Наша жизнь

- Что это у тебя на рубашке, Эрик? - спросила Кристина, тыкнув в грудь мне пальцем. - Это? Какой я неаккуратный... - Что? Эрик, неужели это кровь? - глаза моего ангела быстро увеличивались в размерах. - Нет, милая, что ты. Как ты могла такое подумать... Это просто одно русское блюдо, поданное нам в том маленьком ресторанчике. - Какое еще блюдо, Эрик!? И из кого оно сделано, позволь спросить?! - голос любимой приобретал визгливые интонации. - Не знаю, из чего сделано то вкусное варево, кажется русские называют его борстч...И сбавь децибелы, солнышко, не дай Бог сорвешь голос. - Эрик, если я узнаю, что это была кровь, и ты опять кого-то убил, я... - Во-первых, не узнаешь, а во-вторых, это свекла, а не кровь, родная. - Да? Ну хорошо. Кристина моментально сменила гнев на милость и обняла мои плечи. За такие моменты я готов был пройти все муки ада. Каждый раз мне казалось чудом, что она реальна, она со мной, что она любит меня. В её прекрасных глазах каждый день я видел только нежность. Она больше не боялась моего лица, и когда она прикасалась к уродливым шрамам, мое сердце в груди совершало немыслимый кульбит. Нам пришлось уехать из Парижа, да и из Франции вообще. История Призрака оперы печаталась во всех газетах, каждый жалкий жандарм спал и видел, как поймает меня и сдаст в полицию, получив немалую премию от самого виконта. Рауль, этот гадкий мальчишка, сколько он попортил мне крови и нервов. Из-за него мой дом разрушен, сожжены мои бесчисленные тетради с нотами...Мы бежали из Парижа, чтобы сохранить себя и то, что у нас теперь было на двоих — любовь. Когда Кристина пришла ко мне заплаканная и бледная, я решил, что это конец, что сейчас она назовет меня чудовищем и отдаст кольцо, но...она склонилась надо мной, мой нежный ангел, как она была прекрасна в тот момент. Я не отрываясь смотрел на это чудесное виденье, думая, что вижу ее в последний раз. Ещё более неожиданным стало ее прикосновение и тихие, но такие невозможные слова: - Я не оставлю тебя, мой бедный Эрик. Я согласна стать твоей женой, если поклянешься, что никогда никого не убьешь. Что чувствует человек, обреченный на мучительную смерть, когда перед казнью внезапно слышит приказ о помиловании? Наверно только он смог бы понять мою радость. Надежда, родившаяся после ее слов заставила трепетать мое сердце. Я встал на колени перед любовью всей своей жизни и дал ей клятву, что ни один человек не умрет от моей руки, если только ни ей, ни мне не будет угрожать смертельная опасность. И она приняла мою клятву со счастливой улыбкой. Как во сне я видел ее губы приближающиеся к моему лицу. Легкий поцелуй был последней точкой в моем одиноком существовании. После этого чуть ощутимого прикосновения я начал жить. После поспешных сборов мы сбежали. Опера, так долго бывшая мне домом, потеряла свою значимость. Она осталась в прошлом. В прошлом, когда рядом со мной не было ее. В прошлом, где я совершал много ошибок, лишь отдалявших мою любимую от меня. В прошлом, где остался одинокий, никому не нужный, безумец. Мы обвенчались в маленькой церкви, на окраине Парижа. На невесте не было шикарного платья, ее не сопровождал по пути к алтарю ее отец, не было милых подруг, придерживающих тонкий шелк фаты. Да и жених не был идеалом ее детских грез. Тем не менее навстречу ко мне плавно шагал счастливый ангел моих грез. Моя Кристин. Всеми самыми счастливыми моментами жизни я обязан моей храброй малышке. Она смогла рассмотреть мою душу за уродливым лицом и за маской безумца. Я никогда не забуду счастливые слезы моей девочки, когда на ее день рождение я принес ей обычные луговые цветы, такие душистые и блестящие от утренней росы. Мне часто снится первый день в этой холодной и немного дикой стране. Россия встретила нас снегопадом. Кристина вышла из кареты и, запрокинув голову, смотрела на серое низкое небо. А снежинки кружились вокруг нее, мягко ложась ей на плащ и волосы. Я до глубины души восхищенный этой картиной даже не сразу понял, что любимая может простудиться. Настойчиво пригласив ее в тепло кареты, я начал согревать ее озябшие пальчики покрасневшие от мороза. - Ох, милая, посмотри, ты вся замерзла. - Ты видел, как тут красиво? - Да, очень красиво, — сказал я, не отводя взгляда от ее длинных ресниц, на которых до сих пор лежали снежинки. Нежно коснувшись ее чуть мокрых волос я ласково улыбнулся самому дорогому мне существу. Она положила голову мне на грудь, и я обнял девочку за плечи. - Снег похож на сахарную пудру, - хихикнула она. - Какой же ты еще ребенок, Кристин, - с нежной улыбкой то ли подумал, то ли сказал я. Она не ответила. Так мы молча покачивались на легендарных русских дорогах, пока я не заметил, что она уснула... - Эрик, дорогой! Ты что, уснул? - вырвал меня из милых воспоминаний самый чудесный голос на свете. - Нет, милая, я просто вспоминал все самое хорошее, что было в моей жизни. - В нашей, Эрик. В НАШЕЙ жизни.