Котики

Чимин не приходил год. Встретились они на свадьбе какого-то родственника. Пака нарядили в белый костюмчик и отправили встречать гостей. Последним приехал Мин. — Привет, хён...
 — Привет, Чимин, — холодно приветствует мальчика Юн. Юнги даже не спросит как дела. Потому что ему тоже больно от того, что ребёнок каждый раз пропадает на огромный промежуток времени. И с каждым разом Юнги холодеет невероятно сильно.  За спиной Мина возникла девушка. Она подтолкнула мужчину вперед, протиснулась и застыла у зеркала, в то время, как в дверях появился девятилетний паренёк необычайной красоты и вцепился в ногу Юнги. — Мам, а дядя Юн еще к нам в гости придёт? — спрашивает Тэхён у матери, что крутится у зеркала, и продолжает с таким восхищениям, будто рассказывает что-то невероятное. — Он такой домик нам построил! Фифи до сих пор живет с Мином. А загадочная леди, в компании которой он заявился на свадьбу вместе с ее сыном, являлась ему не очередной пассией, и не девушкой, а просто хорошей подругой, которая часто выручала. А ребёнок у неё, действительно, потрясающий. Не такой, как Чимин, но пещеру с ним построить можно. Юнги хмыкает, просит Тэхёна отлипнуть от ног, и плетётся вглубь помещения, здороваясь со всеми и пожимая гостям руки. Чимин сжимает губы и убегает. Прячется на крыше ресторана и долго плачет. Его заменили. Есть кто-то лучше. Кто-то более подходящий. Тот, с кем хёну будет хорошо. Тот, с кем Юнги будет счастлив. А Чимин просто ребёнок, просто никому ненужный ребёнок... Мать Чимина в который раз звонит сыну, бегая по зданию, и, замечая Мина за столом, склоняется со спины и шепчет ему на ухо: — Юнги, не видел Чиму? 
— Нет, не видел, — Юн пожимает плечами, а потом предлагает. — Могу поискать. Сядь посиди, теть. Мужчина встаёт из-за стола и небыстрым шагом обходит здание. Он поднимается на последний этаж и видит приоткрытую дверь на крышу. Сердце подсказывает, что ребёнок там, и не ошибается. Чимин навзрыд рыдает в колени, а у Юнги внутри все сжимается, но вида он, конечно, не покажет. Юнги садится перед мальчиком на корточки: — Чимин, так не хорошо. Ладно, от меня убегать, но от матери прятаться нельзя. Она переживает.
 — Уходи! Ненавижу тебя! Убирайся! Иди к тому мальчику и той тете! У-хо-ди!  Чимин кричит и колотит себя по коленям кулачком. Юн, честно говоря, охеревает от такого расклада и чуть ли не валится на тощую задницу, но лицо лишь выражает легкое удивление. — Что? Чимин, что ты придумал себе? Прекращай плакать, у тебя будет болеть голова, — Юнги накрывает ладонью голову младшего и поправляет волосы. Они все такие же мягкие. Чимин отталкивает его руку и забивается в самый угол. — Не трогай меня! Не надо! Хватит притворяться, будто я что-то значу для тебя! 
 — Чимин, — строго начинает Юн, поднимаясь на ноги, — а может это ты притворяешься, словно я что-то значу для тебя?  Мужчина ждёт, когда удивленные заплаканные глаза поднимутся на него, а потом продолжает. — Ведь не я уходил на пять лет и на год. И, помнится, мы завели с тобой котёнка, а ты бросил нас с ним и убежал. Не думаешь ли ты, что это безответственно?— Юнги достаёт пачку сигарет и крутит ту в руках.
 — Ты оттолкнул меня! Ты просил не целовать тебя! Говорил, что это слишком! Раз так, я просто избавил тебя от этого. Иди к ним. Теперь же они твои котики? — Чимин кричит, все ещё ударяя ручками свои ноги. — Ты. Меня. Не. Любишь. Так. Как. Я. Люблю. Тебя.
 — У меня нет больше котиков, кроме Фи. Жёлтый котик убежал, а синий превратился в айсберг от холода, — Мин пожимает плечами, вытаскивая из пачки сигарету, но пока не подкуривая ее. — Чимин, я не знаю, о чем ты говоришь. О какой любви речь я тоже боюсь предположить даже. Я оттолкнул тебя, потому что это правильно, взрослый и маленький котик не должны целоваться. У них другая любовь, кошачья. Чимин встаёт и идёт к выходу, но замирает на пороге и не оборачиваясь шепчет. — Тогда я неправильный котик. Прости, хён. Я как раз хотел бы целовать тебя. Любить... не как котики...

 — Иди сюда и давай поговорим не как котики, а как взрослые люди, — строго приказывает Юн, зная, что тон подействует на ребёнка правильно. Юнги усаживается на какой-то бетонный блок и просит сделать то же и Чимина. — Давай начнём с того, что я слишком стар. Бог с ним, что мы оба мальчики, но во взрослом мире очень сильно влияет возраст. Сколько тебе лет, Чимин?

 — Девять, — тихо отвечает Чим, ковыряя пальчик и смотря в пол.

 — А мне сколько лет? — допрашивает мужчина.

 — Много, — Чимин кусает губу и находит в себе силы поднять взгляд на Мина. — Я знаю, что я маленький глупый ребёнок, что придумал себе красивую сказку с хорошим концом. И я знаю, что в жизни не так. Что в жизни не бывает взаимной любви, не бывает счастливых пар. Это все сказки. Я не буду доставать тебя больше. Но я так больше не смогу полюбить. —слишком по-взрослому говорит Пак. 
 — Чимин, дело не в том, что взаимной любви не бывает. Она реальна... Дело в том, что мир установлен так, что если ты не такой как все, тебе нужно это скрывать, чтобы избежать негатива. Ну разве ты хочешь, чтобы я от нашей взаимной любви угодил в тюрьму? Скажи. Юнги ловит испуганный взгляд и объясняет: — Да, от неправильной любви плохих мужчин сажают в тюрьму. В основном, конечно, они сидят от того, что навязывают свою неправильную любовь деткам насильно, но представь, что подумают вокруг, пойди я им и скажи, что я люблю тебя не как племянника? Они подумают много чего, вызовут полицию, а тебя больше ко мне ни на шаг не подпустят. Ты ведь этого не хочешь? Любить могут только взрослые. И если через лет десять придёшь ко мне и скажешь о своей любви... тогда я отвечу тебе взаимностью.
 — Ты не сможешь этого дождаться, Юнги-хён. Забудь меня. Та тетя кажется хорошей, — Чимин говорит сухо; он не хочет вреда дяде.
 — Чимин, я ждал год, я ждал пять лет... За все это время ни один котик, кроме тебя, не смог намурчать мне так, как это делал ты, чтобы лёд внутри меня таял. К сожалению, с каждым годом твоего отсутствия глыба льда внутри меня становится все больше и больше. И в итоге этой самой глыбой льда стал я сам... Возвращайся к матери. Мой адрес ты знаешь, номер у тебя мой есть.  Юнги наконец-то закуривает несчастную сигарету, что мучал, зажимая между пальцев. И уходит, потому что взрослым котикам тоже бывает больно.