Приоритет

От этого сна не проснуться, ты не спишь, Ты — всего лишь часть машины, а не живой человек. Весь твой образ — выдумка, живущая на экране, У тебя низкая самооценка, Поэтому ты работаешь на бензине «Gasoline», Halsey

      После появления в его жизни Коннора, кажется, уже ничто не способно раздражать так сильно, как этот пластиковый упырь с излишней прямотой и замашками всезнающей следовательской мультиварки. В самом деле, Андерсон может жаловаться на него постоянно: шуток не понимает, пререкается, приказы выполняет через пень-колоду да ещё и трындит без остановки, норовя залезть этими корявыми разговорами в самую душу.       Однажды Хэнк почти падает с высотки на автостраду, и, словно в насмешку, обратно на крышу его вытягивает именно настырный андроид. Ворчание постепенно переходит в спортивный интерес, особенно учитывая, что на все ироничные фразы Коннор довольно быстро научился реагировать беззлобным понимающим взглядом. Андерсон почти смиряется, но давно ясно, что судьба издевается над ним, как хочет.       На Детройт тихо сходит декабрь, и вместо одного андроида — уже двое. Их количество на квадратный метр его жизни прогрессирует, а Девятисотый и вовсе моментально возводит в квадрат всё самое худшее, порождённое голубой кровью. С его появлением Киберлайф стали требовать в три раза больше отчётов о ведении дела, и Фаулер стал в три раза чаще караулить Хэнка у рабочего места и тыкать в статистику, будь она неладна.       Андерсон, облокотившись на капот старого «Линкольна», клацая зажигалкой, ждёт, пока два брата-акробата наконец перестанут зависать в пространство и соизволят заняться делом. Глядя на мигающие диоды и на сосредоточенную мину Коннора, который словно загружен решениями высших математических неравенств, лейтенант усмехается.       Рядом эти двое смотрятся по меньшей мере странно, хотя несколько дней он правда их путал и страшно с этого бесился.       RK900 немного выше, шире в плечах и как будто злее. На самом деле всё это фантазия и самообман, но Андерсон даже на подсознательном уровне постоянно сравнивает, находя мнимые различия и ударяясь порой в такие ассоциации, что впору идти к психологу.       Так, вчера он подловил себя на мысли, будто андроиды в чём-то напоминают собак, и если Коннор всегда представлялся ему овчаркой, с извечно умным выражением на морде, то Девятисотый почему-то волком.       — Можем идти, лейтенант? — отвлекает его Коннор, подходя ближе.       — Надо у вас спросить, — лениво огрызается Хэнк, закрывая машину.       Дружным гуськом они плетутся к заброшенной парковке, где полчаса назад был зарегистрирован вызов. Подозревается девиант, и Коннор идёт первым, точно по следу, мгновенно из дружелюбного напарника превращаясь в сплошные сканеры, сенсоры и локаторы.       Девятисотый отстранённо замыкает цепь, ничем не выдавая своего отношения к ситуации.       Андерсон вообще не особо понимает, на кой хрен он нужен такой, кроме как стращать особо любопытных зевак суровым видом. У его старой стиралки и то больше эмоций и стремлений раскрыть дело, чем у этого андроида. Да, он чистая машина, но явных причин для недоверия Хэнк пока не видит. Разве что чувствует стойкую антипатию к бесполезному куску пластика, похожему на человека, но даже не пытающемуся соответствовать этой внешности.       Отношения между RK800 и RK900 тоже оставляют желать лучшего.       Коннор оглядывается назад так часто, словно действительно ожидает удара в спину. Они выходят по узкой лестнице на крышу, и Хэнк инстинктивно оборачивается тоже, встречаясь взглядом с чертовски галантно придерживающим дверь Девятисотым.       Волчьи глаза RK900 смотрят на тяжёлое, почти падающее небо ярко и снежно-мёртво, как зимние сумерки.       Или ему это только кажется.