I'll Be Good

В темноте улицы виднеются два силуэта. У парней бешеная отдышка. Они хватаются за колени и сгибаются пополам, пытаясь дышать как можно тише. На улице глубокая ночь, и звуки погони уже утихли. Но они не могут не прислушиваться. Один из них медленно выпрямляется и поднимает голову к небу. На голове царит бардак, который уже не прикрывает капюшон синей толстовки. На шее болтается шнурок с медальоном в виде креста, а на нос сползли очки в круглой оправе, щедро обмотанные скотчем и изолентой. — Твою мать… — тихо шипит он. Он с опаской глядит на своего друга, который уже отдышался, но так и не выпрямился, бесцельно глядя на сухую землю. В горле первого парня застрял ком и его лицо исказилось злостью. Он не знал, что можно сказать. Его челюсть сжалась, и он запустил ладонь в спутанные темные волосы, сжимая их в кулаке. Тут парень с рыжими волосами резко выпрямляется и закрывает рот рукой. Как-то потерянно смотрит на улицу. Его руки дрожат, а зрачки заметно расширены, он сглатывает и начинает качать головой. Брюнет обращает на него внимание. Он не может сказать ничего, что будет уместным в данной ситуации. Он просто никак не может помочь. Все, что он делает сейчас, это сжимает плечо друга, не давая опуститься на мокрую траву рядом с протоптанной дорогой. — Не может быть, — тихо шепчет рыжий. — Рон… — выдыхает парень. — Нам нужно идти. В его голосе сквозит жалость, хоть он и знает, что сейчас на это не обращается никакого внимание. Ему действительно жаль. — Как они нашли нас? — Рон резко переводит взгляд на брюнета. — Заклятие было обновлено только на прошлой неделе, — он сглатывает и с надеждой смотрит на друга. Рон ожидает каких-то действий. Ожидает, что сейчас они сорвутся с места, что они найдут их, что отомстят. Но брюнет не будет этого делать. Не сейчас. — Какая-то крыса завелась, — лицо Рона изменилось. Он выглядел, как бешеная собака перед нападением, поэтому парень посильнее сжал его плечо. — Гарри… этого не могло случиться. Перед глазами у Поттера пронеслись огни заклинания, в ушах зазвенели громкие крики и смех. Он сжал губы. Потому что это именно то, что случилось. Они нашли их. Чертовы Пожиратели нашли их. Они напали, когда никто не ожидал. И они знали это. — Фред… он не мог умереть, — уверенно сказал Рон. — Он же… он был лучшим. Он был… Держись. Держись. Держись. Сейчас совсем не то время, когда можно горевать. — Рон. Нам нужно идти, — твёрдо говорит он. Тянет друга за собой, всё ещё сжимая плечо. Сивый, Долохов, Гиббон, Гойл-младший. Это все, кого видел Гарри. Он их запомнит. Он уже представлял, как мучительно убивает каждого, обязательно маггловскими способами: срезает кожу с лица Долохова, обычным кухонным ножом, стреляет в обе ноги жирдяя Гойла и вдавливает пулю еще дальше своим башмаком. О, они точно пожалеют. В воздухе витает запах гари и только что осевшего пепла. Гарри хочет задержать дыхание, как можно дольше, хочет перестать дышать, чтобы не чувствовать этот мерзкий запах, который означает только одно, только то, что они жестоко проебались. Черт. Рон что-то бессвязно бормочет, но Гарри даже не пытается вслушиваться. Гермиона… как он, к чертям собачьим, будет ей это говорить? Как он скажет, что человек, который забрал её с чертового ада, был убит… Ах нет, убит это слишком слабо сказано, когда Пожиратели его схватили он не просто умер, его терзали, пытали Круциатусом и заставляли причинять себе боль под Империо. А в конце, они его не просто отправили на тот свет с помощью Авады, нет… Эти мрази достали нож и медленно ковыряли им до сердца. Чертовски изобретательно. Только благодаря ему, Рону с Гарри удалось сбежать, Пожиратели, как коршуны слетелись на Фреда. Слабые ублюдки. Сколько их было на одного парня? Гарри жалеет, что не отправил их в могилу, пока было время. Гарри сглатывает горькую слюну и чувствует этот мерзкий ком в горле. Ему хочется блевать от собственной трусости. Но он продолжает идти, придерживая друга. И так всегда, блять, он хочет остановиться, сдаться, но он продолжал идти дальше. К чему? Нахрена?! Где гребаная награда за двадцать три года долбанного ада?! Твою мать! Бок неожиданно сильно кольнуло и Гарри шипит, положив туда руку. Кровь… слишком много гребаной крови из-за маленького пореза. — Гарри? — потеряно спрашивает Рон, останавливаясь вслед за другом. — Что с тобой? Один порез, один порез… Он даже не обратил на него внимания, не проверил на наличие проклятий, придурок. А теперь, когда в глазах плясали странные узоры, понял, что зря. Рон тут же скидывает с себя оцепенение и внимательно смотрит в глаза друга, придерживая того за плечи. — Нужно трансгрессировать, — твердо сказал рыжий. Гарри кашлянул, пытаясь избавиться от противной слизи в горле и прохрипел: — Нет, опасно… — сам же он чувствует, как ноги подкашиваются и медленно оседает на дорогу. Ему хватает силы увидеть расплывающееся лицо друга, который недовольно сжимает челюсть. — Давай ты будешь думать про безопасность не тогда, когда харкаешь кровью?! В следующую секунду он чувствует, как грудь стискивают железные обручи.

***

— Что это? Какого черта, Рон?! — девичий голос с явными нотками волнения. — Его прокляли, помоги! — ответ звучит незамедлительно. Гарри пытается держать глаза открытыми, но цвета смешиваются в какую-то бурую, яркую массу, а это только раздражает зрение. Тело настойчиво хочет спать, а порез всё так же пульсирует жгучей болью. Он уже чувствует, как кровь течет по бедру, сквозь плотную ткань джинсов. Твёрдая поверхность и его тело теряет всякую весомость, Гарри буквально его не чувствует. — Ты не слышал, что это за заклинание? — Гермиона… Ее командирский тон. — Нет. Теплые волны магии окутывают его тело всего на секунду и так же внезапно исчезают, но Гарри успевает понять, что это сканирующее заклинание. — Черт… понятно, что все плохо, но я не знаю, что это, — раздраженно роняет Гермиона. А потом шаги удаляются. Странно, что он всё ещё это их слышит… В его голове и так набатом бьет собственное сердце. Он пытается шевелиться, но выходит хреново. С горла выдавливается только хриплый кашель. — Придержи его голову, — командирский тон возвращается. Гарри чувствует, как его голову аккуратно приподнимают, но даже это слабое движение отдается болью в боку. Губ касается что-то холодное, в рот льётся такая же холодная жидкость. Он сейчас уже не может различить её вкус. На секунду всё как будто остановилось, он ничего не чувствует и словно не дышит, но потом… Потом он понимает, что, походу, умирает. Все тело жжет и, наконец, он возвращает себе возможность шевелиться, его бросает со стороны в сторону на узком твёрдом диване. Руками он старается разорвать на себе толстовку, основное жжение было в груди. — Какого черта, Герми?! — Я… Я не знаю… Это универсальное зелье! Оно не должно так действовать… — наверное для этого и стоит умереть, чтобы услышать, как эта непробиваемая девушка заикается. Гарри даже успевает усмехнуться, перед тем, как его рвет. — Твою мать… — тихо ругается Рон. — Гарри! — взволнованный голос подруги. Холодная узкая ладошка подруги, на горячем лбу. Гермиона убирает мокрые пряди с лица и что-то говорит. Но Гарри не понимает. Он слышит только тихое: «Кровь», которое произносит Рон. Его рвет кровью… Видимо, дело плохо. Он всё ещё чувствует, как тело горит, а кости плавятся. Он пытается сглотнуть, но во рту сухо, горло дерёт, и он тяжело дышит. К его рту подносят стакан, он уже не слышит звуков, когда глотает воду. Не может открыть глаза, только тело всё ещё содрогается. Воздух со свистом наполняет легкие и он собирается с силами, чтобы сказать… Он должен сказать. — Мне… — недовольно вдыхает побольше воздуха, ведь на это слово ушло всё, что было. — Очень жаль… — смыкает глаза сильнее, когда чувствует, что глотку ему как будто вспороли. — Простите. Клац… Кто-то хлопает выключатель. Человек, лежащий на диване в старой комнатушке, становится просто телом.