"Lost Supernova"

      Я вёл свой корабль сквозь космос. Сквозь звёзды. Я старался не пить за рулём, но соблазн был велик. Я слишком устал. Я измотан. Но где-то там, среди далёких планет оставался мой Сосёныш, и я должен был его найти. Хоть ценой своей жизни. Хоть кровью и потом, хоть слезами, но я обязан был взглянуть в его глаза ещё хоть раз. Приборы уже несколько дней были спокойны. Я вслушивался в каждый писк, смотрел на своё кольцо и думал… Думал, как найду его, крепко обниму и больше не отпущу. С базы я ушёл сам. Из Федерации с позором выгнан. Но мне и не нужно звание. Не нужны квартиры на небесных корытах. И мне точно не нужны сочувствующие взгляды в мою сторону. Все эти придурки не могли понять, что Сосна жив. Даже его сестра пыталась убедить меня в его смерти. Ну не идиотка ли?       Внезапно замигали сенсоры — рядом были другие корабли, не принадлежащие Союзу. Я весь напрягся, прищурился. В зоне видимости не было никого, но датчики всё равно сходили с ума. Я постарался поскорее убраться из этого проклятого места, только вот двигатели отключились. Я и с места сдвинуться не мог. Звёзды почернели и пропали. Вот именно тогда я понял, что мне пиздец. Тотальный и бесповоротный. Небесные тела сплющились, растянулись по пространству. Мозг отказывался воспринимать информацию. Из полной тьмы появилось огромное космическое судно гуманоидов, с которыми мы и вели войну в последние два года. Я жалел только о том, что не успел найти моего любимого… Мой бедный бот погрузили на борт, и я уже готовился к сражению. Через несколько минут мой корабль вскрыли, а меня достали, как селёдку из консервной банки. Я сопротивлялся, но дуло автомата, упирающееся в мою глотку, мой пыл поубавило. За руки меня вытянули, бросили на пол в транспортом отсеке. Естественно, мне всекли по лицу. Я, сидя на коленях, потянулся к ножам, висящим на бёдрах, выхватил их и приготовился к атаке. Передо мной кто-то встал, его лица я не мог видеть, но это было мне и не важно. Я метнул взгляд выше: кожаные высокие сапоги, какие когда-то носили мы; бёдра обтягивала броня, будто собранная из отдельных кусков, меж которыми пролегали фиолетовые кожаные полосы, сами пластины были чёрными; выше — такая же херня на торс, а от плеч вниз спускался не слишком длинный плащ, капюшон от которого скрывал морду моего врага. Гуманоиды говорили что-то на своём языке, косились на меня. Этот — бронированный — склонился ко мне, вот тогда я и решил приступить к действиям.       Я ударил ножом в его сторону, но промахнулся. Он что-то прошипел, инопланетяне окружили нас, но не трогали меня. Я всё бросался и бросался на него, постоянно промахиваясь. Этот главный был каким-то низкорослым, по сравнению с ними. Да и двигался он по-другому. Его рука, облачённая в перчатку, дёрнулась, достала что-то из-за поясницы. Это был хлыст. Да не абы какой, а состоящий из таких же чешуек, между которыми бегали разряды тока. Вот кнутом меня ещё не пиздили — будет первый раз. Да и парень-то весь по комплекту собран, как я заметил. Хлыст ударил по полу, послышался щелчок вперемешку с цокотом тока. Я стиснул зубы крепче, перешёл в атаку с новыми силами. Я сделал выпад вперед, моя рука оказалась почти рядом с боком этого «рыцаря». Он отклонился в сторону, ударил меня ногой под колено. Будто кувалдой долбанули по костям… Я громко выдохнул сквозь зубы, бросил один нож в него, а затем потянулся к своему мечу — пушка осталась в кабине. Щелчки от хлыста слышались по обеим сторонам от меня, а я старался как можно быстрее двигаться. Кнут извивался в воздухе, и этот рыцарь почти и не двигался. Он делал всё точно. Мне приходилось пригибаться, ведь свист слышался и над моей головой. Каждый удар — сильный ответ. Я попал кулаком прямо туда, где должно было быть солнечное сплетение, да этот даже не качнулся. В следующий раз я направил меч прямо в правую ногу, пытаясь сильно ранить соперника. Громкий металлический звон резанул по ушам, я широко раскрыл глаза. Хлыст зацепил мою титановую ладонь, ток побежал по телу, заставив снова упасть на колени. Я закричал, адская боль прошлась по всем нервам. Этот урод опустил голову, глянул вниз, как я понял. Что-то ему не понравилось. Он скинул мешающий капюшон, закусил губы. Кнут ударился о пол, как и мои ножи. Карие глаза с явной надменностью воззирали на меня, нижняя губа оказалась в плену зубов. — Сосёныш? — тихо позвал я из оставшихся сил. Мой мальчик прищурился, перенёс вес на одну ногу и вырубил меня единственным ударом. Хотел титаном в тяжёлом ботинке по челюсти — получил.       Дальше меня мучили видения. Весь из себя величественный, в этой чёртовой броне. Его каштановые кудряшки, спадающие на лоб с выведенным там созвездием. Его трепещущие реснички. Пальцы, сжимающие рукоять хлыста… Я хотел целовать его аппетитные бёдра, сидя всё так же на коленях. Мне жизненно необходимо было взять и прижаться лбом к низу его живота и шептать такое любимое имя… Только был он в доспехах гуманоидов, с их оружием и говорил он на их языке. Я должен был узнать это шипение…

***

      Очнулся я в светлой комнате. Повсюду были только белые стены. Я подорвался с места, прошёл в сторону видимой двери, но та была заперта. Окон не было. Создавалось впечатление, будто меня закинули в психушку. Теперь нужно было выбираться отсюда, ловить Сосёныша и бежать как можно дальше. Наверно, он делал это для того, чтобы не вызвать подозрений. Искал меня, мой маленький. Даже не представляю, как ему в первое время было плохо без меня. Дверь открылась, вошёл именно тот, о ком я и думал последние пять лет своей жизни. Он скрестил руки на груди, прищурился. Злился, вероятно, за мою тормознутость. — Сосенка… Любимый, пойдём домой? — прошептал я, пытаясь подойти к нему. Он фыркнул, оглядел меня с ног до головы. — Ты спятил? Какого чёрта ты так ко мне обращаешься? — совсем холодно спросил он. Я аж дар речи потерял с такой реплики. — Почему не пытаешься меня убить сейчас? — Хороший прикол, Сосёныш, — я подошёл к нему, схватил за руку и попытался обнять, но меня оттолкнули. — Ты издеваешься? Пойдём домой. Хватит уже шуток. — Либо ты объясняешься, либо получаешь разряд по всему телу. — Его шипение забралось мне прямо под кожу. Я не мог поверить его словам. — Мейсон Пайнс-Сайфер, кончай так себя вести. Это уже не смешно, — прищурился я. — Ты же не мог забыть меня. Всего полгода прошло. — Я опустился перед ним на колени, протянул к нему руки. — Прости меня. Прости… Я пытался тебя отыскать всё это время. Я… — Мой голос дрогнул. — Я до последнего верил, что ты жив. — Так, понятно. Ты сумасшедший, — усмехнулся Сосёныш. Он потянулся к хлысту, снова воздух наполнился треском тока. — Стой! — уже чуть ли не в панике крикнул я. — Если ты забыл, то я расскажу: мы с тобой работаем вместе уже десять лет. Два из которых женаты. У тебя есть колечко, которое я надел на твой палец у алтаря на базе Федерации. — Я всю жизнь жил в Империи, — тяжёлым голосом ответил Сосна. — А ты несёшь бред. — Он собрался сделать шаг назад, как я обнял его бёдра и прижался со всей силы. — Отпусти, пока я не ударил тебя! — Почти целую жизнь назад тебя перевели в мою команду на «Гравити». Я даже не пытался тебя понять, вечно огрызался. Но ты мне нравился до умопомрачения. Я смотрел на тебя и хотел целовать каждую секунду. Однажды, на Имморталисе, ты пришёл ко мне в квартиру с бутылкой коньяка и признался в любви. Я отказал тебе, а сам потонул в этом всём с головой. Затем случилась катастрофа — из-за упырей «Гравити» подвергся вымиранию. Когда я пытался спасти тебя, меня начало засасывать в открытый космос прямо из коридора. Ты не придумал ничего лучше, чем бросить в меня моим же мечом, чтобы затормозить. Так я потерял руку. Затем мы начали жить вместе, я влюблялся в тебя с каждым днём всё больше и больше. Ты стал капитаном «Коллапса» — спецкорабля. А я был твоей правой рукой. Мы любили разглядывать космос и дурачиться вечерами. Враги подбили наш корабль на третьем году совместной жизни. Мы упали на планету, покрытую океанами. Когда нам пришла весть о спасательном судне, прилетевшем за нами, твоя нога застряла в люке шлюпки, которая пошла ко дну. Кислорода не оставалось, как и выбора. Я был готов утонуть с тобой… Но ты вытащил свой лазерный меч и указал взглядом на ногу. Я исполнил твою просьбу — так ты лишился голени. Я выхаживал тебя, носил на руках, ни на секунду не отходил. Вскоре мы поженились. Мы специально понизились в звании, чтобы больше не брать ответственность за чужие жизни. На одной из миссий открылась чёрная дыра… Я не успел поймать тебя… И тебя затянуло. Я искал тебя все эти месяцы… — Хорошая история. А теперь послушай мою: жил-был парень по имени Мейсон Пайнс-Сайфер — как было написано на жетоне. Жил и не тужил, пока не попал на одной из миссий под раздачу. В итоге, стукнувшись головой, этот парень потерял память, зато и без неё смог понять, у кого на службе находится. И вот этот парень понял, что воин из него ничего такой. И начал он служить Империи втрое усерднее. Поднялся в звании, получил себе команду. А тут свалился на его голову какой-то придурок, который что-то городит про него, чего не было. Не странно ли? — фыркнул Сосёныш. Он оттянул меня от себя, толкнул коленом в грудь. — Отцепись, идиот. Я тебя не знаю. — И не любишь? — усмехнулся я. — Мы же вместе столько лет. Ты даже без памяти обязан меня любить. — Люблю ли я тебя? — засмеялся мой мальчик. — Старый, облезлый, местами седой. Кожа вся в венах, синяки под глазами. Кому ты такой нужен? Да ещё и с прибабахом.       Сердце у меня похолодело. Я понял, что и правда не выгляжу так, как должен. Ладони легли на моё лицо, пальцы коснулись мешков над впавшими щеками. — Сколько мне лет, как думаешь? — уже гораздо тише прозвучал мой голос. — Световых? — ухмыльнулся Мейсон. Теперь именно Мейсон.       Я уже больше не пытался коснуться его. В его памяти я должен был остаться высоким и красивым — как он мне сам говорил, — со сбритыми висками и хищной улыбкой. И даже такого там нет. А есть страшный пришелец. А он всё такой же прекрасный. Ещё сильнее и увереннее. — Что меня ждёт? — спросил у него я, опустив голову. — Смерть или вербовка. Что выбираешь? — Его голос немного отличался от того, к которому я привык. — Вербовка. — Я решил идти до конца. Он должен снова стать моим. И в этот раз навсегда. — В таком случае, готовься служить Империи. Будем обучать тебя. — Мейсон развернулся на сто восемьдесят и ушёл. Ушёл он, а с ним и мои остатки надежды.