг всегда был красив какой-то особой красотой в своем благородном спокойствии, но то, что происходило сейчас… Дрифт никогда не видел на лице своих сексуальных партнеров столько эмоций. Возможно, не обращал внимания, но сейчас с Вингом ему хотелось запомнить каждую мелочь, каждую секунду того, как он жмурится, приоткрыв рот, как прогибается в спине, только сильнее насаживаясь на причиняющие удовольствие пальцы, как безотчетно шарит по простыни, будто ища ладонь партнера. Право, Дрифт никогда не думал, что Винг окажется настолько страстным и легковозбудимым партнером, стоит только слегка надавить. От этого нового открытия о любимом человеке, его собственные возбуждение и желание вспыхнули с новой силой. Не будь у него ранее практики, он бы кончил от одного вида. Винг же буквально задыхался под Дрифтом, от интенсивности ощущений не имея возможности сосредоточиться хоть на чем-то. Пальцы внутри мягко, но настойчиво массировали простату, одновременно продолжая растягивать вход, и полярность ощущений совершенно сбивала с толку: дискомфорт перемежался острыми вспышками удовольствия, по груди и плечам с аккуратной нежностью гладила ладонь. Винг потерялся в ощущениях, полностью теряя сосредоточенность и способность вспомнить, почему он не должен был этого делать. Многолетнее воздержание сыграло злую шутку, усиливая ощущения от любого воздействия. Он даже не сразу осознал, что легко вышедшие из него пальцы, не вернулись назад. Вместо этого Дрифт сместился, усаживаясь между его разведенных ног и добавляя еще смазки перед проникновением. Вингу казалось, что его лихорадит: сознание уплывало, каждая клеточка тела горела, внизу живота тугим узлом скручивалось возбуждение. Внимание привлекла только ладонь на груди, надавившая и заставившая попытаться сосредоточить мутный взгляд. — Если будет больно, останови меня, — не то попросил, не то приказал Дрифт, плавно толкаясь, пока страх проникновения снова не взял контроль над телом и партнер не зажался. Винг слушал, но смысл слов доходил медленнее обычного. Когда вместо пальцев внутрь стал проталкиваться член, он только чуть прогнулся, ощущая уже ставшее привычным жжение. Хорошо растянутый вход начал расходиться под размеры партнера, но когда с небольшим толчком внутрь вошла вся головка, Винг глухо вскрикнул, стараясь не шевелиться. Вспышка боли с неослабевающим постоянным давлением изнутри притушили дымку возбуждения. Давление было терпимым, но у Винга было ощущение, что его заполнили до предела, и больше не войдет ни миллиметра. — Не шевелись, — попросил Дрифт. — Много, — хрипло отозвался Винг. Вход пульсировал, возбуждение боролось с болью за приоритет в ощущениях. — Дыши. Пара секунд. Если тебе будет больно, мы прекратим, — пообещал Дрифт, старательно сдерживая желание толкнуться глубже в восхитительно узкое, несмотря на растяжку, тело. Слушая тяжелое учащенное дыхание партнера, пытающегося вдохнуть глубже, Дрифт переключил внимание на его член, мягко сжимая и стараясь удержать возбуждение самой простой стимуляцией. О том, что у него получилось, свидетельствовал еще один стон, уже не болезненный. Дрифт ощутил, как давление на его собственный член ослабевает, и, не убирая ладонь, попробовал продвинуться глубже. Винг под ним на секунду задержал дыхание, но уже в следующий момент расслабился, коротко выдохнув: — Продолжай. — Ты хочешь?.. — Дрифт спросил и мгновенно ощутил себя идиотом даже сквозь пелену возбуждения. Разумеется, Винг не хотел. Он согласился и дал разрешение, но желание — это эмоциональная реакция для того, кого любишь и кто тебя возбуждает. Впрочем, по второму пункту Дрифт постарался, по первому… можно было зачесть любовь с оговорками. — Это не очевидно? — выдохнул Винг, впервые, наверное, намеренно глядя на партнера, не закрывая глаза. Дрифт в очередной раз восхитился тем, какой потрясающий мужчина ему достался, осознанно или нет, но спасающий его провалы даже в состоянии болезненного возбуждения. — Ты восхитительный, — простонал Дрифт, рывком толкаясь глубже и придерживая партнера за бедра. Винг ответил очередным стоном. На пробу отстранившись и снова толкнувшись до конца, Дрифт плавно вошел в ровный ритм, мощными толчками входя в партнера, а заодно и вернул внимание его члену, стараясь держать синхронный ритм. Когда Дрифт после нескольких тугих толчков поймал правильный угол проникновения, то и дело попадая в простату, Винг от стимуляции с двух сторон окончательно потерялся в ощущениях от нежеланного, но оказавшегося весьма приятным секса. Осознанность и все моральные дилеммы отошли на задний план, оставляя только простую физиологию. Он метался под Дрифтом, инстинктивно пытаясь то ли вскидывать бедра вслед за его ладонью, то ли насадиться сильнее на член. Сын оказался на редкость умелым любовником, и сложно было понять, как относиться к этому факту в конкретно их ситуации. Возбуждение дошло до того предела, когда Винг не то что не отслеживал собственные стоны, он даже нависающего над ним Дрифта видел нечетко. Длительная прелюдия, отсутствие опыта и очень хороший любовник сделали свое дело — Винг долго не продержался. На очередном толчке, скручивавшее внутренности возбуждение выстрелило, как сжатая до предела и отпущенная пружина. Экстаз был почти мучительным, тело сотрясали волнообразные судороги. Винг вскинулся, натыкаясь на удерживающего его Дрифта, безотчетно вцепляясь в его плечи на бесконечные несколько секунд и расслабляясь со сдавленным всхлипом. Дрифт не сильно отстал от партнера. Сокращающиеся мышцы сжимали член до звезд в глазах, не давая двигаться, и яркий оргазм отсрочил только приступ секундного страха за Винга. Он не мог вспомнить, чтобы его партнеров когда-либо так выворачивало в приступе удовольствия, прижимая вздрагивающего Винга к постели и крепко удерживая, пока его не перестало трясти. Когда партнер расслабился, тяжело дыша, Дрифт разомкнул объятия и, как мог, аккуратно вышел. Винг не сдержал гримасу боли, но промолчал, обессиленно прикрывая глаза. Восстанавливая дыхание, Дрифт лег на плечо Винга, положив ладонь ему на грудь во внезапно уютной тишине. Разглядывая и ощупывая лежащего под ним Винга, Дрифт отметил, что он стал еще более худым, чем он помнил, хотя так и остался таким же красивым. Широкие плечи, узкие бедра в комплекте с почти белыми волосами и янтарными глазами вообще делали его внешность модельным идеалом, но Дрифт переживал за его состояние здоровья. Кожа буквально обтягивала ребра, резко подчеркивающие худобу. — Ты совсем похудел, — заметил Дрифт, погладив впалый живот. — Проблемы с желудком обострились, — негромко отозвался Винг. Дрифт внезапно приподнялся на локте, нависая над партнером и пристальным взглядом заставляя открыть глаза. Они смотрели друг на друга с предельно близкого расстояния, ощущалось чужое дыхание на губах. — Можно?.. — тихо спросил Дрифт, склоняясь вплотную и касаясь щеки Винга ладонью. До поцелуя не хватало пары сантиметров. Странно было, что после всего произошедшего Дрифт спрашивал разрешение на поцелуй в губы, но Винг понимал почему. До этого он отдал свое тело в распоряжение Дрифта, и хотя оно реагировало вполне однозначно, все, что произошло, можно было списать на старания Дрифта и физиологию. Один поцелуй в губы требовал от обоих едва ли не больше осознанности, чем все то, что они уже натворили. Оба понимали, что этот поцелуй покажет все. Дрифт и боялся этого, и хотел этой правды, Винг понимал, что делает шаг в пропасть, но едва заметно кивнул, позволяя Дрифту преодолеть последние сантиметры между ними и коснуться губ губами — отвечая на его поцелуй. Дрифт целовал его отчаянно нежно, будто этим поцелуем прощался навсегда, ни о чем не жалея, и Вингу вдруг стало нехорошо от мысли что сын воспринимает произошедшее как конец всего. Поймав себя на мысли, почему он сам так не считает, Винг должен был бы испугаться, но, видимо на сегодня лимит потрясений был выбран, поэтому он просто мягко отвечал на поцелуй, пока Дрифт сам не отстранился, сияющий, счастливый и какой-то успокоившийся. Будто обрел уверенность, чтобы смотреть в завтрашний день. Винг же ее терял с каждой секундой все сильнее. — Спасибо. Винг не ответил, но не протестовал, когда Дрифт уснул на его плече, обняв поперёк груди. Сам Винг не мог закрыть глаза, глядя в потолок. Тело и мысли остывали после, пожалуй, самого страстного секса в его жизни, мышцы тянуло, внутри все саднило и казалось что что-то вытекает, хотя подсыхающая смазка вытекать точно не могла, а больше было нечему — секс был с презервативом. Но все это меркло по сравнению с моральным раздраем, который ощущал Винг. Как он ни думал ранее об этом, как ни пытался подготовиться, все равно не знал, что теперь. Сын счастлив. А он сам? Где отторжение? Где желание смыть с себя эту ночь, сбежать, забыть, уехать и не возвращаться? Винг смотрел на спокойного чуть улыбающегося во сне Дрифта и не мог найти в себе отвращения. Это не было насилием, он сам согласился и разрешил Дрифту все. Дрифт оказался внимательным, аккуратным, нежным и опытным любовником. И Винг не мог злиться на него или сказать, что он его не любит. Любит, но не так, как хотелось бы Дрифту. Винг говорил ему об этом много раз. Очевидно, стоило дать ему возможность остыть, подумать и одуматься. Его навязчивая идея была реализована, и Винг подозревал, что теперь сын успокоится, осознав, что секс с приемным отцом — это не то, что ему нужно или интересно в этой жизни, когда вокруг много его ровесников и более опытных партнеров всех полов и возрастов. Ощущая, как теплое дыхание Дрифта щекочет шею, Винг натянул на него одеяло повыше, до рассвета глядя в окно на улицу.