Между строк за занавеской

Когда после ужина Перси внезапно обнаружил себя прижатым к стенке коридора и целующимся со Спрингером, мозг даже не счел это чем-то достойным для выброса адреналина. Не было ни паники, ни спешки, ни ощущения неправильности, ни вообще хоть чего-то, что заставило бы задуматься хоть на секунду, что между ними происходит и почему. Все события последних часов были будто эфемерными, как во сне, и Персептор не удивился бы, проснись он сейчас в своей постели с головной болью. Но время шло, теплые губы были очень нежными, стенка за спиной — жесткой и холодной, а пробуждение никак не наступало. — Ты знаешь, как это делается? — негромко поинтересовался Спрингер в перерыве между поцелуями, почти полностью убеждая Персептора, что они не во сне. Во сне такие вопросы не задают, там всем и так все понятно. — У меня были парни после университета, а у тебя? — Я работал в тренажерном зале, — напомнил Спрингер, — там тестостерон изо всех дыр хлещет, разумеется, у меня они тоже были. Решив этот важный вопрос, Персептор еще на пару минут забылся в поцелуях, расслабляясь и стягивая со Спрингера футболку, когда в голову постучалось еще кое-что из тех фактов, которые надо озвучить до начала или потом замолчать навсегда. — Подожди, я так не могу, — Перси обеими ладонями уперся в грудь прижимающего его к себе Спрингера, но не то чтобы тот обратил на это внимание, ничуть не ослабив объятие. Впрочем, внимание проявил, посмотрев в глаза сожителю и ожидая, что тот озвучит проблему. Персептор собрался и на одном дыхании выдал: — На самом деле это я сдал всю ту солнечную богадельню полиции. — Да, я догадался, — спокойно ответил Спрингер, не отстраняясь ни на сантиметр. — Спасибо тебе. — Спасибо? — переспросил Перси, откровенно растерявшись не то от такой реакции, не то от того, что, оказывается, Спрингер давно все знал и ничего не сказал. — Ты все еще считаешь, что надо всех благодарить во славу Дома Солнца? Спрингер хохотнул. — Нет, конечно. Только сегодня сжег две свои книги, которые там написал. Тот, кто сказал, что рукописи не горят, видимо, плохо старался. Персептор шокировано уставился на собеседника снизу вверх. — Зачем?.. У тебя теперь куча денег, ты мог бы их напечатать. Спрингер только отмахнулся. — На трезвую голову вся доктрина этой секты — полное дерьмо. Мир — несправедливая, жестокая штука, в которой каждый выживает так, как может. Иногда совершенно наглым обманом, как все эти милые братья и сестры. И совершенно точно мир не работает по принципу альтруизма и добрых самаритян, — Персептор не совсем понимал, к чему клонит собеседник, но слушал, не перебивая, — никто просто так не потащит чужого человека жить к себе домой, разве что из большого чувства вины, зная при этом его и его историю. Собственно, так я и догадался. И я на самом деле благодарен, что ты вытащил меня из этого до того, как случилось что-то по-настоящему плохое, так что прекрати страдать на ровном месте и иди уже сюда. Персептор был под впечатлением. Ему определенно нужно было подумать об этом всем, спросить, почему Спрингер молчал раньше, почему не обиделся за ложь и почему остался жить с ним. Но все это могло подождать до завтра или, как минимум, до момента, когда они закончат. Оставалось только заставить себя сосредоточиться не на разгадке загадок чужих мотивов, а на приятном времяпрепровождении. Видимо, все метания отразились у него на лице, потому что Спрингер усмехнулся и сообщил: — Тебе нужно меньше думать, Перси. А потом прижал к стене и поцеловал так, что у Персептора напрочь вылетели из головы абсолютно все мысли, оставляя только чистые рефлексы, подсказывающие, что надо продолжить раздевать партнера и все же отойти от чертовой холодной стенки. — В кровать, — учащенно дыша, скомандовал Персептор, с трудом прерывая поцелуй на пару секунд. Спрингер был крупнее и однозначно в лучшей физической форме, несмотря на то, что уже почти год не появлялся в зале. Сдвинуть его хоть немного без его на то желания совершенно не представлялось возможным. Впрочем, несмотря на чрезмерную увлеченность Спрингера процессом, партнера он слышал, оттаскивая от стены и утягивая в направлении спальни. Они даже ничего не снесли по дороге, во всяком случае, ничего такого, что было бы слышно. Одежда Спрингера осталась на полу где-то в коридоре, по дороге к кровати улетела и футболка Перси. Спрингер не терял времени даром, расстегивая на сожителе брюки и замирая, будто наткнувшись на преграду: — Презервативы… Персептор, которого внезапное промедление уже успело напрячь, с облегчением выдохнул: — В кармане брюк. — Их ты тоже вместо сдачи взял? — ухмыльнулся Спрингер, быстро отыскивая нужное и окончательно избавляя партнера от совершенно лишней одежды. — Нет, их купил, — усмехнулся Перси. — Значит, ты тоже собирался предложить мне этот вечер? — не то полушутя, не то серьезно поинтересовался Спрингер. Персептор сам бы хотел знать, что он собирался сделать. Ожидая, что сожитель съедет, он хотел напоследок попытаться получить прощальный подарок? Или удержать его таким образом? Признаться во всем и поговорить по душам? Или положить покупку на полку и смотреть на нее, как на символ очередной упущенной возможности? Непонятно. Но презервативы все же зачем-то взял, еще до того, как их предложили на кассе супермаркета. — Давай назовем это интуицией. — Почувствовал? — поинтересовался Спрингер. — Да, пятой точкой, — Перси усмехнулся и расслабился, позволяя уронить себя на кровать. Пожилой предмет мебели такого натиска страсти вместе с двумя взрослыми мужчинами не выдержал. Персептор не услышал даже упреждающего скрипа — только треск поддерживающего каркаса. В следующую секунду они со Спрингером полетели на пол под аккомпанемент звучного треска остатков деревянного каркаса. У Перси вышибло весь воздух из легких от удара спиной и приземлившегося сверху Спрингера, поэтому первые пару секунд он думал только о том, чтобы вдохнуть, не сразу поняв, что Спрингер вздрогнул, утыкаясь ему куда-то в шею и прерывисто дыша. — Видимо, помимо презервативов, надо было купить новый диван, — постарался сгладить неловкость Персептор, не понимая, почему Спрингер на него не смотрит и насколько все плохо. Спрингер же еще пару секунд упирался лбом ему в плечо, прежде чем сдался и расхохотался. Перси, ожидавший взаимной неловкости, от такой реакции даже растерялся. Ситуация была тупейшая, но Спрингера, кажется, вообще не волновало, что они лежат на матрасе на полу, как в саркофаге от провалившегося каркаса. — Твоя кровать все равно была полным хламом, — отсмеявшись, выдохнул Спрингер, снова целуя сожителя и этим пресекая все возражения на корню. — Но за диваном мы пойдем не раньше, чем завтра, а матрас вполне неплох… Персептор не посчитал нужным спорить.