Котики

Чимин прикусывает губку и натягивает чулок ещё выше. Чимину девятнадцать и у него нет выбора. Парень подкрашивает губки и открывает клиенту дверь. В этот момент тело замирает, а сердце больно колит. Мать сильно заболела и ей нужна была операция, на которую их семья так просто бы не заработала. Прошло девять лет. Пак пожертвовал своим телом и самолюбием ради того, чтобы мама жила.  Юнги, вообще-то, сначала не был любителем борделей, но за целых девять лет посещение таких мест вошло в привычку. Иметь какие-то отношения у него не было никакого желания, а половую связь на одну ночь раз в полгода он себе позволял. Мамочка на первом этаже любезно предложила новенького сладенького котёночка, как называла всех исключительно, и, получив в карман кругленькую сумму, отвела к комнате. — Проходите... Пак держится молодцом, садится на бёдра мужчины и нежно целует кожу на шее, игнорирую ком в горле. Тяжело выдохнув, Минни опускается и устраивается между колен парня, расстёгивая брюки и ныряя ручкой внутрь. Странное чувство, когда твой клиент — твой дядя. Встретил Юна слишком хорошенький мальчик и выглядел он, действительно, сладко, но что-то не давало покоя. И мужчина не мог этого понять до тех пор, пока томный взгляд карих глаз не встретился с его холодным. Нет, может, конечно, ему показалось, но попробовать все же стоит. Юнги сглатывает и еле слышно произносит: — Мяу. —Желтый котик скучал, — Чимин прикусывает губку и, борясь со слезами, припадает губами к члену старшего через ткань. Он мягко целует, прикрывая глаза и одной ручкой забирается под резину боксеров. 

— Чимин, не надо, — тихо возмущается Юнги и тянет младшего к себе на колени.  Он и сам еле сдерживает слезы, но окончательно ломается, когда нос Чимина тычется в шею. Юн тихо всхлипывает и жмёт Пака к груди, игнорируя немые слезы, стекающие по впалым щекам. 


— З..здесь есть камеры. Я должен сделать свою работу, прости, — Пак вытирает слезы и тянется ручкой к паху старшего. — Потерпи. Я быстро.  Пак прикрывает глаза и накрывает член старшего ладошкой. — Чимин-ни, не глупи. Я клиент, я хочу, чтобы ты сидел на коленях и гладил меня по руке. Желание клиента закон... — шепчет мужчина, перекладывая пухленькую ладошку младшего с члена на свою руку. — Скажи мне, как ты оказался здесь? Я тебя заберу отсюда немедленно в любом случае.  Юн гладит щечку Чимина пальцами и смахивает с той слезки. — Малыш, не плачь, я тебя заберу. Заберу своего котика.

 — Я... Мама заболела, нам нужны деньги на лечение. Поэтому... Я решил поработать немного тут, — Чимин гладит голову Юнги, немного смущаясь. Все же на парне только женское нижнее белье и хвостик с ушками. 

— Чимин, тебе не нужно это делать... — у Юнги ком в горле, а на глазах застывают слезы. Он готов отдать все свои сбережения на лечение матери Пака, чтобы тот только так не унижался. — Я... поехали домой? Фиф по тебе скучает... И я скучаю. Мы найдём деньги на лечение твоей матери. Мужчина запрокидывает голову назад и прикрывает глаза, чтобы унять накативший мандраж.

 Чимин обнимает и кивает, прижимаясь к крепкой груди. — Хён... У меня нет другой одежды. Да и... Я не знаю, как отсюда выйти.

.. — Будь тут, — приказывает мужчина.  Он поднимается с кровати и спускается вниз, к мамочке. С женщиной они договариваются быстро, но Юнги платит тройную сумму, чтобы забрать Чимина из этого страшного места. К тридцати четырём Юнги поднялся, стал продюсером, писал тексты и сочинял музыку. Купил дорогой автомобиль, но с холостяцкой квартирой расстаться не смог. Слишком сильно в ней держали воспоминания и рисунок на холодильнике. Юнги возвращается к Чимину и протягивает тому мешковатую одежду, что любезно ему одолжила мамочка. — Переодевайся, мы едем домой. Чимин кивает и сползает с кровати. Чтобы не терять времени Пак натягивает на себя одежду, так и не избавившись от «костюма», и берет Мина за руку. — С..спасибо.

 Уже в машине, передвигаясь по сумрачному Сеулу, Юнги, кусая губы в кровь, тихо спрашивает: — Ч-Чимин... Тебя... Кто-то уже... трогал? 
 Чимин отворачивается к окну и вздыхает. — Нет, хён... только я трогал. Ты должен был быть моим первым серьёзным клиентом.

 Юн выдыхает с облегчением и блаженно слегка улыбается. Если бы Чимина кто-то тронул, он бы просто порвал этого кого-то на куски. — Я перевёл твоей маме на карту денег, она поблагодарила и сказала, что ей хватит на операцию... Не нужно было идти на такие крайние меры, ведь ты знал, что есть я, и я бы не отказал тебе в помощи. — Я... Я не думаю, что добьюсь чего-то большего, хён... — Чимин прикусывает губку и выдыхает, комкая в руках кофту.

 — П-почему?  

—Я... Я не знаю. Просто. Юнги тормозит на платной парковке, потому как машину у подъезда оставлять опасно, и выбирается из авто, забирая с собой Чимина. Он ведёт его домой, приглашает в квартиру, в прихожей которой на комоде восседает белый пушистый кот в ожидании любимого хозяина. Чимин увидев кота, сразу бросается его тискать и гладить. — Фиф, ты так вырос! Такой красавец!

 — Он уже старый... И, кажется, оглох на одно ухо, — ворчит Юнги, щуря лисьи глаза.  Он приобнимает юное подросшее тело со спины и вдыхает любимый аромат, утыкаясь носом в затылок Чимина. Судьба столкнула парней снова. Не там, где хотелось бы, но тоже неплохо, ведь теперь Пак дома и никто его не тронет. Чимин прикрывает глаза и жмётся к хену, тихо выдыхая. — Мне надо ждать ещё год, чтобы... сказать, что я... люблю тебя?
 — Нет, Чимин. Не надо. Можешь сказать сейчас.  Юн вынимает из рук младшего кота и оставляет на комоде. Разворачивая Пака к себе, Мин смотрит в карие глаза и ждет. Чимин краснеет и не прерывает зрительного контакта. —Я люблю тебя. 

— И я люблю тебя, Чимин. Очень люблю. Эти грёбаные пятнадцать лет я люблю тебя. С тех самых пор, когда в моем доме появился маленький трёхлетний Чимин-ни, который нарисовал мне котиков и оставил на холодильнике, с тех пор я люблю тебя. Юн сглатывает и накрывает дрожащими губами пухлые губы Пака, не сдерживая скупых мужских слез. Чимин тоже не удерживает влагу, что рвётся из глаз, и отвечает на поцелуй, обнимая мужчину, что любит с того момента, когда осмелился познакомиться с дядей Юнги. Юнги подхватывает младшего под бёдра, усаживает того на комод и размещается между его стройных ножек. Поглаживая влажные пухлые щеки пальцами, Юн смотрит своему мальчику в глаза и улыбается все ещё дрожащими губами. Эти пятнадцать лет стоили одиночества, чтобы сейчас вот так вот просто гладить Чимина по щеке. — Хён… — Пак осторожно касается ручкой любимых волос и нежно проводит по ним.
 — М? — нежно, совсем мягко спрашивает мужчина. В голосе Юнги снова топится лёд, как и в сердце. Теперь он чувствует себя безумно хорошо, когда Чимин так тихо и наивно зовёт хёном, трогает волосы и обнимает.
 — Я могу остаться с тобой? — осторожно спрашивает ребёнок, все ещё лаская чужие волосы.

 — Да. Построим домик? Юнги даже и не задумывается над ответом. Конечно, он хочет, чтобы Чимин остался. Остался и больше не уходил никогда. Чимин смеётся и кивает много раз.