"Lost Supernova"

      Я искал его везде. Я не спал ночами, пытаясь найти ответ. Под моим глазами залегли огромные чёрные мешки, капилляры полопались, из-за чего глазные яблоки чаще всего были окрашены в красный. Я не следил за собой и своими волосами, с неохотой выполнял свою работу, просто убивая всех на своём пути. Наша квартира опустела, я начал проводить время в обнимку с бутылкой самого отвратного виски. Звёзды мне стали настолько противны, что я никогда не смотрел в небо, а стёкла в истребителе затонировал и оставил только компьютеры и тепловые датчики. Мои поиски не приводили ни к чему. Мне было больно. Больше никто не держал меня за руку, никто не целовал меня каждую свободную минуту и никакие прекрасные глаза не смотрели на меня с любовью. Я не готовил себе еды, ведь даже каждая кастрюлька напоминала мне о Сосёныше. Маячок не показывал местоположения, но говорил о полной сохранности корабля. И вот я снова выполнял свою грязную работу, носясь в космосе, как в жопу ужаленный. — Сайфер, захвати квадрат D-4, там снова гуманоиды скопились, — послышался голос по связи. — Пайнс-Сайфер, — сквозь зубы прошипел я. — Захвачу.       Чёрные патлы лезли мне в глаза, но я даже не пытался их поправить. Прошло полгода. Я заметно постарел на добрый десяток лет. Мои тридцать сейчас тянут на все сорок. Уверен, Сосёныш дал бы мне пиздюлей и отправил бы в зал пинками, чтобы я снова учился отбиваться в рукопашном. Но его рядом не было. Из-за меня.       Прицел захватил корабль, пушки без проблем расправились с противниками. Но мне было не до этого. Мысли снова были только о моём милом мальчике. О моём маленьком ангелочке с коварными глазами. Я помню, как рисовал неоновыми красками цветов по его телу, как мы падали вместе в пропасть на Имморталисе. Помню каждую минуту, проведённую на одном из Кеплеров. Помню наш с ним первый раз, каждый его вдох. Помню, как носил его на руках, когда он потерял ногу. Помню, как учил его ходить, как ловил в свои объятия при первых шагах с протезом. И привычку его глупую помню — прижиматься ко мне холодным титаном посреди ночи и тихо смеяться, когда я в ответ начинал материться. Я будто чувствую его мягкие губы на своих искусственных пальцах. Но его нет. Слишком долго нет. Я бы хотел прижать его к себе и никогда больше не бросать. Свалить к чертям на базу и работать там хоть простым электриком, чтобы больше никакая жопа нас не касалась. Ошибкой было возвращение к службе. Мы ведь столько уже страдали за эти годы, а нас опять попёрло в самую задницу.       Кольцо всё так же блестело на моём пальце — я полировал его каждый день и не снимал даже в душе. Мне снились сны с ним… Являлась его фигура: тот момент, когда он встал у штурвала «Гравити», весь светящийся от лучей солнц, с нимбом над головой. Мой квазар… Я хотел бы снова сидеть с ним на кровати и смотреть на вихри галактик, на густые туманности… Да и просто на него самого в этом магическом свете. Хотел бы уложить его на шёлковые простыни и целовать до потери пульса, до момента, пока кислород не кончится. А я не смог его спасти. И теперь он должен был меня ненавидеть.

***

— Зус, но должен же быть способ, — уже в бессилии бормотал я. Рамирез через голограмму общался со мной. — Простите, майор, но я бессилен, — выдохнул Зус. — Если бы он оставил за собой больше следов, я бы смог хоть сигнал отследить. А так… Волны перебиваются расстоянием. Большая удача, что маяк вообще работает. — Он опустил глаза, утёр пот со лба, но затем потёр виски и начал тише: — Я буду откровенен. Эти данные — что он жив — это всё может быть большим системным глюком. Сила, исходящая от чёрной дыры, могла повредить магнитное поле ближайших планет, отчего и стал барахлить Ваш маячок. Мейсон может быть мёртв.       Я слушал его и не верил пустым словам. У меня были доказательства. У меня было всё, что только нужно. Но… Не могло же всё закончиться вот так. Это должна была быть сказка о любви, а не ёбаная драма со смертью принца! У нас в конце должна была появиться громадная инопланетная собака, орава детишек и дом около пряничного леса. Так какого же хера у меня только гнилое сердце, отказывающая печень и пустота в душе? Где мои дети? Где собака? Где мой прекрасный принц с идиотскими и самыми милыми каштановыми кудряшками? Почему это у меня отобрали? Почему я не успел пропасть вместе с ним?.. — Не смей нести такую чушь! Он жив! — выкрикнул я, ударяя по столу. Бокал звякнул о бутылку, планшет упал на пол. — Он жив! И я найду его любой ценой! — По моим щекам потекли слёзы, которые я не спешил утирать. — Попытайся помочь мне, Зус, умоляю тебя! — Но мои мольбы не были услышаны. Голограмма пошла помехами, сигнал пропал.       Мои мышцы совсем ослабли. Лоб коснулся металлического стола с примесями пластмассы. Я уже не мог выдержать всего этого и сорвался на самые настоящие рыдания. Моя история не должна была закончиться так! Я должен был носить его на своих руках до самой смерти. Я должен был целовать металл на его лодыжке и падать перед ним на колени каждый раз, как он смотрел на меня.       А на следующий день я услышал от командира приказ: меня уволили.