I'll Be Good

Темнота. Пустота. И его нет. Гарри точно понимает, что его нет. Его рассеивает по всему миру, по всей вселенной, он становится ничем, он ничего не понимает. Он осознает себя только тогда, когда его сознание собирается опять. Частички его памяти, его характера, его сущности, они снова собираются воедино, хоть он это едва понимает, он сам стал этими частичками, но в тот же момент он стал и тем магнитом, который их притягивает. Эти частички настолько мелкие и незначительные, как крупинки песка огромной пустыни, где горизонт настолько далеко, что это невозможно осилить и глаза начинают болеть. Все, что мог Гарри изначально, так это наблюдать за изменениями, он ничего не чувствует, почти ничего не помнит. Память, вот, что восстанавливается быстрее всего, для Гарри это сухие факты, он даже не пытается анализировать, просто прокручивает самые ясные воспоминания. Потом скука, он чувствует нетерпение и от нечего делать, начинает анализировать некоторые поступки, увидел жестокость, глупость, вечно горячую голову, понимает, что многие решения были неправильны, замечает, где были ошибки, понимает, что все они из-за чувств: обида, злость, жалость, любовь. Он жалел слабых, сгоряча убивал, калечил людей, которые могли помочь, пусть и насильно. Из-за любви, привязанности он стал уязвим, он готов был на карту поставить все ради спасения близких, как и его родители, как и Орден Феникса, глупо, очень глупо. Не удивительно, что почти никто в организации не выжил. Даже самый сильный из них, волшебник, о котором ходили легенды еще при его жизни, умер, отдав последнюю каплю магии, чтобы спасти бесполезного магла. Эмоции начинают появляться слишком резко и неожиданно. Сначала злость, и Гарри готов убить каждого, точно такими же способами, как и при жизни, даже хуже, намного дольше и мучительнее. Обиду он уже вполне осознанно пытается перекрыть. Любви он не ощущает полноценно, но понимает, что обида на мертвых родителей это неправильно. Любовь, это самое лучшее, что он чувствовал, ее немного, но она глубокая, сильная, длительная. Он вспоминает зачем и за что боролся. Он помнит всех, кого любил и это неожиданно приносит боль. Потому что большую половину он потерял. — Гарри! Гарри, проснись! — это она, она спасла его. Гермиона, она где-то там, снаружи этого черного океана. Гермиона… Почему-то сейчас появилось четкое понимание: чтобы выбраться из непонятной черноты, нужно полностью в ней раствориться.

***

Парень медленно разлепляет глаза, немного пошевелившись. Он чувствует холодную узкую ладошку на плече и резко хватается за нее. Но не так быстро, как обычно, что заставляет его нахмуриться. — Гермиона… — шепчет он, распознав силуэт подруги. — Гарри! Тебе приснился кошмар? Ты весь мокрый… — взволновано спросила она. — Что?.. Голос. С ним что-то не так. Слишком высокий после сна? Гарри щурится, пытаясь разглядеть что-то получше, одновременно с этим протягивает левую руку к комоду, где должны лежать очки. Стоп, какой комод? Гермиона тем временем отстраняется, но руку с плеча не убирает. — Где мы? — настороженно спрашивает Гарри. — Где Рон? — Что? — недоуменно спрашивает Гермиона. — Рон, он на улице уже… мы тоже там должны быть… Рука наконец находит очки и Гарри привычным жестом надевает их. — Гермиона… — пораженно выдыхает он. Гермиона не была Гермионой. Намного моложе. Но и это не все, что отличает девушку. В ней есть что-то непередаваемое, что-то кардинально меняющее ее. Гермиона же меж тем не на шутку обеспокоилась. — Что с тобой? Ты… Но не успевает она договорить, как Гарри сильно сдавливает ее предплечья и подносит к глазам, грубо задирая кофту. Чистая, светлая кожа, несколько родинок и ничего. Гарри сдавленно выдыхает. — Да что с тобой?! — недовольно шипит Гермиона. Она пытается вырвать свою руку с цепкой хватки, но ей это удалось только тогда, когда Гарри добровольно расслабил пальцы, обессилено падая обратно на подушку. — Прости, — без эмоций говорит. — Кошмар. Грейнджер встает с узкой кровати и ложит правую ладонь ему на плечо. — Все нормально, Гарри. Вставай, нам нельзя опаздывать. После этого она поспешно удаляется. Боится. Гарри лежит и бездумно всматривается в серый потолок. Не понимает, где он, что происходит, но он точно знает, что эта девушка не Гермиона. И на улице явно не Рон. Скидывает приятную ткань одеяла и неспешно поднимается, понимая, что и он не совсем он. Помещение небольшое, одна кровать, явно хозяина комнаты, не убранная, другая на которой он проснулся — трансфигурированная. Не аккуратно и спешно, видно, что она недавно находится в этом углу. Шкаф, письменный стол. На этом все. Он подходит сначала к шкафу и открывает его, на внутренней стороне дверцы находится зеркало. Две секунды он тупо рассматривает щуплого пацана лет пятнадцати, как какую-то картинку. Потом проводит ладонью по спутанным волосам, отражение в точности копирует его жест. — Черт, — ругается Гарри. Приподнимает край большой футболки, смотрит. Смотрит. Смотрит. Пальцы касаются того места, он уверен в точности до миллиметра, очерчивает несуществующей шрам и просто смотрит. Этот парень не он. Похожий, но не он. Но тут, взгляд натыкается на собственные глаза и он замирает, почти переставая дышать. Ярко зеленые глаза, немного покрасневшие белки. Взгляд. Это кажется единственным Поттеровским. Единственное, что не подменили. Дело в том, как смотрит, какие глаза смотрят. Ярко зеленые, как… как у матери. Веки немного приспущены, что придает ложное впечатление незаинтересованности, скуки, но взгляд цепкий, внимательный. И это его взгляд, его глаза. Гарри сжимает губы и отворачивается от зеркала. Подходит к письменному столу. Несколько пергаментов, чернильница, перо, оставляющее кляксу на недописанном письме. Он берет пергамент в руки и вчитывается в неаккуратные буквы: «Гарри, твоя тетка, стерва, просто обязана пустить тебя. ЭТО ЖЕ ЧЕМПИОНАТ МИРА ПО КВИДДИЧУ!..» Дурацкая игра на метлах чистокровных детишек… Он слышал о ней. Дальнейшее изучение комнаты почти ничего не дает. Он находит сундук, который оказывается набит вещами и Гарии решает, что это все из его вещей, что есть в комнате. Остальные принадлежат здешнему Рону. В голове отчетливо всплывает лицо улыбающегося друга. И Гарии слабо трясет головой. Эти люди не те, с которыми он прошел через ад. Эти люди его не знают, он не знает их. И ему на них плевать. Но в ближайшее время они ему нужны и он будет делать то, что умел делать, казалось бы, с рождения — врать. Без дальнейших раздумий он хватает самые неприметные вещи, чтобы переодеться, он не хочет быть застигнутым врасплох, потому что будет лучше, если он спустится сам.

***

Он бежит всю свою жизнь. Сколь он себя помнит, он прячется и убегает от кого-то. И идя быстрым шагом вверх по холму, он замечает, что эти ноги делают тоже самое. Ходьба не приносит дискомфорта, не появляется одышка, он почти не замечает усталости. Но он старается оставаться позади. Делает задумчивый, отрешенный вид, хотя все это время наблюдает. Первыми в глаза попались близнецы. Похожие до нервного тика. Одинаковая одежда, одинаковые улыбки, одинаковые голоса. Фред и Джордж с его мира были разными. Им пришлось быть разными, чтобы выжить, но они были лучшими, а вместе они были непобедимыми. Джордж носил яркую броскую одежду, он позволял себе это, потому что почти всегда был в засаде, и он был до ужаса умным. Он знал все про всех, мастерски находил информацию, знал у кого и что можно узнать и кому можно доверять, развил эмпатию до невероятного уровня. Фред был шпионом, Фред был актером, он менял свою внешность нескончаемое количество раз обходясь без оборотки. Он был бойцом и был в этом лучшим, однажды он уложил трех молодых Пожирателей без палочки, используя только свои кулаки и невербалку. Кажется в масках, которые он носил, он потерял свое лицо, но Гермиона помогла ему построить новое. Гермиона… Она шла и о чем-то разговаривала с Джинни, иногда поглядывая в сторону Гарри. Она не так красива и не так харизматична. Она не приковывает взгляды к себе, вполне невзрачная. Но все же тень той привлекательности есть и в ней. Гарри видит, что Фред и Гермиона не смотрят друг на друга и не общаются, и это еще раз ему напоминает, что это не тот мир. По пути неизвестно куда они встречают Амоса Диггори. Гарри думает о том, что фамилия ему очень знакома. Он пытается вспомнить, где он уже ее слышал, и не замечает, что все это время на дереве кто-то сидит. Поэтому когда высокий русый парень прыгнул с дерева, рука Гарри дернулась за палочкой. Но рассмотрев, кто это он только слабо выдохнул: — Рик?.. — достаточно тихо, но Рик слышит и смотрит Гарри в глаза. — Привет, Гарри, — он доброжелательно улыбается, хоть и кажется немного сбитым с толку. Гарри только поджимает губы и спешно отводит взгляд. — …Седрик хотел посмотреть на то, как играют профессионалы, он и сам отлично играет! В том году даже сумел победить Гарри Поттера, — гордо вспоминает Амос Диггори. Из-за такого гордого тона Гарри тут же понимает, что это отец Рика. Значит полное имя Седрик. Интересно, мистер Диггори был жив, когда… — Отец, прекрати… — тихо просит Рик. — Ох, он такой скромный, — с нескрываемой гордостью улыбается мистер Диггори. — Ну, что, молодые люди, кто-то уже перемещался порталами? Гарри снова делает вид, что задумался, потому что понятия не имеет, что ответить. Лично он порталами перемещался и даже их изготавливал, но как путешествовал этот бедолага, в чье тело он попал? — Нет, сэр, — хором заверяют близнецы с одинаковыми хитрыми улыбками. — О, тогда будьте готовы к не самым приятным ощущениям, — не заметив подвоха весело отвечает мистер Диггори. Джинни и Гермиона переглядываются. Седрик только улыбается, а Рон недовольно кривится. Они поднимались по крутому склону. Все это время Гарри копошится в себе, щупает магические каналы, ядро, слабо гоняет магию по телу. Это остается незамеченным, потому что он не выплескивает магию наружу, даже не уверен, что сможет. Он в свое время был сильнее. Эмпатия на нуле, невербальная магия не развита даже на уровне Люмоса. Это напрягает. Он давно не чувствовал себя настолько слабым. Хорошо хоть его интуиция с ним. Поэтому как только они взбираются на очередной холм, его взгляд тут же падает на старый башмак. Портал. Он смотрит на остальных и понимает, что в неведении остаются только Рон, Гермиона и Джинни, которые тут же выражают свое удивление тому, что они встали вокруг этого мусора. — Это портал, — улыбается мистер Уизли. — Мы все должны взяться за него. И тогда нас перенесет на Чемпионат. Потом Диггори говорит, что будет лучше если они все лягут, что они и делают. — На счет «три» все хватаются за портал! — громко говорит мистер Уизли. Гарри решает не задавать лишних вопросов. И дружно со всеми хватается за башмак. Он напряг все тело, пока мир вокруг крутится, ему стоит больших трудов принять вертикальное положения в портале, а еще больших устоять на ногах, когда их выплевывает с воронки. Морозный воздух треплет волосы и слышатся чьи-то крики вдалеке. А поблизости Гарри слышит болезненные стоны. Оглянувшись, он видит, что стоят на ногах только он, мистер Уизли и оба Диггори. Остальные же попадали, кто куда. Он не задумываясь помогает подняться Джинни и вежливо спрашивает: — Как ты? — Нормально… — тянет она, приводя одежду в порядок. Один из близнецов помогает подняться Гермионе, которая морщась сжимает ладонью левое плечо, на которое похоже и приземлилась. — Сильно ушиблась? — сочувственно спрашивает Рон. Гермиона только с улыбкой качает головой. Кидает быстрый, почти незаметный взгляд на Рона, который отряхивает джинсы. Потом карие глаза снова возвращаются к одному из близнецов. — А ты как? У тебя вот тут, — она показывает пальцем себе на скулу. Но Гарри ее прерывает. — Герми, у тебя кровь. В груди поднимается волна бушующего беспокойства, которая тут же и утихает. Он на секунду забыл, что она не та Гермиона, наблюдая за ее беседой с, скорее всего, Фредом. — Мне кажется, — быстро продолжил он, понимая, что крови не видно и это скорее смесь интуиции и логики. Ведь если бы она просто ушиблась, то скорее всего растирала бы поврежденное место, а она сжимала плечо, обдавая его холодом ладони. Фред хмурится и быстро стерев грязь с щеки, аккуратно убирает руку Гермионы с ее плеча, при этом он делает это быстро, поэтому Гермиона ничего не успевает возразить. На светлом свитере видно пару маленьких капель крови. — Просто царапины… — улыбается она, растягивая ткань свитера, чтобы лучше рассмотреть загрязнения. — Папа, у нас раненые! — кричит Фред, весело смеясь. Мистер Уизли отвлекается от разговора с Диггори и быстро подходит к Фреду и Гермионе. Джинни и Рон мгновенно оказываются рядом, Гарри остается стоять на месте, смотря на смущенную девушку. — Это просто царапина и она определенно не стоит такого внимания, — взяв себя в руки, четко говорит Гермиона. Ее голос звучит даже немного надменно, что тут же отталкивает Рона, который как раз спрашивал очень ли ей больно. — Не будь ребенком, Грейнджер, — засмеялся Фред. — Не строй из себя самую сильную и дай помочь, ты же не хочешь себе инфекцию занести, — добавляет он немного серьезнее. Гарри как будто током ударило. У него словно дежавю. Гермиона хмурит брови, смотря прямо в смеющиеся глаза. Гермиона хмурит брови, смотря прямо в смеющиеся глаза. Переводит взгляд на мистера Уизли и ее лицо снова становится смущенным. — Правда не стоит, думаю это подождет, пока мы не дойдем до палатки. Фред не дожидаясь разрешения крепко сжимает запястье Гермионы и поднимает рукав мантии, на плече глубокая, но короткая рана. Фред неожиданно опускает руку и сжимает запястье Гермионы, задирая рукав свитера. Рукав не такой уж свободный и Гермиона недовольно шипит, когда ткань проезжается по плечу. На нем действительно только длинные царапины, три из них немного кровоточат. — Срочно воды! — наигранно кричит Фред. — И чистый бинт! Не переживай, дорогая, ты выживешь! От его болезненной мины многие начинают смеяться, Гермиона же с улыбкой закатывает глаза. Мистер Уизли с помощью заклятия мочит какую-то тряпку и протирает царапины. А потом с помощью очередного заклятия убирает, обеззараживает и стягивает царапины. Гермиона морщиться, но молчит. — Умница, держи конфетку, — улыбается Фред и вытаскивает с кармана конфету, отпуская руку Гермионы. — Нет уж, от Рона наслышана про ваши эксперименты, — качает она головой, как только мистер Уизли отворачивается. — Ну и зря, — отвечает теперь уже Джордж, вырывает конфету с руки у брата и, сняв шуршащую обертку, целиком запихивает в рот. Его волосы за секунду меняют все цвета радуги, и над головой остается слабое разноцветное сияние. Которое он быстро смахивает рукой. — Непревзойденный вкус, — усмехается Фред. — …и красивая реакция! — заканчивает Джордж. — Так же у нас есть жевательные конфеты с фруктовыми вкусами, каждая конфета, новый цвет на один вечер, — тараторит Фред. — Специально для смелых девушек. Гермиона закатывает глаза, когда Фред ей хулигански подмигивает и отходит ближе к отцу, звавшему всех идти в палатку.